Тереза примолкла, но Исам понял, что никакие угрозы не заставят ее отказаться от встречи с отцом. Тогда он попросил девушку все время быть рядом с ним, пока ситуация не прояснится.
– А как же скрипторий? Я обещала Алкуину помочь ему.
– Ради всего святого, забудь ты о скриптории, Хоосе и этом проклятом Алкуине! А теперь пойдем поищем Ценона, пока он не опустошил все винные погреба.
Врача они отыскали на одной из улочек, где он пользовал какого-то местного жителя, потерявшего в драке три зуба. Ценон поинтересовался, зачем они пришли, однако Исам сделал вид, будто не слышит, и спросил о состоянии девочек. Только когда мужчина удалился, Исам открыл цель их визита.
– Сожалею, но Уилфред запретил мне навещать его, – сказал врач, вытирая испачканные в крови руки. – Хотя и не понимаю, почему – в конце концов, он все равно умрет.
Услышав такое умозаключение, Исам порадовался, что Тереза отошла в сторону и ничего не слышит.
– Если ему предстоит умереть, значит, ты вполне можешь с ним повидаться, – Исам позвенел монетами.
Наконец, он уговорил Ценона, пообещав заменить графского караульного одним из своих доверенных людей. Врач попросил плату вперед, но Исам дал ему всего пару монет, и когда Ценон протянул за ними руку, крепко схватил его за запястье.
– Смотри, не усердствуй с выпивкой, а то придется самому себе зубы вставлять.
Ценон лишь ухмыльнулся в ответ. Они договорились встретиться после сексты – к тому времени Исам собирался убедить Уилфреда усилить охрану подземной темницы. Затем молодой человек проводил Терезу в ее комнату, чтобы она захватила все необходимое и больше туда не возвращалась. Девушка взяла кое-что из одежды, восковые таблички и палочку для письма. Затем они отправились к Исаму.
– Что ты собираешься делать? – спросила Тереза, как только он закрыл за ними дверь.
Исам вынул из ножен меч и положил его на стол. Он собирается предложить Уилфреду для усиления охраны темницы своего человека, и если граф согласится, прежнего караульного под каким-нибудь предлогом нужно будет ненадолго убрать.
– Постараюсь, чтобы камеру твоего отца охранял Грац.
Исам попросил Терезу ждать его тут и ни в коем случае не отлучаться. Затем он спрятал под плащ кинжал и уже собрался уходить, однако девушка остановила его – ей страшно, вдруг Хоос нападет на нее, но молодой человек заверил, что ничего подобного не произойдет. Уже в коридоре он кликнул стражника – безбородого прыщавого юнца – и приказал никого сюда не впускать; тот с готовностью кивнул. После ухода Исама Тереза, свернувшись калачиком на постели, стала ждать его возвращения.
Какое-то время она смотрела в потолок, размышляя, зачем Уилфред заточил ее отца в темницу, однако от подобных размышлений снова начала кипятиться, а потому решила еще раз пролистать Библию, лежащую у нее в мешке. Поднеся книгу к окну и отыскав Первое послание к Фессалоникийцам, она стала внимательно рассматривать то, что ее отец написал разведенными чернилами. Всего она насчитала шестьдесят четыре предложения, вернее, шестьдесят четыре строки, поскольку это были не цельные фразы, а не связанные друг с другом, однако по смыслу связанные с документом Константина слова. В них, несомненно, скрыт какой-то смысл, поэтому Тереза аккуратно переписала все слова на вощеные таблички и разложила их на постели, после чего кинжалом, который оставил ей Исам, соскребла написанный отцом текст.
Не прошло и нескольких минут, как раздался стук в дверь. Тереза вздрогнула и вжалась спиной в стену так, что холодные камни впились в лопатки. Вдруг тишину прорезал жуткий вопль, и девушка похолодела от страха. Она зажала рот рукой, чтобы не выдать себя, и попыталась влезть на подоконник, а из-под двери уже показалась струйка крови и кто-то пытался открыть щеколду. Тереза выглянула наружу – под окном зиял ров, где ее ждала неминуемая гибель. В этот момент щеколда с грохотом отскочила – Тереза перекрестилась, выбралась за окно и уцепилась за какие-то выступы. Пальцы скользили, ногти царапали камень… Неожиданно ладонь пронзила боль, и она потеряла одну из опор, но тут же схватилась за другую. Она висела над пустотой, умоляя Бога помочь ей, а тем временем внутри кто-то громил комнату. Руки начали дрожать, и она поняла, что долго не выдержит. В отчаянии девушка огляделась и увидела под окном гвоздь, на который обычно вешают провизию, предохраняя от порчи. Чтобы дотянуться до него, придется отпустить одну руку, зато она сможет зацепить за него одежду. Тереза пыталась и так, и этак, однако рука постоянно соскальзывала, но в тот момент, когда и вторая рука потеряла опору, передняя часть сутаны наконец-то зацепилась за гвоздь. На мгновение возникло ощущение полета, сменившееся резким рывком. Девушка взглянула на грудь и удостоверилась в прочности сутаны. Отдышавшись, она постаралась опять схватиться за выступ, и тут кто-то сжал ей запястье. Тереза закричала и попыталась вырваться, но ее уже втянули в окно, и она ждала, что с минуты на минуту полетит вниз. Каково же было ее изумление, когда перед ней возникло перепуганное лицо Исама. Он крепко обнял ее и постарался успокоить.
