— Распишитесь! — сказал доктор и пододвинул бумагу к Амундсену.
Амундсен расписался. Потом расписались механик Виктинг и штурман Брулль. Все было сделано по закону.
— А теперь… пусть команду над судном и экспедицией примет Амундсен, — сказал де Герлах. — Вы не возражаете, капитан?
— Я согласен, — подтвердил капитан.
Кук записал их слова в вахтенный журнал, подал его капитану и начальнику экспедиции:
— Распишитесь.
Они расписались.
Это была ответственная минута в жизни Амундсена.
Он уже начальник полярной экспедиции! Амундсен расписался молча, и свидетели вышли из каюты.
— Итак, дорогой Амундсен, дело теперь за вами, — сказал доктор, когда закрылась дверь в каюту капитана. — Надо спасать людей.
Амундсен положил руку на плечо Брулля:
— Дорогой Брулль, немедленно вызовите всех здоровых матросов наверх.
— Есть позвать всех здоровых наверх! — улыбаясь, проговорил Брулль и поспешил в кубрик к матросам.
Доктор Кук и Амундсен тащили наверх железные лопаты и топоры. На палубу поднялись только четыре матроса, Брулль, механик Виктинг. Остальные все были больны.
— Мы спустимся на лед, выкопаем из снега убитых тюленей, — негромко сказал Амундсен. — Джемс, скажи коку, чтобы он немедленно растопил печь. Сегодня у нас будет обед из свежего мяса.
Джемс весело откликнулся:
— Есть сказать повару, чтобы растопил печь.
Он побежал в камбуз, а все оставшиеся с лопатами и топорами на плечах пошли на лед. За долгую ночь метели нанесли горы снега вокруг корабля. Туши тюленей были спрятаны в снегу возле носа корабля. Амундсен засветил фонарь, долго осматривал, где надо рыть, и, наконец, указал:
— Здесь!
Матросы принялись за работу. Амундсен и Кук сменяли их, работа шла быстро. Пришлось вырыть длинный коридор, прежде чем добрались до тюленей. Амундсен сам вырезал из тюленьих туш лучшие куски мяса и приказал отнести их в камбуз.
Через час был готов обильный вкусный обед. Вся команда — здоровые и больные, кто еще мог ходить, сидели в кают-компании за столом, ели будто наперегонки. Консервы так опротивели, что жареное тюленье мясо казалось лакомством.
Потом доктор и Амундсен накормили больных, кто не смог прийти к столу.
И наконец, Кук отправился в каюту капитана с блюдом, доверху наполненным мясом. Что там произошло, он не рассказывал. Но назад в кают-компанию он пришел улыбающийся, в руках у него было пустое блюдо.
Этот обед будто воскресил всех. Люди заговорили живее, громче.
Прошло семь суток, и экипаж трудно было узнать, Больные уже сами выходили к обеду. В кают-компании зазвучали громкие голоса и даже слышался смех. Доктор сказал, что и сам капитан и начальник экспедиции стали поправляться.
После ужина обычно все долго сидели в кают-компании, мирно говорили о том времени, когда подуют теплые северные ветры, разгонят лед и «Бельгика» выйдет в открытое море.
Доктор Кук — спаситель
Переломилась, наконец, страшная зима. В полуденные часы на горизонте появилось белое пятно. предвещающее приход солнца. С каждым днем пятно росло все больше и больше, становилось ярче, и через какую-нибудь неделю показалось, наконец, солнышко. Оно вышло из-за горизонта только краешком и только на несколько минут. Но встречать его высыпал на палубу весь экипаж. Амундсен приказал вынести на палубу больного капитана и сумасшедшего матроса Вильямса. Все приветствовали солнце такими радостными криками, словно уже пришло спасение.
Однако Амундсен и Кук понимали, что до этого еще далеко. На следующий день солнце поднялось выше и светило дольше, и, когда весь экипаж в сумерках собрался в кают-компанию, доктор Кук сказал:
— День избавления близок. Нам нужно теперь же обследовать все льды кругом. Завтра мы пойдем посмотрим, нет ли где выхода для нашего судна.
Рано утром, еще в темноте, доктор Кук и Амундсен спустились на льды. Заря только занималась, небо на востоке покрылось белой пеленой. Амундсен и доктор прошли к северу километра два, но нигде ни трещины, ни полыньи они не заметили — все было закрыто плотно льдами. Взошло солнце, и Амундсен увидел трех матросов, шедших навстречу с запада. Матросы тоже бродили, отыскивая полынью.
Еще издали они закричали:
— Мы видели полынью недалеко, до нее не будет и километра.
И действительно, не прошли и километра, как открылась полынья. Она в виде длинного языка уходила куда-то далеко на север. Доктор обрадовался:
— Это как раз то, что нам надо. Если судно провести сюда, мы вырвемся из плена.
— Вряд ли, — усомнился Амундсен. — Вероятно, полынья с севера закрыта.
— А это мы сейчас проверим.
И доктор пошел к ледяной горе, высившейся справа от полыньи. Поднявшись на нее, он посмотрел вдаль. Полынья кончалась недалеко. Длина ее была не больше трех километров, а вдали, по горизонту, стеной поднимались большие ледяные горы, но за ними, несомненно, был открытый океан.
