Резко остановилась Кикимора и хлопнула себя по лбу своей костлявой полупрозрачной ладонью.
«Как Белослав оплачет меня, если заворожён?»
Только Радимира собралась ломиться в комнату к неродной матери, как пред ней появился Дедушка-Домовой и из стороны в сторону начал махать руками.
– Нельзя тебе туда! Не чуешь стены? Хозяева браниться будут! Обереги понавешают! Совсем сгинешь!
– Твоя хозяйка – ведьма злобная! Меня извела! Да и над братом издевается! – шикнула на него Кикимора, и уж хотела толкнуть дверь в светлицу Ярославы, как услышала шуршание в горнице, где обедали они раньше.
Это был Белослав. Такой бледный, изнемождённый, как Кащей в своём подземелье. Кикимора вмиг подскочила к нему и опять почувствовала запах гнили, который стал намного сильнее.
– Уж семь лет живет он так. Любовь ей даёт, да денег приносит. Должны они были в город поехать жить, но вас пришлось на воспитание взять. Решил хозяин – воспитаем, да уедем. Только хозяйка не терпелива, – домовой встал за спиной Кикиморы, покачивая головой. – Хороший он. Богатырь… Да скоро сгинет совсем. Душа его мучается. Сердце стало каменным… Не жизнь это…
Кикиморка оглядела ещё раз своего дядю. Она пошла чуть ближе к лавке возле стола, на которой он сидел, и поклонилась ему в ноги. Белослав не видел этого, но чувствовал только, как лёгкий сквознячок проходит перед ним.
– Спасибо тебе, – одними губами произнесла Радимира и обхватила его голову ладонями так, чтобы он почувствовал её прикосновение. Мужчина встрепенулся, и перед его глазами вспыхнули образы его истощённого тела. Кикимора показала ему исход приворота. Прекратив эти видения, она отошла и стала наблюдать за ним.
Белослав медленно, слегка шатаясь, встал со своего места и побрёл к посуднице. Открыв дверцу, достал оттуда расписной нож, купленный недавно в городе на ярмарке, немного покрутил его в руках, затем быстрым движением полоснул себе по горлу.
– Душа его изрядно намучилась, – всхлипнул дедушка, наблюдая, как алая лужица крови растекается по горнице.
Кикимора посмотрела на поникшего Домового, и, решив оставить старичка одного, прошествовала к светлице ведьмы. Бесшумно толкнув дверь, Радимира увидела, как неродная мать, переливает немного красной жидкости с одной чарки в другую. Не будь она нечистью, то подумала, что это такое густое вино, запаха бы не учуяла. Но сейчас девушка понимала – это кровь.
Ярослава настолько погрузилась в свой обряд, что не почувствовала, как Кикиморка подошла к ней сзади, и подняв руку, вырвала несколько волосков с её непокрытой головы. Женщина испуганно подскочила и схватилась за макушку. Оглядевшись по сторонам, закрыла приоткрытую дверь. Ярослава наверняка не беспокоилась о том, что духи могут войти в светлицу. Давно она подложила оберег под порог. Только вот не знала она, что вчера Кикимора попросила Велимира достать оберег и выкинуть за забор.
Шёпот заговоров проносился по всей просторной комнате. Теперь Радимира понимала, почему неродная мать никого сюда не пускала: сразу все бы поняли, что Ярослава занимается кощунством. Возле печи стояли котелки с какими-то кореньями и предметами. Кикиморка увидела, что подпечек не прикрыт и кинула туда волоски ведьмы. Они зашипели и быстро сгорели. Ярослава тут же почувствовала неладное и сделала несколько шагов к печи, прерывая обряд.
– Кто здесь? – прошипела женщина, взяв ступку в руку. Кикиморка молча наблюдала за ней, решив немного поиграть и поизводить ведьму.