Сконфуженная, она собирала разбросанные по полу вещи, в то время как Исам занялся лежащим у порога стражником. Тереза думала, он ранен, но достаточно было взглянуть на лужу крови, чтобы понять, что он мертв. От пережитых волнений девушка расплакалась. На вопрос Исама, кто тут был, она ничего не смогла ответить. Обшарив всю комнату, девушка поняла, что Библию украли.
Двое слуг занялись телом, а Исам и Тереза решили перебраться в какое-нибудь более надежное место. Конечно, девушке было жаль Библию, но, благодарение Господу, грабители не обратили внимания на таблички, куда она переписала бессмысленный на первый взгляд набор слов. По пути она высказала предположение, что за нападением стоит Алкуин, поскольку только ему она показывала скрытые в Библии надписи.
– Это наверняка он, – убеждала она Исама.
Было решено потребовать объяснений у него самого, однако дверь в скрипторий оказалась заперта.
Они долго просидели в одном из внутренних двориков, пытаясь проникнуть в тайный смысл послания, но в конце концов Тереза призналась, что ничего не понимает.
– Отец поможет нам, я уверена, – произнесла она.
Исам согласился. Во время разговора он заметил, что сквозь прорехи в сутане просвечивают груди, и сказал ей об этом. Девушка покраснела, будто он взглядом раздел ее, и молодой человек поспешил перевести разговор на другое. Он посмотрел на небо, определяя, который час, и сообщил, что скоро должен появиться врач, и они попытаются проникнуть к Горгиасу.
Спустя несколько минут после назначенного времени Ценон действительно появился. От него пахло вином, но не сильнее, чем утром, когда Исам договаривался с ним. Молодой человек заплатил ему обещанное, и все вместе они направились к темнице.
Терезу удивило, что заключенных содержат в ямах, выдолбленных в скале, которые обычно набивают снегом, и летом хранят в них продукты. Зимой же, когда в этом нет необходимости, их используют как амбары, а в случае надобности – и как тюремные камеры.
– В других местах в них обычно сажают воров, а у нас – убийц и разбойников, – объяснял Ценон, словно был тут главным. – Кидают их в яму, и они сидят там, пока не подохнут как последние твари. Иногда, в зависимости от преступления, им бросают хлеб, и тогда одно удовольствие смотреть, как они дерутся из-за каждой крошки.
Исам попросил его не вдаваться в подробности, но Ценон продолжал болтать, будто Терезы тут и не было, и только когда молодой человек схватил его за грудки, умолк.
Темница находилась в подвале, расположенном под кухней, и попасть туда можно было или из винных погребов, или через вход рядом с конюшней. Они воспользовались первым проходом, так как второй, по которому на лошадях подвозили снег, был слишком неудобен.
Уже на месте они встретились с Грацем, и тот велел им поторопиться, так как второй стражник, забавляющийся с проституткой, может в любой момент вернуться. Ценон и Исам спустились в камеру по принесенной Грацем деревянной лестнице, а Терезу оставили наверху, чтобы, по выражению врача, не путалась под ногами. Оттуда она видела, как Ценон, осмотрев культю, покачал головой. Отец еле ворочал языком, лишь громко застонал, когда Исам приподнял его перед осмотром. Врач дал ему чего-то выпить для бодрости, однако Горгиаса моментально вырвало. Выругавшись, Ценон вылез из ямы.
– Иди, если хочешь, – буркнул он Терезе.
– Как он? – спросила девушка.
Врач сплюнул, глотнул той же жидкости, которую предлагал больному, и молча ушел. Девушка в сердцах пожелала ему того же, что минуту назад произошло с отцом. Исам поторопил ее, и она спустилась.
Отец с изумлением взглянул на нее.
– Это ты? – выдохнул он.
Тереза обняла его, пряча залитое слезами лицо.
– Неужели это ты, малышка?
– Да, отец, это я, Тереза. – Не в силах сдерживаться, она поцеловала его, и лицо Горгиаса тоже стало мокрым. Однако отец почему-то почти не смотрел на нее, будто глаза ему не повиновались.
– Я вытащу тебя отсюда, все будет хорошо, – пообещала девушка, покрывая его щеки и лоб поцелуями.
– Документ…
– Что ты сказал, отец?
– Пергамент… – прошептал он, и глаза его закатились, превратившись в два мутных пятна.
Тереза забилась в рыданиях.
– Я слышу какой-то шум, – сказал Исам, однако девушка не обратила на него внимания, а когда он взял ее за руку, вырвалась.
– Sic erunt novissimi primi, et primi novissimi65… – еле слышно просипел Горгиас.
– Пойдем, или нас поймают! – выкрикнул Исам.
– Но я не могу оставить его здесь! – всхлипнула Тереза.
Исам заставил ее встать и вылезти наружу, пообещав, что обязательно вернется за отцом, а сейчас им пора уходить. Грац вытянул лестницу как раз в тот момент, когда, мурлыча себе под нос и почесывая причинное место, вернулся прежний караульный. Он удивился незваным гостям, однако несколько монет заставили его поверить, будто Исам и Тереза случайно забрели сюда с кухни. Покидая темницу, девушка понимала, что живым отец отсюда не выйдет.