Все утро караван медленно двигался вперед. Впереди скакали два всадника с факелами, освещая путь. За ними четыре парня убирали с дороги камни, мешавшие проезду, а возницы кнутами и руганью пытались удержать животных подальше от оврагов. Еще пара до зубов вооруженных всадников ехали в самом конце процессии, зорко глядя по сторонам.
После трудного глинистого участка, когда мужчинам приходилось впрягаться в повозки вместе с животными, Исам объявил привал. По его мнению, место для лагеря было надежное, поэтому мужчины быстро поставили повозки в ряд вдоль ручья, привязали лошадей к первой из них и достали сено, чтобы покормить животных. Кто-то разжег огонь и положил жарить куски оленя, а Исам расставлял караулы. Потом все собрались вокруг временного очага и пили вино, пока еда не была готова. Тереза помогала слугам, чем они были очень довольны. Двое караульных принесли кроликов, и члены папской миссии получили изысканный ужин. Остальным, кроме небольших кусочков оленины, пришлось довольствоваться жидкой овсяной кашей и соленой свининой, однако кувшины с вином переходили из рук в руки, и языки постепенно развязались.
Тереза собирала посуду, когда сзади незаметно подошел Исам.
– Хочешь вина? – предложил он. Девушка от неожиданности вздрогнула и обернулась.
– Нет, спасибо, я больше люблю воду, – она сделала глоток.
Исам удивился. Во время путешествия люди обычно пьют разбавленное вино, в крайнем случае – пиво, так как они безопаснее встречающейся в пути воды, поэтому он не отступился.
– Из ручья лучше не пить, потому что дно у него не каменистое и течет он с запада на восток. К тому же пару миль назад мы проходили поселение колонов, и все их нечистоты наверняка попадают сюда.
Тереза вылила воду и взяла у Исама стакан. Вино оказалось крепким и горячим.
– Утром я хотел поздороваться с тобой, но ты была занята.
Тереза слегка улыбнулась, не зная, что делать, – Хоос вместе с остальными ел оленя, и она боялась, как бы он ее не заметил.
– Это твой жених? – спросил Исам.
– Не совсем, – и она покраснела, сама не понимая, почему.
– Жаль, что у меня уже есть невеста, – соврал он.
И опять непонятно почему, но это ее огорчило.
Они немного поговорили о тяготах пути, и в конце концов Тереза все-таки решилась.
– Знаешь, мне почему-то кажется, что ты не обручен, – выпалила она и тут же устыдилась собственной дерзости.
Исам расхохотался. В этот момент Алкуин подошел поблагодарить их.
– Тебя – за ужин, а тебя – за то, что путешествие протекает без приключений, – сказал он.
Исам раскланялся и сразу отошел, так как пара караульных зачем-то искала его. Тереза воспользовалась этим и пристала с расспросами к Алкуину.
– Не знаю, есть ли у него возлюбленная, – ответил он, удивившись любопытству девушки.
На рассвете следующего дня караван прибыл во Франкфурт. Исам и Хоос все утро провели в порту, где стояли мощные парусники, широкие датские и устойчивые фризские суда, выбирая среди них наиболее подходящие. Исам настаивал на прочности, Хоос – на легкости и подвижности.
– Если мы столкнемся со льдами, нам придется буксировать их, – сказал суженый Терезы.
Наконец остановились на двух тяжелых весельных судах и одном легком, которое можно в случае необходимости протащить волоком.
В полдень начали погрузку, затем все вместе поели в ближайшем амбаре и два часа спустя уже плыли по Майну с животными, воинами и священниками на борту.
22
Алкуин Йоркский даже не предполагал, что уста прелата могут извергать такие ругательства, и тем не менее Павел Диакон выругался, и не раз, когда услышал, как льдины стучат в борта остановившегося судна.
– Не нужно было пускаться в это путешествие! – заявил Павел, сходя на лед; он сгибался под тяжестью пожиток. – Чего хочет этот грешник? Погубить нас?
Исам презрительно взглянул на него и выплюнул непрожеванный кусочек мяса. Он и так достаточно натерпелся, пытаясь освободить судно, чтобы еще обращать внимание на каких-то изнеженных священников. Он глянул вперед и содрогнулся – перед ним простиралась замерзшая река.
После отплытия из Франкфурта никаких происшествий не было, лишь изредка попадались небольшие куски льда, но, к счастью, всем трем судам удалось избежать столкновения с ними, и вот теперь одно из них застряло. После остановки Исам сразу послал двух караульных осмотреть ледяную пустыню впереди, велел освободить трюм и убедился, что запасы провизии и животные находятся там, где лед наиболее прочный. Хоос с несколькими людьми отправился к берегу.
– Пусть мне отрежут руки, если я понимаю, что происходит! Чем занимается этот человек? – возопил Павел.
– Не знаю, наверное, пытается вытащить нас отсюда, на то он и главный, – ответил Алкуин, перебирая книги. – Будьте добры, передайте мне ту Библию, только осторожно, это очень ценный экземпляр.
Павел схватил Библию и бросил на какие-то тюки. Спокойствие Алкуина выводило его из себя.
– Возможно, мы повернем назад, – предположил он.
