– Убийство – это ремесло, – медленно говорила Глеба, распластавшись на теплом камне. – Если это ремесло, значит, есть и редкие умельцы, и мастера, и цеха ремесленников, и ремесленные клейма, и правила. Есть спрос, будет и предложение. Убийства нужны правителям, ведь не будешь всякий раз затевать войну, храмовникам, богачам, беднякам, кому угодно. Правда, беднякам обычно приходится все делать самим, ну так они и гибнут за собственное неумение. Отдельная история – убийцы, которые на службе у правителей. Они неплохи, но трусливы и слишком осторожны. Той осторожностью, которая сродни трусости. Они знают, что пославшие их никогда не вступятся за них. Вообще-то за убийц никогда не вступаются, но этим обещают и лгут. Впрочем, бывает по-разному, и то, что стряслось в Кагале, все-таки, скорее всего, не простое убийство. Это маленькая война. Думаю, что Скурра Сойга погибла на маленькой войне против тебя. Вопрос лишь в том, посланы умельцы только против твоего корня или против всех Тотумов.
– Кто же их послал? – приподнялась на локте Кама.
– А вот это тебе виднее, – пожала плечами Глеба. – Мало ли кому ты насолила? Если ты числишь врагов среди влиятельных особ или твоя судьба подобна камню, попавшему в мельничный жернов, то будь готова, что разные правители сговорятся, чтобы уничтожить тебя. В таких случаях редко, но бывает, убийцам выдаются охранные грамоты. Что-то вроде извинения, что клинок обнажен в чужом королевстве, но ведь не против же кого-то из подданных этого королевства? Такому убийце порой многое может сойти с рук. Но решаться это будет не начальником стражи и даже не воеводой.
– Что же мне делать? – задумалась Кама. – Ведь если убийцы Скурры посланы и за моей жизнью, и в самой Дакките нас ищут, тем и другим проще всего будет сговориться. Не так ли?
– Вряд ли, – не согласилась Глеба. – Впрочем, не зарекусь. Не знаю, кто стоит за Фамесом, все еще не знаю… Но я рассказала не все. Свободные убийцы – это те, кто на свой страх и риск зарабатывает на этом. Говорят, некоторые семьи в том же Самсуме поколениями оттачивают мастерство убийств, хотя внешне вроде бы заняты каким-то малоприметным делом. Например, точат ножи. Или подбивают бронзовыми накладками сапоги. Вроде бы в городе городов даже есть что-то вроде рынка, где можно заказать убийство. Не была, не знаю. В любом случае этим умельцам приходится несладко. Их пытаются уничтожить со всех сторон. И правители, и другие убийцы, и особые ордена. Теперь о них. Не путай их с магическими орденами, хотя последние тоже не чужды убийствам. Этих орденов было много, но главными, оставившими о себе самые кровавые следы, были три. Это Орден Слуг Святого Пепла, Орден Воинов Света и Орден Смирения Великого Творца.
– Я что-то слышала о первом? – наморщила лоб Кама. – Что-то от наставника, давно уже… Откуда ты это знаешь?
– Я сама была наставником для Эсоксы, – наполнила глаза слезами Глеба. – Для того чтобы рассказывать, надо что-то знать. Узнавала, запоминала, искала ответы на вопросы… Орден Слуг Святого Пепла когда-то наводил ужас. Он принадлежал Единому Храму и был его второй рукой после Святой Инквизиции. Отличался тем, что в нем принимали послушание только женщины. Это было важно, ведь инквизиторы не могут быть женщинами. А женщину трудно заподозрить в воинском умении. У женщин много преимуществ. Туда, куда не может добраться с раскаленными щипцами инквизиция, туда всегда проникнет осиное жало женщины-убийцы. На руке у такой послушницы должна быть татуировка-тавро. Квадрат, тождественный квадрату храма, крест внутри которого повернут. У Святой Инквизиции он шел из углов, у Ордена Слуг Святого Пепла из середины сторон. Инквизиции сейчас нет или почти нет. И ордена этого вроде бы нет. Но инструменты, которые хорошо послужили прежним хозяевам, могут быть заточены кем угодно.
– Орден Воинов Света? – напомнила Кама.
– Именно он, – кивнула Глеба. – Два маленьких круга. Выжженное тавро. Одно кольцо внутри другого. Провал Мэрифри и поганый храм в его центре. Иалпиргах. Место падения Бледной Звезды. Храм Света. Две его клешни – это Магический Орден Тьмы и Боевой Орден Света. И воины Ордена Света едва ли не страшнее тех, кто их посылает.
– Значит, они орудие Лучезарного? – сдвинула брови Кама.
– Тихо, – попросила Глеба. – Не повторяй это имя часто. Мы слишком близко к его вотчине. Приглядись, видишь точки в небе? Это не орлы. Это сэнмурвы…
– И третий орден… – продолжила Кама.
– Орден Смирения Великого Творца, – сказала Глеба. – Хотя все его называют Орденом Смерти. О нем известно меньше прочих. Но он древнее всех. Он располагался на берегу озера Аабба в прекрасном городе Эссуту. Говорят, что он и теперь там, несмотря на то что Сухота властвует под его стенами. Во всяком случае, даже Лучезарный не смог выкурить этих орденцев из их цитадели, хотя вроде бы затопил ее. И это единственный орден, имя правительницы которого известно – Виз Вини.
– Женщина? – удивилась Кама.