За обедом в кают-компании доктор Кук сказал:
— Кажется, всех нас можно поздравить с большим открытием. Мы нашли полынью. Нам необходимо вывести в нее корабль как можно скорее.
Когда придет весна и подуют теплые ветры, лед начнет трескаться, и трещина обязательно пройдет по самому слабому месту, то есть там, где сейчас полынья, и нам уже будет легко вывести корабль в открытый океан.
Амундсен кивнул головой.
— Доктор прав. Такие случаи в полярных экспедициях бывали уже не раз.
— Но как же вы проведете корабль через лед? До полыньи ведь целый километр? — спросил второй штурман.
— Мы пропилим во льду канал, взорвем лед и по каналу проведем «Бельгику» до полыньи.
Механик Виктинг рассмеялся.
— Где вы возьмете пилы? Ведь у нас всего только четыре маленькие пилы и всего лишь несколько фунтов динамита.
— И с этими пилами при желании можно сделать проход. Я уверен: работа удастся.
Матросы угрюмо переглянулись, и было видно, что они не верят доктору. Мало-помалу поднялся спор.
— Мы замерзнем на такой работе. У нас нет теплых пальто.
— Зато у нас есть одеяла, — сказал Амундсен. — Сегодня же мы начнем шить из них теплые пальто для вас.
После обеда Амундсен отправился в трюм корабля, где в ящиках лежали толстые, грубые одеяла красного цвета. Их притащили в кают-компанию.
Один матрос, исполнявший обязанности портного, разрезал одеяла и скроил из них халаты. Тут же все принялись за шитье. Кают-компания стала походить на портновскую мастерскую.
Три дня спустя на утренней заре экипаж вышел на палубу с пилами, с топорами и ломами, спустился на лед и пошел к полынье. Это было забавное зрелище: все были одеты в красные неуклюжие халаты, с самодельными шапками на головах. Доктор Кук и Амундсен провели длинную прямую черту от ближнего края полыньи к кораблю. Они показали, какой ширины должен быть канал, и матросы нехотя приступили к работе. По совету Кука они прицепили к одному концу пилы тяжелые гири и этот конец спустили в воду; на другом была укреплена длинная ручка — груз тянул пилу вниз, в воду, а два матроса, уцепившись за ручку, поднимали пилу вверх. Так началась пропилка льда.
Доктор приказал выпиливать во льду длинные треугольники, и, когда обе пилы сошлись в вершине такого треугольника, Кук и Амундсен вырыли во льду небольшую яму, положили в нее динамит, провели шнур и подожгли его. Все поспешно отбежали в стороны. Раздался взрыв, и отпиленная глыба льда поплыла в полынью. Удачный взрыв ободрил всех. Матросы с большей охотой продолжали работу. В первый день отпилили десять больших треугольников. Канал наметился сразу — он был шириной в двадцать пять метров.
Утомленные, но бодрые духом, матросы вернулись на корабль. Работа первого дня показала, что канал сделать можно, значит, и спасение возможно. И с того дня охотнее и охотнее выходили люди на работу.
Канал подвигался быстро, на четвертой неделе прошли половину пути. Дни удлинялись. Солнце много часов стояло высоко на небе. Истомленные долгой ночью, люди были рады свету, движению. Работали дружно, одни пилили лед, другие баграми проталкивали его по каналу в полынью. В начале девятой недели работа была окончена. Экипаж проколол вокруг корабля лед, и поздно вечером все, усталые, но очень довольные легли спать.
Рано утром Амундсен проснулся, разбуженный тревожным криком. Он поспешно вышел на палубу. Там уже толпились все матросы. Они что-то кричали, кому-то грозили, кого-то проклинали.
— В чем дело, ребята? — спросил Амундсен.
Множество голосов закричало:
— Канал закрыт! Работали мы, работали, гнали вы нас, гнали, и вся работа пошла прахом. Смотрите!
Амундсен поднялся на бак. Канала не было: льды сомкнулись, и небольшие кучи мелких льдин стояли как раз там, где вчера виднелась вода. Вышел на палубу и доктор Кук, с ним капитан и начальник экспедиции; все молча смотрели на льды.
С запада, все усиливаясь, дул ветер. Это он сдвинул льды, закрыл канал.
— Надежда рухнула, — мрачно сказал капитан.
— Ну нет, капитан! — живо откликнулся Кук. — Ветер отнял у нас канал, но он может и вернуть его нам. Посмотрим, что будет к вечеру.
День тянулся томительно. Мало кто выходил на палубу — все сидели в каютах, озлобленные, мрачные. Только Амундсен и Кук, о чем-то тихо переговариваясь, ходили по льду вокруг корабля.
Перед заходом солнца льды стали подозрительно потрескивать, задвигались, и скоро от корабля к полынье протянулась трещина. С каждой минутой она становилась все шире и шире. Доктор торопливо выскочил на палубу, зазвонил в сигнальный колокол.
Все выбежали, одеваясь на ходу, и, увидев широкую трещину, разразились радостными криками.
— Скорей, скорей! — торопил доктор.
Еще накануне к бортам корабля были прикреплены длинные канаты, и экипаж разделился на две группы: одной частью командовал Амундсен, другой — Кук. Капитан стоял на мостике, он подал сигнал, матросы потянули канаты, и корабль медленно пошел по каналу. Через два часа он достиг полыньи и закачался на вольной воде.