– Эта девушка приготовила гарум, – разъяснил повар.
Карл Великий, пораженный молодостью кухарки, поблагодарил ее и вернулся к завтраку.
Тереза не знала, что сказать, но в это время повар взял ее за руку и повел к выходу.
Она собиралась вернуться на кухню, но Фавила попросила помочь унести из трапезной грязную посуду. Женщины встали в конце залы и наблюдали за гостями, которые поглощали еду с такой жадностью, словно делали это впервые в жизни. Пока они завтракали, десятки церковнослужителей, вассалов, сеньоров и ремесленников подходили к монарху засвидетельствовать свое почтение.
Вдруг Тереза заметила у входа изящного господина, в котором признала покупателя медвежьего чучела. Румяный слуга нес за ним на подносе, будто некое изысканное кушанье, голову зверя, некогда убитого ею. Вновь пришедший прошествовал по зале и склонился перед королем. Дав какие-то короткие пояснения, он отступил, и слуга водрузил поднос среди прочих блюд. Карл Великий даже встал, любуясь подарком, и сказал что-то насчет глаз медведя, после чего гость, не переставая кланяться, опять заговорил. Король поблагодарил его, велел поставить поднос на край стола, простился, и мужчина, по-прежнему согнувшись, стал пятиться к двери.
Поскольку поднос оказался возле Терезы, она решила посмотреть, что привлекло внимание Карла Великого. Оказалось, один глаз слегка сместился, и зверь уже не выглядел таким свирепым. Девушка подумала, что это несложно исправить, и, не спрашивая разрешения, взяла нож и принялась распарывать шов. Она уже почти закончила, когда кто-то схватил ее за плечо.
– Можно узнать, какого черта ты это делаешь? – Бывший хозяин головы крикнул как можно громче, чтобы все услышали.
Тереза объяснила, что хотела поправить глаз, и тут же полетела на пол, получив оплеуху. Один из поваров подбежал, собираясь вытащить ее волоком, но тут король встал и попросил поднять девушку.
– Подойди сюда, – приказал он, и Тереза, дрожа, повиновалась.
– Я только собиралась… – Она смущенно замолчала.
– Собиралась испортить мою голову, – встрял изящный господин.
– Вы хотели сказать, мою голову, – поправил его Карл Великий. – Это правда? Ты собиралась ее испортить? – обратился он к Терезе.
Девушка ответила не сразу, да и то едва слышно:
– Я только собиралась вставить на место глаз.
– И для этого разрезала морду? – удивился король.
– Я не разрезала, ваше величество, я просто распорола шов.
– Она еще и врет! – снова выкрикнул господин.
В этот момент Алкуин что-то прошептал королю, и тот согласно кивнул.
– Распорола шов, – вслед за ней повторил Карл Великий и внимательно осмотрел голову. – Как ты могла его распороть, если его даже не видно?
– Я знаю, где он, потому что сама его делала.
Услышав такой ответ, все, кроме Алкуина, расхохотались.
– Вижу, придется признать, что ты прав, – сказал король человеку, который назвал Терезу лгуньей.
– Уверяю вас, я не вру. Сначала я убила медведя, а потом сделала из его головы чучело, – не сдавалась девушка.
Смешки стихли, и все замерли. Даже приближенные не могли позволить себе такую шутку. Выражение ироничной снисходительности исчезло с лица Карла Великого.
– И могу это доказать, – добавила Тереза.
Монарх приподнял бровь. Сначала девушка показалась ему симпатичной, но теперь ее дерзость граничила с глупостью. Он размышлял, приказать ли ее выпороть или просто выгнать, однако что-то в ее взгляде остановило его.
– Ну что ж, давайте посмотрим, – сказал король, требуя тишины. Слышно было только, как кто-то продолжал жевать.
Тереза отважно взглянула Карлу Великому прямо в глаза и пересказала изумленной публике все подробности той охоты с Алтаром. Когда она закончила, в зале воцарилась гробовая тишина.
– Значит, ты убила его из арбалета? Должен признать, фантазируешь ты ловко, – сказал наконец Карл Великий.
Тереза поняла, что, если сейчас же не убедит короля, ее в лучшем случае прогонят отсюда пинками. Поэтому она взяла голову в руки и спросила:
– Если мой рассказ – выдумка, откуда я могу знать, что в ней?
– Внутри? – Карл Великий был заинтригован.
– Да, внутри головы. Там шкура бобра.
Не дожидаясь разрешения, она разорвала шов, бросила на стол какой-то клубок, а когда развернула его, это оказалась поврежденная шкура бобра. Карл Великий внимательно посмотрел на нее.
– Но если действительно ты его убила…
Тереза закусила губу и оглянулась посмотреть, куда стража положила оружие, а обнаружив, молча подошла и взяла арбалет. Один из караульных схватился за меч, но Карл Великий жестом остановил его. Девушка понимала, что другой возможности у нее не будет, и надеялась, что, благодаря занятиям с Алтаром, все-таки научилась управляться с арбалетом, хотя меткого выстрела у нее ни разу не получилось. Она уперла конец арбалета в пол, прижала его ногой и изо всех сил натянула тетиву. Осталось совсем чуть-чуть, чтобы закрепить ее, но тут тетива соскользнула. Собравшиеся вскрикнули, однако девушка не дала им времени одуматься и снова натянула ее, чувствуя, как волокна впиваются в кожу. Она думала о пожаре в мастерской, о своем отце Горгиасе, об Алтаре, Хельге Чернушке и Хоосе Ларссоне. Слишком много потерь для такой короткой жизни. Тереза сжала зубы, потянула еще сильнее, и вдруг тетива одним щелчком встала на место.