– И женщина тоже, – кивнула Глеба. – Я не знаю, чем занимается этот Орден Смирения Великого Творца, но иногда вроде бы принимает заказы на убийства. Правда, за очень большие деньги. За деньги, на которые можно купить даже небольшие королевства. Неизвестно, зачем это ему? На что он их тратит? Неизвестно, какие заказы он выполняет. Может быть, то, что мы списываем на войны, болезни или случайности, это его рук дело? Но этот орден отличается от прочих. Он никому не подчинен. И даже убивает при условии, что согласен с убийством. Считает его необходимым.
– Подожди, – села на корточки Кама. – Какой у них знак?
– Никакого, – сказала Глеба.
– А кто был до этой Виз Вини правительницей ордена? – спросила Кама. – Разве только одно имя известно?
– Она всегда была главой этого ордена, – хмыкнула Глеба. – Во всяком случае, других имен я не встречала. Хотя и в последних летописях этот орден никак не был упомянут, но если кто-то существовал тысячи лет, почему я должна думать, что он умер в последние пятьсот?
– Но ведь столько не живут… – прошептала Кама.
– Живут, – негромко засмеялась Глеба. – Дакиты живут в полтора раза дольше людей. Даку – в два или в три. Этлу – в два. Маги могут продлевать свою жизнь в два или три раза. Говорят, что некоторыми орденами – и магическими, и боевыми – управляют, а если быть точным, служат их мастерами люди, чьи тела захвачены мурсами. Такое существо может жить тысячелетиями.
– Так эта Виз Вини – мурс? – замерла Кама.
– Не знаю, – вздохнула Глеба. – О таком в летописях не пишут.
– А что в них пишут? – спросила Кама.
– О том, что есть еще один орден, – произнесла Глеба. – Его все видят, он ни от кого не прячется. И некоторые его послушники умелы в обращении с оружием, во врачевании и даже в колдовстве. Некоторые из них живут так же долго, как даку или даже дольше. Это орден угодников.
– Бродяг, – хмыкнула Кама. – Пока что и мы бродяги.
– Но не угодники, – заметила Глеба. – Нам пора. До крепости Баб еще более трех сотен лиг. Теперь мы пойдем предгорьями Хурсану, и пойдем быстро. Но нам все равно потребуются полторы недели, не меньше.
…Спутницы подошли к крепости Баб точно в середине второго летнего месяца. С высоты скал Хурсану крепость Баб напоминала затычку в узком бутылочном горле, через которую все же пробивалась узкая лента реки. Долина Истен-Баба, перед тем как выйти на просторы Эрсетлатари, сужалась до двух лиг. С севера на утесах Хурсану высилась неприступная цитадель Баб, с юга, с отрогов Митуту, ступенями спускался одноименный город, а между ними стояла укрепленная многочисленными башнями стена, построенная еще великанами этлу, до того, как, покинув родину, они ушли в северную горную долину и создали закрытое для всех королевство Бланс.
– Пожалуй, она выше стены в Бэдгалдингире! – прошептала восторженно Кама.
– Не высотой определяется крепость стен, а прочностью ворот и стойкостью правителей, – пробурчала Глеба. – Спускаемся. Идем рядом, как две дакитки. Оружие не прячь. Здесь с ним ходят все. И дозоров с этой стороны стены никогда не было. Враг всегда был с той стороны. Где искать твоего дядю?
– Авункулус Этли служил мастером оружейной башни в этой крепости, – наморщила лоб Кама. – Его домик на Гранитной улице, второй от уличного источника.
– Это близко, почти у самой крепости и с нашей стороны, – кивнула Глеба. – Но пойдем со всей осторожностью.
Они спустились в город, но до второго домика на Гранитной улице не дошли. Чумазая девчонка, наполнявшая ведра в уличном источнике, прошипела им, не поворачивая головы:
– Не смотреть на меня! Идите мимо второго дома и заходите во двор пятого. Ворота выкрашены в зеленый цвет. Толкните ногой правую створку.
– Эсокса! – едва не задохнувшись, стиснула губы Кама.
– Тихо, – скрипнула зубами Глеба.
– Осторожно, – донеслось от источника. – Все плохо.
Глава 8Ашамшу
Буря продлилась не один день, а три. Ветер ревел так, что заглушал голос, и при внезапном желании сказать кому-нибудь что-то пришлось бы кричать в ухо. Волны вздымались так высоко, что горизонт сужался до расчерченного молниями пятна черного неба над самым кораблем. Океан даже не забавлялся хрупкой посудинкой, он не замечал ее, шевелился, переворачивался и в каждое мгновение мог раздавить, как высохшую шкурку стрекозы. Паруса были сняты загодя, все, что могло унести море, закреплено, все крышки, люки и отдушины – задраены, и все-таки «Белый» скрипел и разваливался. И развалился бы, несмотря на то что все три дня капитан Моллис, опускаясь от усталости в забытье, стоял, привязав сам себя к штурвалу. И развалился бы, несмотря на то что Игнис не оставил капитана, хотя вся команда, почти вывернутая наизнанку, стонала в трюме. Правда, Шупа унес Шиару, когда мальчишку едва не смыло волной в самом начале бури, но что мог сделать мальчишка? Но корабль не развалился, потому что рядом с Моллисом и Игнисом все три дня провела Бетула. В самом начале бури, когда ветер еще только примеривался к черным волнам, девчонка села у главной мачты и стала приматывать себя к ней поперек туловища раздобытой где-то веревкой.