Ответом на вопрос Ярославы послужила тишина. Спустя несколько минут она решила сесть на лавку и зашептала над чаркой. Радимира начала вслушиваться в слова ведьмы. Судя по заговору, Ярослава наводила порчу на кого-то. Да ещё и на чьей-то крови. Кикиморе не хотелось, чтобы неродная мать навредила кому-то ещё, и уже хотела было прервать обряд, как услышала из её уст имя «Велимир».
Если бы сердце Радимиры билось, то в этот момент оно бы остановилось от страха. Ярослава наводила порчу через кровь её брата.
Злость захлестнула с головы до пят Кикимору, она готова была порвать ведьму на куски. Радимира вмиг подскочила к Ярославе и со всей силы столкнула с лавки. Женщина упала, ошеломлённая, кое-как поднялась и попятилась к выходу.
– Выходи, нечистая! – крикнула Ярослава нарочито громко, чтобы услышал Белослав и пришёл к ней на помощь.
– Нечистая здесь ты, – шикнула на неё Кикимора и тут же оказалась за спиной своей неродной матери. Она вновь отшвырнула Ярославу, только уже к противоположной стене, подальше от двери.
– Что тебе нужно? – почти срываясь на визг, кричала Ярослава. Женщина начала метаться по светлице в поисках того, что может её защитить. Но все обереги, которые правда могли навредить Кикиморе, навредили бы и самой ведьме.
Радимира упивалась страхом и слабостью неродной матери. Наконец, её месть свершится, смерть не будет напрасной, брат будет спасен. Кикимора была невидима для глаз Ярославы, но та, казалось, ощущала её всем телом. Это явно пугало ведьму ещё больше.
– Тронешь меня – погибнут многие, – от страха у Ярославы сел голос, глаза округлились, а волосы растрепались, будто она пробежала вокруг озера. – Я заговорила много люду. Через него порчу навела… Но я могу снять, если оставишь меня и моего мужа в покое…
Лицо Кикиморы не выражало ничего. Злость настолько поглотила, что светлые волосы девицы начали слегка зеленеть. Конечно, слова Ярославы тронули её. Радимира быстро стала размышлять, врёт ли неродная мать, чтобы спасти себя, или говорит истину.
Пока Кикиморка думала, ведьма уже успела лихо выскочить из своей комнаты и побежать в горницу. От её крика Радимира пришла в себя и направилась к Ярославе.
Женщина упала на колени в лужу алой крови перед своим мужем и бережно обняла его, будто он был ещё живой.
– Сокол мой. Услада моя…
Руки Ярославы тряслись. Она не могла поверить, что Белослав мёртв. Рыдания ведьмы начали сотрясать дом. Кикимора медленно обходила и рассматривала эту печальную картину. Но внутри неё не чувствовалось ни жалости к этой женщине, ни сочувствия. Радимира про себя усмехнулась. Терзания душевные гораздо хуже телесных.
Как только первые лучи солнца коснулись земли, Ярослава бездыханная лежала на полу подле своего мужа. Глаза и лицо её были раскрасневшимся от слёз. Всю ночь оплакивала она Белослава. Всю ночь кричала проклятия Богам и нечестивым, что сделали это с ним. Всю ночь она молила тьму дать ей сил для отмщения.
Но тьма не дала ей их. Не успела.
Радимира с лёгкостью задушила Ярославу. Выплеснула кровь Велимира в печь, сожгла волосы людей, которые хранила ведьма. И свои там нашла. Светлые, густые… полные жизни…
Рассвет был на удивление прекрасным и облегчающим. Кикимора могла теперь свободно перемещаться по заднему двору, ведь Велимир выбросил “Куриного бога”. Она прошла в поветь, раскрывая ставни нараспашку.
– Уже всё закончилось? Твои волосы стали зелёными…– послышался детский голосок из дальнего угла. Велимир, как и сказала Ягиня, обладал даром: видеть и слышать он мог нечисть.
– Да, мой ясный, – Радимира улыбнулась брату и махнула ему рукой. Мальчик тепло оделся и собрал узелок в дорогу, как и попросила его сестра. – Пойдём… Нас заждались....
– Кто? – спросил Велимир, выходя на свет.
– Я нашла нам любящую семью…