– Я видел этого Исама, и он рассказал мне какие-то фантастические истории о твоих владениях.
– Не знаю, останутся ли они фантастическими, если я не смогу эти земли обрабатывать, – пожаловалась Тереза.
– Но у тебя есть две очень ловкие руки.
– И больше ничего – ни волов, ни орудий… Тогда и земли тоже ни к чему.
– Ты можешь сдать их в аренду и получать за это деньги.
– Исам посоветовал то же самое, но кому? У тех, кто в состоянии за них платить, земли уже и так достаточно.
– Найди кого-нибудь, кто будет расплачиваться с тобой частью урожая.
– Об этом Исам тоже говорил, но, по его словам, у таких людей обычно не бывает ни плугов, ни волов, то есть они, как и я, не смогут обрабатывать землю.
– Ну хорошо, тогда завтра после терции пойдем на рынок и купим тебе раба. Их там очень много, думаю, удастся найти по хорошей цене.
Тереза не верила своим ушам. С каждым днем жизнь, помимо ее воли, становилась все более сложной и непонятной. У нее ведь самой ничего нет, как же она может иметь раба?
Алкуин признался, что предложение исходит от Карла Великого, и уверил ее, что содержать раба не так уж дорого.
На следующий день рано утром они отправились в лагерь, разбитый людьми короля в окрестностях города. По словам Алкуина, торговцы рабами нередко следовали за монархом, чтобы купить новый живой товар среди пленных врагов или выгодно продать уже имеющийся. Однако спустя несколько дней после начала торгов цены обычно снижали в надежде избавиться от неподходящих экземпляров.
– Двенадцать сольдо? – Тереза непроизвольно закрыла рот рукой. – Да за эти деньги можно купить трех взрослых волов!
Алкуин пояснил, что молодые и обученные разным работам рабы всегда столько стоят, однако если поискать, можно найти и подешевле, а когда Тереза сказала, сколько у нее денег, он показал небольшой, но туго набитый мешок.
– Я готов тебе одолжить.
Пока они медленно продвигались к городским стенам, Алкуин рассказывал, какое это ответственное дело – иметь рабов.
– Повелевать ими – это еще не всё. Возможно, ты не задумывалась, но ведь рабы – тоже дети Божьи, а потому мы должны заботиться об их благополучии: кормить, одевать и учить быть добрыми христианами.
Терезас удивлениемсмотрелананего. В Константинополе она росла в окружении рабов и привыкла считать их Божьими творениями, но никогда не думала, что, становясь их владельцем, берешь на себя столько обязанностей. А когда Алкуин сказал, что собственник отвечает за совершенные рабами преступления, девушка совсем перепугалась.
– Именно поэтому молодых лучше не покупать. Конечно, они сильные и ловкие, но в то же время легкомысленные и непокорные. Ты ведь не собираешься воспитывать их кнутом, а потому лучше приобретать женатых, с детьми – они не станут убегать и творить всякие бесчинства. Давай-ка поищем работящую семью, которая будет приносить тебе доход.
Но даже за такими, добавил Алкуин, нужен глаз да глаз, поскольку рабы, как известно, не слишком сообразительны.
– Не знаю, стоит ли мне иметь раба, – после довольно продолжительного раздумья сказала Тереза. – И вообще не уверена, что кто-то должен их иметь.
– О чем ты?
– Не понимаю, почему один человек должен распоряжаться жизнью другого. Разве эти несчастные некрещеные?
– Полагаю, большинство – нет, но даже если бы и были и благодаря этому освободились от первородного греха, все равно Господь повелел одним быть рабами, а другим – господами. Естественно, рабы тяготеют ко злу, и долг господ – сдерживать эти стремления или наказывать за них. Если раб не будет знать страха, что помешает ему быть жестоким и вероломным?
Тереза уже хотела ответить, но решила не продолжать спор, поскольку ни соответствующих знаний, ни доказательств у нее не было.
Стоило им немного отойти от города, и застарелый запах пота возвестил о близости рынка с живым товаром. В выстроившихся вдоль реки потрепанных шатрах и палатках, словно скот, теснились рабы. Молодые были прикованы к вбитым в землю толстым столбам, те, что постарше, копошились, убирая лагерь и выполняя другие грязные работы. Несколько торговцев сразу обступили Алкуина.
– Взгляните на этого, – предложил один, весь в каких-то волдырях. – Силен как бык, будет таскать поклажу и защищать во время путешествий. А может, предпочитаете молоденького? – зашептал он, не дождавшись ответа. – Сладкий, словно мед, и послушный, как собачонка.
Алкуин бросил на него такой взгляд, что торговец немедленно ретировался, а они пошли дальше вдоль лавчонок, где продавали не только рабов, но и всякую всячину.
– Кому оружие? Острее не бывает! – кричал продавец мечей и кинжалов. – Один удар – и прямиком в ад!
– Мази от гнойников, повязки для ран! – выкликал другой, похоже, сам больше всех нуждавшийся в своем товаре.
Миновав первые ряды, Алкуин и Тереза направились к торговцам скотом. Лошади, волы и козы бродили здесь свободнее, чем рабы возле палаток. Алкуин заинтересовался огромным, с гору, волом, который пасся за оградой с развешанными на ней сырами. Хозяин великана не замедлил явиться.
