Аса вскочила, её лицо стало безумным.
— Это ребенок Вальгарда, — торопливо зашептала она. — Я ложилась с ним всю зиму… Он приносил нам продукты, и шерсть, и вино… А Ньялль… он даже смотреть на меня не хочет, а ведь я выкупила его из рабства!
— И почему ваш папаша сдох, так ни разу не взявшись за розги? — вслух высказал сожаление Ари. — Пороть вас всех троих надо было с раннего детства. Отстань от меня.
— Джо сможет? Джо избавит меня от этого? — не слушая его, спросила Аса. — Я не доверяю Стрибъерн! Вальгард не должен знать! И Ньялль не должен! Ох, кажется, я люблю его!
Привычная брезгливость подкатила к горлу Ари тошнотой. Он пытался не слушать сумасшедший шепот Асы, старался не думать о том, что в венах женщин струится похоть, которая ломает жизни и им, и мужчинам, оказавшимся рядом.
Сколько бед принесла измена Ауд! Казалось бы, от Вальгарда любая нормальная баба будет шарахаться, как от прокаженного. Но нашлась жадная Аса, которая раздвинула перед чудовищем ноги за хлеб и вино.
— Пожалуйста, — попросил Ари, борясь со слабостью, — отойди от меня.
Аса отпрянула, испугавшись того, как побелело его лицо.
— Я принесу Йорди, — торопливо сказала она и побежала к дому.
Ари протер лицо противным липким снегом.
— Не хочу, — пробормотал он, сам не зная к кому обращаясь, — я так не хочу.
Аса взялась проводить Ари до дома, и он, хоть и задыхался в её присутствии, согласился. Ари вовсе не уверен был в том, что сможет нести Йорди и не уронить его.
Дома он прошел мимо Бель и Джо и рухнул на свою кровать, даже не сняв тулупа из потертого меха. Закутался в меховой плед, ощущая озноб и ненависть к этому гнусному миру.
Вскоре пришел Джо, все еще державшийся за сломанное ребро. Сел рядом.
Обычно рядом с Джо Ари успокаивался, но сейчас легче не становилось.
— У Бель наверняка есть способы, — сказал Ари. — Уж она-то точно разбирается в том, как сделать так, чтобы на свет не появлялись лишние младенцы!
Джо молча кивнул, глядя на Ари грустным и понимающим взглядом.
— На твоей родине, — спросил его Ари, — там, где много леса и солнца и никогда не бывает снега, там люди тоже такие подлые и злые?
— Люди всегда и везде одинаковые, — ответил Джо.
Конечно же, Ари заболел, провалившись в привычный лихорадочный бред. На этот раз его сновидения были еще более странными, чем раньше. Ему казалось, что он видит другие миры, в которых люди все так же убивали и предавали друг друга, и сколько бы он ни искал такого места, где было бы хорошо, он не мог его найти.
Он сердился на Джо и Бель без всякой причины, и единственным его собеседником в эти дни был призрак слепой старухи Торве, рассказывавшей рыбацкие байки и старинные сказки.
Спустя неделю, когда Ари, сильно исхудавший и ослабевший, стал выбираться из-под вороха одеял, пришла его старшая сестра Сангррид, мать Йорди.
Она выглядела еще хуже, чем Ари.
Сангррид долго стояла, склонившись над колыбелью сына, а потом повернулась к Ари, так и не взяв ребенка на руки.
— Я не могу его забрать, — сказала она.
— Вижу, — кивнул Ари.
Он злился на неё всю зиму и всю предыдущую жизнь, но сейчас его охватила острая жалость к сестре, такой худенькой и больной она выглядела.
— Я боюсь Льот, — прошептала Сангррид, — я боюсь собственную дочь, Ари. А ведь ей нет еще и года.
— Верни её отцу, — попросил её Ари почти умоляюще, — пусть Тови отвезет…
— Но ведь она моя, — залилась слезами Сангррид, — как я расстанусь с ней?
— Ты ведь рассталась с сыном.
— Я знаю, что с ним все хорошо, — Сангррид взяла Ари за руку. — Я никогда не разрешала тебе даже играть с моими игрушками, а теперь прошу взять заботу о моем сыне… Это странно, правда?
Впервые в жизни Ари обнял сестру. Все свое детство он получал от неё тумаки и насмешки, а сейчас она казалась хрупкой и слабой, и ему захотелось сделать для неё что-нибудь приятное.
— Как у вас там дела? — спросил он, мучительно подыскивая темы для разговора. — Как Хельга? Она ведь к лету должна родить… А Бергторра? Все так же злится? А Иске? Готовится к свадьбе?
Сангррид подняла голову и посмотрела на брата широко распахнутыми, испуганными глазами.
— Ты не знаешь? — спросила она. — Иске умерла неделю назад. Она повесилась, Ари.
Сангррид давно ушла, а Ари так и сидел, бездумно качая Йорди на коленях.
«Я не виноват, — снова и снова говорил он себе, — это не моя вина».
Но ведь Иске его просила! Если бы он согласился взять её в жены, она была бы сейчас живой.
Мертвецы стояли за спиной Ари, и некуда было от них спрятаться.
19
Когда Ари вышел на улицу после болезни, то ничто уже не напоминало о трагедии вечной вдовы Уны. Солнце радостно и ярко светило, отражаясь в мутноватых лужах тающего снега. На возвышенностях стала появляться самая первая, самая бесстрашная зелень, а почки деревьев набухли, как набухают при беременности животы женщин.
