И вот Амундсен сам пришел к ним! Капитаны кораблей наперебой предлагали ему свое гостеприимство.
Узнав, что следующая почта уйдет только через месяц и вернется лишь в марте, Амундсен решил сам отправиться за почтой в форт Юкон, за несколько сот километров от острова Гершеля, и заодно отвезти почту с зазимовавших кораблей. Ждать целую зиму вестей с родины было слишком мучительно.
Китобои с восторгом встретили решение Амундсена: вот кто действительно доставит почту быстро и в целости!
В конце октября Амундсен и капитан «Бонанцы» Могг отправились в путь с проводником-эскимосом и его женой. У них были две собачьи упряжки: на одной везли продовольствие, а на другой ехал Могг. Весь этот путь до форта Юкон Амундсен проделал на лыжах. И это при 40–50 градусах мороза! Но — увы! — телеграфа в форте Юкон не оказалось. Ближайший телеграф был в поселении Игл-Сити, в трехстах километрах к югу. Амундсен, не задумываясь, решил отправиться в Игл-Сити.
Там он отправил телеграммы на родину, дождался почты и через два месяца вернулся назад, на «Йоа». Путешествие на телеграф заняло пять месяцев, из которых три месяца Амундсен шел на лыжах.
Возвращение капитана и начальника экспедиции экипаж «Йоа» отпраздновал весело. Вести с родины согрели сердца путешественников. Да, они выполнили свой долг: сумели открыть таинственный проход…
К 1 августа 1906 года пролив, наконец, очистился ото льда, и «Йоа» пошла на запад. 30 августа утром Амундсен увидел вдали мыс принца Уэльского на восточной окраине Берингова пролива, а к вечеру того же дня яхта пришла в город Ном.
«Не нахожу слов, чтобы описать тот прием, какой был нам оказан в Номе, — писал Амундсен в своих воспоминаниях. — Та сердечность, с которой нас встретили, бесконечное ликование, объектом которого была «Йоа» и мы, навсегда останутся для меня одним из самых светлых воспоминаний…
…Бросив якорь, мы с лейтенантом Хансеном сели на катер наших любезных хозяев и хозяек и отправились на берег. Катер все время освещался береговыми прожекторами. Ослепленные сильным светом, бившим нам прямо в глаза, мы ничего не могли рассмотреть. Катер ударился о берег, и даже сейчас я не понимаю, каким образом я попал на берег. Навстречу нам загремели приветствия из тысячи глоток, и вдруг среди ночи раздались звуки, от которых я задрожал всем телом и слезы выступили у меня на глазах. «Да, мы любим эти скалы», — пела толпа норвежский гимн».
В октябре «Йоа» прибыла в Сан-Франциско. Амундсен подарил свой славный корабль городу, и с тех пор «Йоа» стоит там в парке Золотых Ворот.
Смелые замыслы
В продолжение двух лет Амундсен ездил по Европе и Америке, делал доклады во всех крупных городах о своем путешествии через северо-западный проход. Он собрал крупную сумму денег и расплатился со всеми кредиторами. С особым удовольствием он отдал долг торговцу консервами, который едва не помешал ему пойти в знаменитый поход. У него еще остались деньги для новых смелых путешествий.
Куда теперь направить путь? Конечно, к Северному полюсу — это была его давняя мечта. Если не удалось побывать на полюсе его земляку Нансену, может быть, удастся ему. Он решил идти тем же путем, каким шел Нансен на своем «Фраме», то есть на крепком корабле, вмерзнуть в лед где-нибудь у северных берегов Восточной Сибири и вместе со льдом дрейфовать через полюс. Если судно пройдет не через самый полюс, то можно достигнуть полюса на санях.
Нансен тогда случайно не попал к полюсу, он вмерз в лед слишком рано и довольно далеко к западу от того места, где бы ему надо было это сделать. Чтобы избежать ошибки Нансена, Амундсен решил подойти к этому месту с востока, из Тихого океана через Берингов пролив. Для такого похода, конечно, нужно подходящее судно, но судно уже есть; это все тот же корабль «Фрам». Он теперь без дела стоял в бухте в Христиании. Он был уже стар, время потрепало его, но он был еще достаточно крепок.
Амундсен еще раз осмотрел корабль и приобрел его.
Он заново отремонтировал «Фрам», закупил все необходимые вещи, очень много продовольствия и начал подбирать людей.
Отважные его спутники, с которыми он прошел по северо-западному проходу, записались первыми в это путешествие. И еще были приглашены восемь матросов и четверо научных работников, а также опытный повар. Всего на «Фраме» должны были пойти двадцать человек.
Приготовления шли полтора года. Но вот в сентябре 1909 года весь мир облетело известие, что адмирал Пири на собаках достиг Северного полюса. Амундсен был в этот день на «Фраме». Вдруг с берега кто-то громко позвал его. Амундсен подошел к борту. На берегу стоял матрос и размахивал газетой.
— Важные новости!
Через несколько минут матрос с газетой был на борту «Фрама». Амундсен прочитал: «Пири достиг Северного полюса», — и так заволновался, что у него потемнело в глазах. Он беспомощно опустил руку с газетой. «Что такое? Адмирал Пири опередил меня? Да! Да! В газетах точно написано: «Северный полюс уже открыт».
