Эту стоянку Амундсен назвал Бойней.
На этой стоянке разыгралась страшная метель. Идти дальше было невозможно. Пять суток путешественники просидели в палатке, а метель не унималась. Тогда Амундсен решил все же продолжать путь. Это было очень рискованное решение, но и сидеть на месте было опасно. Разумеется, не только заботы о продовольствии тревожили Амундсена — ведь на месте стоянки были оставлены собачьи туши, он боялся иного: как бы его не опередила экспедиция Скотта.
Путь был мучителен: сухой снег падал так густо, что сидящий на нарте не видел своих собак, ветер кружил острые снежинки и слепил глаза, идти приходилось точно по песку. Амундсену вспомнилось его первое путешествие по Хардаргерскому плоскогорью!
Местность постоянно повышалась, затем стала совсем ровной, но вскоре со всех сторон опять надвинулись горы, едва видимые сквозь метель. Здесь все чаще попадались трещины и стремнины. Разведчики, связавшись веревкой, уходили вперед и ощупью отыскивали безопасный путь.
Нужно было обладать недюжинной волей и сильным характером, чтобы преодолеть такие трудности. Каждой местности, каждой горе Амундсен и его товарищи давали свое имя. Уже отмечены были на карте горы Нильсена, Хансена, Вистинга, Бьолана, Хасселя… Некоторые места получили выразительные названия: «Чертов ледник», «Ворота ада», «Танцевальный зал дьявола»… Уже одно это может дать представление о характере местности, по которой шла экспедиция.
Только миновав 88°, путешественники вздохнули с облегчением: местность стала ровной, как поле, и караван быстро двинулся вперед.
Погода улучшилась. Снег перестал идти. Ветер стих. Над миром опять воцарилась оглушающая тишина. Все пристально оглядели друг друга. За время перехода по горам и ущельям сквозь ледяную пургу путешественники обморозились: лица представляли сплошную изъязвленную лепешку. «Мы были похожи на разбойников с большой дороги, — писал Амундсен в своем дневнике. — Раны сильно нас беспокоили. Малейшее дуновение ветра причиняло такие страдания, будто кто-то пилил нам лицо тупым ножом».
Но все держались бодро. Победа была рядом. Скорей, скорей к цели! К полюсу!
Плато постепенно опускалось, двигаться было очень легко, и путешественники делали теперь по сорок километров в сутки. Они волновались: не опередил ли их капитан Скотт? Это беспокойство иногда поддерживалось еще и тем, что собаки вдруг ни с того ни с сего начинали лаять и рваться вперед.
— Отчего они лают? Уж не чуют ли кого они там… на полюсе?
В полдень 14 декабря определили по солнцу местонахождение: экспедиция достигла 89°45′. До полюса оставалось всего двадцать восемь километров.
«В этот вечер у нас в палатке было такое настроение, как накануне праздника. Заметно было, что у дверей стоит нечто великое. Ночью я просыпался несколько раз с тем же чувством, какое у меня было в детстве накануне сочельника».
Так писал Амундсен.
Никому как следует не спалось. Торопливее, чем всегда, путешественники позавтракали и пошли в обычном порядке. Погода была великолепная, праздничная.
Амундсен на лыжах шел впереди, а другие внимательно следили за одометрами (приборами, отмечающими пройденный путь). Так как с десяти часов небо заволокло облаками, путь определялся только по одометрам. В три часа Амундсен крикнул:
— Стоп!
Все замерли.
Они стояли на Южном полюсе!
Желанная цель была достигнута!
Взволнованные путешественники окружили Амундсена. Они жали руки и ему и друг другу. Скупые, но горячие слова поздравлений были первыми словами, произнесенными в этой дотоле загадочной точке мира — на Южном полюсе.
Необычайное чувство охватило Амундсена. С детства он стремился в полярные страны, в юности мечтал побывать на Северном полюсе, а теперь стоял на полюсе Южном.
«Можно ли представить себе что-либо более противоположное?» — спрашивает он сам себя в своих записях.
Амундсен полагал, что честь достижения полюса принадлежит не ему одному, а всем его отважным спутникам. Поэтому он попросил, чтобы все его товарищи взялись за древко. Пять рук дружно подняли флаг и водрузили его на самой южной точке Земли. Это была торжественная минута, самая торжественная за все время их путешествия.
Они поставили палатку и устроили праздничный обед: каждый получил по куску жареной тюленины, и впервые за время похода они выкурили по трубочке.
Вистинг вырезал на некоторых вещах слова «Южный полюс», и эти же слова Амундсен вырезал на своей трубке, бывшей с ним во всех походах. В палатке царило необычайное оживление.
В полночь, когда ярко светило южное полуночное солнце, Амундсен и Хансен произвели тщательные астрономические вычисления, чтобы определить точку полюса. Оказалось, что одометры подвели и до полюса еще осталось десять километров.
На следующий день экспедиция перекочевала туда, и точно на полюсе установили небольшую палатку. Над ней были укреплены норвежский флаг и вымпел «Фрама».
Амундсен решил обследовать всю местность вокруг полюса в радиусе двадцати километров.
Она была ровной как стол.