Йорди не спал, крутил головой во все стороны, тараща на солнце круглые и серые глазенки.
Первой, кого увидел Ари, была Аста, она куда-то спешила с узелком в руках, часто поскальзываясь в скользкой ледяно-водяной жиже под ногами.
— Ари! — она ухватила его за рукав, едва не упав в очередной раз. — Тебе стало лучше? Джо говорил, что ты совсем разболелся, когда приходил Асу смотреть…
— Асу? — переспросил Ари.
— Джо не сказал тебе? Аса пыталась выкинуть ребенка, да все так неудачно вышло, страх! Она потеряла море крови, думали, не выживет. Но ничего, лежит, шипит сквозь зубы.
— Вы, дочери Атли, на редкость живучие твари, — не удержался Ари.
— И не говори, — покладисто согласилась Аста, нисколько не обидевшись. — Будто смерть всё время стоит за плечом — сначала была Ауд, теперь вот Аса… Как думаешь, моя следующая очередь?
— Все умирают, — безразлично отозвался Ари, пытаясь вырвать свой рукав из цепких пальцев Асты, но та и не думала его отпускать.
— Я слышала про Иске, — голос Асты не стал менее звонким или более грустным. — Глупая девчонка. Кто же вешается из-за мужчины? Я была бы счастлива, если бы меня хоть кто-то взял за себя. Даже если такой старик, как городской глава. Все лучше, чем жить с калекой и скрягой… Ари! Ты наверное идешь к морю, правда?
Ари, задетый легкостью, с которой Аста говорила про смерть Иске, не сразу отреагировал на смену темы, продолжая угрюмо молчать. И тогда Аста забежала вперед, преграждая ему путь.
— Передай Ньяллю обед, — велела она бодро, — у меня еще полно дел. Он чинит крыльцо в доме старухи Торве, это почти на самом берегу.
Ари взял у неё узелок, лишь бы скорее отвязаться от этого беспечного разговора о страшных вещах. Аста улыбнулась ему и побежала обратно, все так же балансируя, чтобы не рухнуть.
Ари шел к морю, вместе с узелком и Йорди, и эта ноша казалось ему очень тяжелой — проклятый организм, слабый, как у голодной собаки!
Ньялль приветствовал его дружелюбно, выглядел очень усталым и тощим, будто и не выкупал его никто из рабства. За зиму он вполне сносно научился говорить на грасском языке, но акцент оставался чудовищным.
— Хочешь? — предложил он большую и пышную, еще теплую лепешку. И Ари с удивлением ощутил чувство голода, позабытое уже за время беспамятного лихорадочного бреда, чувство такое острое, что во рту даже слюна появилась. Он не стал отказываться и молча отломил себе половину лепешки.
Разговаривать им было не о чем, и они просто жевали, жмурясь на солнышке. Наконец, Ньялль нарушил молчание.
— Смотри, из этого младенца получается вполне симпатичный ребенок, — произнес он, улыбаясь Йорди. Ари был уверен, что Йорди улыбается ему в ответ — мальчишка теперь всё время так делал, стоило кому-нибудь хотя бы посмотреть на него.
— Да уж, — буркнул Ари, он никогда не знал как реагировать на похвалы в адрес племянника. Не рассыпаться же в благодарностях, как это делали молодые мамаши!
— Оставишь его у себя?
— Пока да.
Ньялль вздохнул, потом снова, уже громче.
— Я был не против того, чтобы Аса родила этого ребенка, — зачем-то сказал он, и настроение у Ари мигом испортилось: он знать ничего не хотел обо всех этих делах.
— Она не такая уж плохая, как говорят про неё люди, — продолжал Ньялль. Наверное, ему необходимо было кому-то это сказать, поэтому Ари не ушел, продолжая тоскливо слушать. Он знал, как неуютно бывает ощущать себя чужим для всех.
Ньялля, конечно, в городе полюбили, у него был мирный характер и золотые руки, но он все равно навсегда останется пришлым.
— Просто она… она очень боится голода. Я никогда прежде не видел таких людей.
— Ты можешь уйти от неё, — выпалил Ари, прежде, чем успел сказать себе, что это не его дело, — у тебя есть причина.
Ньялль удивился так сильно, что перестал жевать и повернулся к Ари.
— Уйти? — переспросил он. — Это кем же я буду, если брошу женщину, купившую мне свободу?
— Не больно-то ты и свободен.
— Это ничего, — Ньялль пожал плечами, — я могу работать и еще больше. Наши женщины… Они не всегда поступают правильно. Они бывают подлыми и злыми, плохими. Но ведь мы мужчины, и должны защищать их изо всех сил. Я никому свою жену в обиду не дам, и уж тем более не собираюсь от неё отказываться. Такая уж Аса уродилась.
Во дворе дома Уны развешивала на просушку меховые одеяла Бель. Она оглянулась на скрип калитки.
— Не заходи пока в дом, не надо, — предупредила она.
В легкой, уже совсем весенней косынке, из-под которой выбивались темные пряди, и в пестрой накидке, она показалась Ари совсем молодой и красивой.
— Что там? — спросил он.
— Там городской глава разговаривает с Джо, — спокойно ответила Бель. — Кажется, он надумал взять меня в жены.
Болезнь отдалила от Ари события тех дней, и он вспоминал свой разговор с главой, как в тумане.
— Подержи-ка, — сказал он и стал отвязывать от себя тряпье, в которое был завернут Йорди.