– Сразу видно, глаз у вас наметанный, редкостного вола присмотрели!
Алкуин искоса взглянул на него. Продавец наверняка шарлатан, но животное и впрямь мощное. Он спросил о цене, и мужчина призадумался.
– Ну, если для церкви… пятьдесят сольдо.
Алкуин так сверкнул на него глазами, что цена тут же опустилась до сорока пяти.
– Все равно очень дорого, хотя зверь впечатляющий.
– Козу могу предложить за тридцать пять. – Пыл у торговца явно иссяк.
Алкуин пообещал подумать, и они опять вернулись к рабам. Монах попросил оставить его одного, так он быстрее все осмотрит, и девушка согласилась. Договорились встретиться на том же месте, когда солнце будет в зените.
Пока Алкуин бродил по рядам, Тереза решила еще раз сходить на рынок скота. По дороге какой-то торговец предложил несколько монет, если она разрешит попользоваться своим телом, и девушка ускорила шаг. У загона с уже знакомым волом к ней сзади подошел какой-то человек.
– Я бы не дал за него больше десяти сольдо, – будто между прочим произнес он.
Тереза обернулась и увидела небрежно одетого светловолосого мужчину средних лет, который, привалившись к ограде, нахально смотрел на нее холодными голубыми глазами. У мужчины была всего одна нога, вторую заменял костыль.
– Другую потерял во время работы, но еще могу кое на что сгодиться, – сказал он, заметив удивление на лице девушки.
– Ты что, разбираешься в волах? – презрительно спросила Тереза. Человек наверняка был рабом, а если у нее когда-нибудь будут свои, нужно учиться с ними обращаться.
– Я родился во Фризии, а там скота больше, чем пастбищ, даже слепой отличит больного вола от здорового.
Воспользовавшись тем, что хозяин отошел, одноногий ткнул вола палкой. Тот даже не пошевелился.
– Видите? То же самое будет, когда вы впряжете его в плуг. Он и с места не тронется.
Тереза была поражена. Она взглянула туда, куда палкой указывал хромой, и увидела над копытами животного засохшую кровь.
– Если хотите купить хорошего вола, ступайте к моему хозяину Фьору, он не обманет.
В этот момент вернулся владелец больной скотины, и одноногий на удивление быстро скрылся. Девушка бросилась за ним – узнать, где найти этого самого Фьора, и мужчина велел следовать за ним.
По пути он рассказал, что Фьор продает только небольших волов.
– Сил у них, конечно, меньше, но для легкого плуга достаточно. Зато они очень выносливые, мало едят и стоят дешевле. Для этих земель в самый раз.
Они долго пробирались среди повозок, обходя каменистые русла ручьев, зигзагами сбегающих к речке, и наконец из какой-то палатки им навстречу вышли женщина и два мальчугана. Женщина обняла одноногого, мальчишки повисли на нем. Тереза обратила внимание на их худобу – на истощенных лицах глаза казались огромными.
– Что-нибудь достал? – спросила женщина.
Мужчина вытащил из пустой штанины какой-то сверток, и женщина, понюхав его, чуть не заплакала от радости, а затем увела детей за палатку и дала каждому по куску свалившегося с небес сыра. Одноногий отправился к Фьору спросить, есть ли у него что-нибудь подходящее для Терезы, и тут появился Алкуин с хозяином гигантского вола. Лицо монаха не предвещало ничего хорошего.
– Этот человек говорит, что одноногий раб украл у него сыр и что он был с тобой. Это правда? – обратился Алкуин к Терезе.
Значит, одноногий нарочно подошел к загородке, чтобы украсть сыр, который сейчас доедали двое его сыновей. Если все выяснится, его сурово накажут.
– Не совсем, – уклончиво сказала Тереза. – Это я велела ему взять сыр, поскольку у меня не оказалось денег, но я как раз пошла разыскивать вас, чтобы заплатить.
– Это и называется кража! – закричал хозяин вола.
– А продавать больного вола – это как называется? – парировала девушка. – Возьмите. – Под удивленным взглядом Алкуина она достала из его сутаны мешочек с деньгами и протянула торговцу пару монет. – А теперь проваливайте, пока я не обратилась к судье.
Не переставая ругаться, хозяин вола исчез. Алкуин строго посмотрел на Терезу.
– Он хотел нас обмануть, – извиняющимся тоном сказала она.
Выражение лица Алкуина не изменилось.
– Этот одноногий взял сыр для своих детей. Взгляните на них, они умирают от голода!
– Он вор, и ты поступила глупо, пытаясь помочь ему.
– Ну что ж, тогда ступайте к этому праведнику и заплатите ему за никуда не годного вола. А меня предупредили, что он мошенник, и сколько бы вы ни сердились, дети все равно голодные, неделю, наверное, не ели.
Алкуин лишь покачал головой и пошел вместе с Терезой к Фьору.
Фьор оказался пузатым норманном, который все дела обделывал исключительно за стаканом вина. Не успев познакомиться, он предложил им выпить, а потом показал несколько здоровых и сильных животных. Остановились на среднего размера пятнистом воле, который, по словам хозяина, с первого дня будет работать как проклятый. Торговец запросил двадца