Хассель, Бьолан и Вистинг пошли в три разные стороны и установили флаги в двадцати километрах от палатки.
На полюсе норвежцы пробыли тридцать шесть часов.
Задача была выполнена.
В палатке Амундсен оставил в кожаном мешочке донесение на имя норвежского короля о том, что сделано норвежцами, а также письмо на имя капитана Скотта. В нем Амундсен просил передать королю известие об открытии полюса на тот случай, если норвежцы погибнут на обратном пути. Все пятеро расписались на доске, оставленной в палатке. Палатку хорошо зашнуровали, чтобы в нее не проник снег.
Идти теперь было все-таки легче. Амундсену и его друзьям помогали ледяные столбы, указывавшие кратчайший путь. А сознание того, что труднейшая задача выполнена блестяще, придавало исследователям бодрость и укрепляло дух.
Но обратная дорога все же была очень тяжелой.
Солнце по-новому освещало местность, и ландшафт казался незнакомым. Ветер и метели совершенно стерли следы перехода экспедиции. С большим трудом разыскали склад продовольствия, устроенный в горах.
Лишь после того, как путешественники добрались до склада, они могли вздохнуть с облегчением. Люди хорошо поели, обильно накормили собак, теперь дорогу ясно отмечали гурии, флаги и, наконец, «заборы», стоявшие подле складов.
26 января 1912 года, в четыре часа утра, экспедиция достигла Фрамхейма.
Все еще спали, когда в дом вошел Амундсен со спутниками. Зимовщики, разбуженные внезапно, не понимали вначале, что случилось. Они даже не узнали вошедших. Ведь прошло девяносто девять дней, как Амундсен и его товарищи покинули Фрамхейм. И теперь вот они здесь — неузнаваемые, грязные, веселые и шумные.
Вначале никто не решался спросить Амундсена о главном. Казалось, все деликатно обходили самый важный вопрос.
Наконец кто-то сказал:
— А как полюс? Были там?
— Конечно, были. Иначе вы нас не увидели бы.
Ответ вызвал неописуемый восторг. Это были самые праздничные минуты во Фрамхейме.
В новый поход
Амундсен полтора года путешествовал по Европе и Америке, во всех крупных городах читал доклады об открытии Южного полюса. И везде его встречали тысячные толпы народа. Это было шествие героя. Человечество гордилось им. Он открыл полюс — эту тысячелетнюю тайну. Когда-то люди думали, что на полюсе стоит гора высотой до неба. Другие полагали, что там не гора, а пропасть до самого центра Земли. Амундсен первым доказал, что на Южном полюсе ни горы, ни пропасти нет, там теперь стоит его палатка на земле, укрытой вечными льдами. Деньги, полученные за доклады, Амундсен собирал для нового похода.
Ему хотелось осуществить старый свой замысел: пройти на «Фраме» через Северный полюс, вмерзнув во льды где-нибудь в районе Берингова пролива. Добытые экспедицией Пири научные данные были невелики. Амундсен же рассчитывал провести обширные наблюдения.
Средства, полученные им за доклады и за книгу о путешествии к полюсу, были значительны, однако для полного снаряжения экспедиции их, конечно, не хватало. Снова пришлось прибегнуть к помощи частных лиц, просить о займе; норвежское правительство ассигновало в распоряжение Амундсена двести тысяч крон.
Началась длительная и трудная подготовка к экспедиции. Амундсен рассчитывал, что путешествие будет продолжаться около семи лет.
В это время весь мир увлекался воздухоплаванием. Аэропланы только что полетели над землей, всех увлекало это новое дело.
Путешествуя с докладами, Амундсен в трех городах видел полеты. Аэропланы поднимались высоко в воздух, делали круги, с них было видно на несколько десятков километров. Однажды, наблюдая полеты, он подумал: «А не пригодится ли аэроплан для моих целей?»
Он представил: аэроплан поднимается со льда, летит высоко в небе, он видит во льдах все разводья, все полыньи — на таком аэроплане хорошо делать ледовую разведку.
Амундсен подумал и купил аэроплан. Этот аэроплан пойдет на борту «Фрама» к Северному полюсу. Когда нужно будет, летчик и с ним Амундсен будут летать над льдами на разведку. Для разведывательной службы он хорош, но не для продолжительного полета. Вернее «Фрама» пока не было ничего.
«Фрам» уже был в Норвегии. Амундсен все еще путешествовал по Америке, он старался собрать как можно больше средств для похода к полюсу. Наконец летом 1914 года он вернулся в Норвегию, чтобы закончить подготовку и пуститься осенью в плаванье.
Норвегия встречала Амундсена как героя. В море, навстречу пароходу, на котором он ехал, вышли тысячи парусных и паровых судов и лодок. Берега фиорда, стены старой крепости, набережную заполнили тысячи людей. Гремели сотни оркестров.
Пароход медленно шел к пристани. Амундсен стоял на баке. Десятки тысяч глаз встречали его… Так же, как много лет назад, Норвегия встречала Нансена после его похода через Гренландию. Тогда Амундсен в маленькой лодке с товарищами выезжал навстречу герою. Ныне Норвегия встречает Амундсена.