– Не думаю, более того, я уверен, Исам хочет вытащить судно из воды и дальше везти его по льду.
– Вы что, с ума все посходили? Разве можно дотащить его отсюда до Вюрцбурга?
– Дорогой Павел, оглянитесь по сторонам, – сказал Алкуин, не поднимая головы. – Если бы он хотел вернуться, то воспользовался бы другим судном, а он прицепил канаты, причем к носу, не к корме, и впряг волов, что может означать лишь одно – он хочет его вытащить.
– Чушь какая-то! Разве могут тридцать или сколько там человек вытащить судно?
– Тридцать один, ваше преосвященство, – поправил Алкуин, указывая на себя.
– И вы собираетесь участвовать в этом безумии?
– Если мы все хотим попасть в Вюрцбург, конечно собираюсь, – сказал он, пытаясь спасти какие-то пузырьки. – А вы, если не собираетесь, по крайней мере помогите мне с перьями. Положите их сюда, рядом с чернильницами.
– Но ведь это невозможно, – повторял Павел, выполняя указание Алкуина. – Тридцать человек тянут судно… пусть даже тридцать один, если вы хотите погибнуть за этим занятием… но вы только взгляните на его размеры – больше двадцати шагов. А провизия? Что станет с ней?
– Я бы мог вам ответить, но лучше спросите у Исама.
– У Исама из Падовы? Возможно, с вами этот спесивец и разговаривает, а со мной после отплытия из Франкфурта не сказал ни слова. – Павел перестал перебирать письменные принадлежности и уставился на Алкуина. – Знаете, что я думаю? Что ваши слова – бред старого монаха, воображающего себя умнее прелата. Нужно идти пешком вдоль реки, ведь у нас есть и волы, и хорошо вооруженные люди.
– А я думаю, если бы вы меньше болтали и больше работали, мы бы уже давно разгрузили эти вещи.
– Алкуин, не забывайтесь и относитесь ко мне с уважением, которого я заслуживаю.
– А вот я заслуживаю отдыха. Как вы верно подметили, я уже не мальчик, и прежде чем толкать судно, должен передохнуть.
– Так вы не отказались от этой мысли? Но тридцать один человек…
– Возможно, и больше. Пока вы тут разглагольствовали, со второго судна спустили трап и десять человек пытаются добраться сюда.
– Значит, вы не единственный, кто понимает, что делать дальше. Если судно не удастся освободить ото льда, мы перенесем свой багаж на другое, вернемся во Франкфурт и подождем конца ледохода. Эти люди, по-видимому, хотят помочь нам перенести вещи.
– И потому направляются сюда со своими? Конечно, они помогут, но совсем в другом деле, а если вам такое развитие событий не нравится, можете перебираться на второе судно.
– Вы не хуже меня знаете, что я должен попасть в Вюрцбург.
– Тогда кончайте спорить и снимайте ваш багаж. Смотрите-ка, – указал он на берег, – двое пошли вверх по реке, наверняка хотят посмотреть, далеко ли простирается лед, а остальные уже начали рубить деревья и обтесывать их.
– Хотят починить судно?
– Скорее, делают жерди, которые будут служить рычагами при его перетаскивании. Обратите внимание, течение здесь очень медленное, что вкупе с тенью, отбрасываемой этой огромной горой, и является наиболее вероятной причиной внезапного оледенения. Однако выше, где таких гор нет и берег более пологий, река наверняка уже освободилась ото льда.
В это время вернулся Хоос, судя по выражению лица, с хорошими новостями. Он оставил оружие на льду и направился к Исаму.
– Как вы и предполагали, нам придется протащить его всего пару миль. Дальше лед уже ломается, и можно продолжать плавание.
– А берега? – спросил Исам.
– В двух или трех местах сужаются, но в остальных трудностей быть не должно.
– Хорошо. Где дозорный?
– Наверху, как вы и велели.
– Значит, осталось только вытащить эту чертову деревяшку и доволочь ее до открытой воды.
Члены команды, сжав зубы, одновременными рывками тащили судно из воды. После первой попытки оно заскрипело, потом застонало, наконец киль с трудом вполз на лед и судно начало потихоньку продвигаться вперед, похожее на умирающее животное. За волами шли двенадцать гребцов, которые тянули за носовые канаты, еще восемь, по бортам, удерживали его в равновесии. Остальным четырем было приказано вместе с командой второго судна охранять провизию и багаж.
После каждого выкрика, когда люди, чертыхаясь, изо всех сил натягивали канаты, судно содрогалось и перемещалось на едва заметное расстояние. Однако по мере того как корпус вытаскивали из воды, действия становились все более слаженными, и вот уже судно заскользило по льду, оставляя за собой белый матовый шрам.
Ближе к вечеру, сквозь непрекращающиеся ругательства измученных людей, раздался громкий треск ломающегося льда.
– Остановитесь, да остановитесь же, иначе мы все утонем!
Несчастные побросали канаты и отбежали. Лед здесь был уже тоньше, а чуть дальше между льдин вообще виднелась чистая вода.
– Заберите канаты и животных. Проделайте во льду дырку, пусть немного попьют, а потом вы двое отправляйтесь за провизией, – приказал Исам.