Девушка удовлетворенно улыбнулась, взяла стрелу и взглянула на короля, ожидая его разрешения, а получив, подняла оружие, тщательно прицелилась и нажала на спуск. Стрела просвистела через всю залу и вонзилась в пол как раз между сапог изящного господина. Удивленный шепот пробежал по всей трапезной. Карл Великий встал и подозвал Терезу.
– Весьма впечатляюще. Алкуин не зря говорил, что тебе можно верить. – И он взглянул на сидевшую справа девушку. – После завтрака приходи в мои покои, я с удовольствием познакомлю тебя со своей дочерью.
Тут встал Лотарий, попросил тишины, надел митру, поднял бокал и торжественно произнес:
– Полагаю, пришло время провозгласить тост.
Остальные тоже подняли бокалы.
– Всегда большая честь принимать здесь нашего обожаемого монарха Карла Великого, с которым, как известно, меня связывают узы крови и дружбы. Не менее почетно приветствовать прибывшую с ним римскую миссию во главе с его высокопреосвященством папским прелатом Флавием. В связи с этим считаю уместным объявить, что сегодня вечером, в знак уважения и верности земной власти, – он поклонился Карлу Великому, – а также безусловного подчинения божественной справедливости, – он отвесил поклон римской курии, – состоится публичная казнь некоего Борова. Этот человек, с рождения отмеченный грехом, вместо того чтобы найти прибежище в молитве, потакал своим преступным наклонностям, которые привели его к нарушению священной заповеди «не убий».
По окончании речи все присутствующие выпили, не чокаясь. Терезу это заинтересовало, и Фавила объяснила, что древняя германская традиция чокаться происходила из взаимного недоверия.
– В старые времена, если один король хотел заполучить земли другого, он женил своего сына на его дочери и приглашал отца невесты на пир, где предлагал ему отравленное вино. Гость чокался с хозяином в надежде, что вино из обоих бокалов выплеснется и перемешается, и тогда, если ему и суждено умереть, он умрет не в одиночестве. Поэтому здесь никто не чокается, выказывая доверие друг другу.
Тереза посмотрела в сторону Алкуина. Ей было стыдно, в глубине души она знала, что предала его. А тут он как раз извинился перед Лотарием и, подойдя к ней, привычно поздоровался.
– Не подозревал, что ты так искусна в приготовлении приправ. О чем еще ты умолчала?
Тереза застыла, понимая, что Алкуин читает ее мысли. Он отозвал ее, чтобы поговорить наедине.
– Мне кажется, сегодня не самый подходящий день для работы в скриптории, – поторопилась сказать Тереза, пока они шли по коридору. – Я имею в виду казнь.
Алкуин молча кивнул. Они миновали скрипторий, вошли в собор и направились в ризницу. Там Алкуин достал из ниши ключ и отпер решетку, за которой находилось сырое помещение с огромным распятием. Он сел на единственную скамью, предложил девушке последовать его примеру и подождал, пока та успокоится.
– Когда ты последний раз исповедовалась? – тихо спросил Алкуин. – Месяц назад? Два месяца? Давно, особенно если с тобой что-то случилось.
Тереза испугалась. Она взглянула на дверь, но поняла, что убежать не удастся.
– Естественно, я не сомневаюсь, что ты сдержишь свое обещание, – продолжил Алкуин. – Я имею в виду те секреты, которые я тебе доверил. Знаешь, что бывает с теми, кто нарушает клятву?
Тереза покачала головой, а потом расплакалась. Старик предложил ей платок, но она не взяла.
– Может быть, ты все же хочешь исповедаться…
В конце концов девушка все-таки приняла платок и стала тереть им веки, пока те не покраснели. Собравшись с духом, она заговорила. Подробности пожара в Вюрцбурге она опустила, но в греховной связи с Хоосом призналась, за что Алкуин ее укорил, а узнав о встрече с епископом, по-настоящему разозлился.
– Я вас умоляю простить меня, но было столько больных, столько умерших! – Тереза снова разрыдалась. – А тут еще Хельга Чернушка. Я знаю, она проститутка, но она меня любила, а когда она заболела и пропала… Я не хотела обманывать вас, но и бездействовать тоже не могла.
– Поэтому пошла к Лотарию и рассказала о том, что мне удалось установить.
Девушка продолжала плакать, как показалось Алкуину, искренне раскаиваясь.
– Тереза, послушай меня и постарайся дать точный ответ, это очень важно. Ты говорила Лотарию, кого я подозреваю?
– Да, аббата Беоция, приора Людовика и мельника Коля.
Алкуин скрипнул зубами.
– А какова причина заболевания? Ты упоминала спорынью?
Тереза отрицательно покачала головой. Она сказала епископу о наличии яда, но забыла, как называется гриб.
– Ты уверена?
Девушка опять кивнула, на сей раз утвердительно.