Амундсен тотчас покинул «Фрам», поехал в город. Здесь же, на набережной, он купил еще с десяток разных газет. Телеграмма была одна во всех: «Пири побывал на Северном полюсе».
Это был тяжелый день для Амундсена.
Что же теперь делать? Куда отправиться? «Если Северный полюс открыт, то не открыт еще Южный, — про себя подумал он. — Идти к Южному. А если мои товарищи откажутся? Тогда снова откладывай поездку, может быть, года на два? Не лучше ли пока не говорить им, что я изменяю свой путь?» Он прикинул в уме, как лучше поступить, и решил: лучше не говорить.
7 июня 1910 года «Фрам» покинул Норвегию. Экспедиция как будто отправлялась к Северному полюсу, так по крайней мере Амундсен сказал сотрудникам газет.
— Пири доставил слишком мало научных материалов, поэтому я решил не отказываться от своего первоначального плана. Я побываю на Северном полюсе и привезу научные материалы.
Атлантическим океаном «Фрам» направился вдоль Европы и Африки к югу. На пути «Фрам» зашел в гавань на острове Мадейра. Здесь Амундсен открыл спутникам свою тайну. Если кто не согласен, может остаться здесь, на Мадейре, и с первым попутным кораблем вернуться в Норвегию. Но все с восторгом дали согласие идти с Амундсеном к Южному полюсу.
На Мадейре уже дожидался прихода «Фрама» брат Амундсена. С ним было послано в Норвегию известие о том, что первоначальный план экспедиции изменен. И ему же поручили сообщить об этом в Англию для передачи капитану Скотту. Амундсен знал, что Скотт собирался идти к Южному полюсу.
От Мадейры корабль повернул в сторону Австралии, направляясь к Антарктике — к бухте Китовой.
Амундсен именно здесь решил остановить корабль на зимовку.
Вокруг Южного полюса простирается огромный материк, покрытый вечным льдом, он образует ледовый барьер, отвесно спускающийся прямо в океан. Но в бухте Китовой ледовый барьер был неподвижен, потому что основание льда покоилось здесь на материке, значит здесь было вполне безопасно зимовать. А ледяные стены могли защищать корабль от сурового южного ветра.
«Фрам» дошел до бухты Китовой и здесь остановился на стоянку. За три недели все имущество «Фрама» переправили на ледовый барьер. В четырех километрах от места высадки построили дом для зимовщиков, палатки для собак, будки из дерева и льда для разных научных приборов.
База стала походить на городок. Амундсен назвал его «Фрамхейм», что значит: «Жилище «Фрама».
Отсюда до Южного полюса было тысяча сто километров.
Шел еще январь, самый разгар лета в тех местах, везде на льдах возле бухты появлялось множество тюленей и пингвинов, путешественники каждый день ходили на охоту, чтобы пополнить свои запасы пищи.
Сам Амундсен занялся подготовкой дороги к полюсу. Он составил такой план: через каждые сто километров он сделает склады продовольствия, чтобы не тащить большой груз к полюсу, а идти налегке. Дорогу между складами он решил обставить вехами.
8 февраля от бухты Китовой на юг вышли четыре человека с тремя санями, запряженными восемнадцатью собаками. Сани были доверху нагружены продовольствием. Солнце, не заходившее уже третий месяц, светило ярко. Путники прошли узкой тропинкой между глетчерами, поднялись в гору и бесконечными ледяными полями двинулись на юг. Маленький караван быстро шел по ледяной равнине. Кругом все молчало, и не было видно ни одного живого существа. Люди, собаки и сани казались черными точками в бесконечных белых сверкающих просторах. Пройдя равнину, караван вступил в холмистую местность. Здесь был устроен первый привал. Люди раздали лепешки из пемикана (размолотое мясо с мукой) собакам, сварили на спиртовке суп для себя. И пока варился суп, они успели сложить столб изо льда и снега высотой в десять футов. Этот столб, или, как называют его полярные путешественники, гурий, был первой вехой на их пути.
Шесть суток караван продвигался к югу, устраивал через каждые пятнадцать километров привал, и на месте привала ставили ледяной столб.
14 февраля караван добрался до 80° южной широты. Мертвая ледяная пустыня простиралась кругом. Амундсен наметил место для нового склада, и все четверо принялись разгружать сани. Ящики с пищей, мешки с одеждой сложили в брезент, укутали со всех сторон тюленьими шкурами, сверху брезентом, обложили льдом, так что получился высокий холм, на вершине которого водрузили норвежский флаг.
Амундсен на лыжах пошел от склада в сторону; ему хотелось точно запомнить местность, где устроен склад. Он прошел с километр, оглянулся. Склад был едва заметен. Он казался маленьким холмиком.
Амундсен вернулся к товарищам:
— Склад совсем не заметен. Мы не найдем его, когда пойдем с полюса. Давайте через каждый километр на восток и запад поставим по ледяному столбу и на столбе укрепим флаг. Эту веху мы устроим на восемь километров к востоку, восемь к западу. Такой забор уже не пропустим.
Они разделились на две партии: двое пошли на запад, двое на восток, чтобы строить столбы через каждый километр. На работу затратили двое суток.