А еще через месяц пришла новая весть: «Экспедиция Нансена благополучно перешла на лыжах через ледяные пустыни Гренландии и осталась зимовать на западном берегу, в местечке Готгабе, куда корабли ходят только летом».
Это известие Руал прочел в газете утром по пути в школу. Он повернул было назад, домой: хотелось сказать матери немедленно об этом величайшем событии. Но вернуться домой — значит опоздать на уроки. Нет, нет. Он побежал в школу. Размахивая газетой, он ворвался в класс.
— Нансен перешел Гренландию! Ур-ра!..
Герой
Во всех норвежских газетах и журналах появились восторженные статьи о Нансене. Руал каждый день по вечерам сидел в библиотеке до ее закрытия. Тот же библиотекарь, который несколько месяцев назад посмеивался над Нансеном, теперь говорил льстиво:
— Нансен? О да! Нансен — наш герой.
И в тех газетах, где когда-то ругали Нансена, теперь ему пели гимны.
В журналах появились портреты Нансена и его родных — отца, матери, снимки домика, в котором он жил, училища, в котором учился. Вот Нансен-мальчик. Белокурые подстриженные волосы, курточка такая же, какую носил в десять лет и Руал. Нансен увлекается охотой, он любит рыбную ловлю. Газеты наперебой сообщали различные события из его жизни. «Однажды маленький Фритьоф пошел ловить рыбу. Клев был богатый, и скоро в его корзине уже плескалось десять больших рыб. Фритьоф заторопился и махнул леской так неудачно, что крючок впился в его верхнюю губу. Нестерпимая боль заставила его ухватиться обеими руками за крючок. Он попробовал вытащить его. Крючок держался крепко. Тогда Фритьоф с крючком в губе побежал домой. Кровь залила его куртку. Мать встретила его испуганным криком:
— Что с тобой, мой мальчик?
— У меня в губе крючок, — стараясь быть спокойным, ответил Фритьоф.
Мать попыталась вытащить крючок, но он не вылезал. Тогда она взяла острый нож, надрезала кожу на губе. Фритьоф не кричал, не плакал, как будто даже не волновался». «Заплакал бы я, если бы со мной случилось так? — спросил себя Руал. — Пожалуй, заплакал бы. А мама… Она бы закричала от страха».
Еще писали газеты: в детстве и юности Нансен увлекался лыжами. Сейчас он ходит на лыжах так, что мало кто может его перегнать. Готовя себя к дальним путешествиям, он закалял себя постоянными спортивными упражнениями.
Руал делал как раз то же самое, что и Нансен. Это обрадовало Руала, значит, он идет по правильному пути. Когда-нибудь он тоже совершит большое путешествие в полярные страны, и вся Норвегия будет так же гордиться им, как сейчас гордится Нансеном.
Приближался май 1889 года. Страна готовилась встречать Нансена. И вот настал день: все жители Христиании с утра направились в гавань. Берега фиорда, стены старой крепости были усеяны народом. Сотни судов и тысячи лодок вышли навстречу пароходу, на котором ехали Нансен и его спутники.
Руал и его три товарища в лодке вышли далеко в море. Их опередили только пароходы и большие ёлы. Но вот забелел пароход, тот, которого ждали, на всех портовых судах прогудели трижды встречу, на всех мачтах взвились разноцветные флаги «Добро пожаловать!». Руал впился глазами в пароход. Там, на баке, возле сигнального колокола, стояло шестеро. Четверо высоких людей и двое маленьких. Лодка Руала встала на пути парохода. Забыв обо всем, ребята бросили весла, неистово закричали и замахали шляпами. Шестеро с парохода ответили им поклоном. Позади всех стоял Нансен — Руал сразу узнал его. Нансен поднял над головой шляпу.
— С ними женщины! — сказал Петерсен, сидевший у руля, и показал на маленьких спутников Нансена.
— Это не женщины. Это лапландцы — Блато и Равно, — ответил Руал (из газет и журналов он знал по имени каждого участника экспедиции).
Пароход медленно шел к пристани. Длинным хвостом тянулись за ним лодки и ёлы. Со стен крепости грянули пушечные выстрелы — приветственный салют. Тысячная толпа на берегу пела песни, кричала «ура»
Руал, работая веслами изо всех сил, стараясь не отстать от парохода, греб, кричал, пел, а глаза его светились счастьем.
До поздней ночи густая толпа стояла перед домом, где остановился Нансен. Руал, конечно, был в толпе. Время от времени Нансен показывался на улице, его встречали громогласным «ура», пением. Он был истинным народным героем.
Перелом
Неторопливо потянулись студенческие годы Руала; по настоянию матери он изучал медицину. Но по-прежнему тайно готовился к полярным путешествиям. Теперь он уже свободно проходил на лыжах пятьдесят километров в день, легко взбирался на горы и в беге на лыжах завоевал первенство. Летом он увлекался греблей и футболом — это был верный путь к укреплению здоровья. А ночи он проводил за чтением книг о полярных путешествиях и изучал языки. Он говорил по-немецки, по-французски, по-английски.
Так прошло два года его студенческой жизни. Оставалось еще три года, он окончит университет, получит диплом доктора, и тогда, тогда… он скажет матери правду. А пока ни к чему ее беспокоить. Не завтра же он поедет в полярные страны! Он еще молод, у него еще нет опыта, нет знаний, он недостаточно закален.
Вот Нансен… Если бы стать таким, как Нансен!
В эту зиму о Нансене все норвежские газеты опять заговорили. Он собирался в новую смелую экспедицию, к Северному полюсу.
К полюсу! К полюсу! Ведь это как раз то, о чем тайно мечтал Руал. А газеты трубили вовсю: Нансен строит корабль небывалой формы. У корабля нет киля, днище у него полукруглое, как половина яйца. Когда полярные льды сожмут его, корабль поднимется вверх, а не будет раздавлен, как это было со знаменитым кораблем «Жаннетта».
Руал уже читал о трагической судьбе «Жаннетты» и ее командира де Лонга. Корабль затерло льдами у берегов Восточной Сибири, экипаж покинул его, льды потащили «Жаннетту» к полюсу, по пути раздавили, и обломки через пять лет были выброшены на западных берегах Гренландии.
Как идет течение в Северном Ледовитом океане? От берегов Сибири через полюс к берегам Гренландии. Уже давно полярные путешественники заметили, как много сибирских сосен, елей, лиственниц валяется по берегам Гренландии. Этот лес вынесен в океан сибирскими реками — Обью, Енисеем, Леной. В океане его захватывает ледяное течение, и лес плывет со льдами через полюс к Гренландии.
Нансен решил на своем корабле повторить путь сибирских сосен, лиственниц и обломков «Жаннетты». На корабле он вмерзнет в лед и вместе со льдом проплывет через полюс к берегам Гренландии.
Смелый план Нансена потряс Руала. Вот как надо работать и мыслить! Смелость, широта взгляда, остроумие! Тысячи людей знали об этом, и сам Руал читал, и только Нансену пришла в голову великая мысль проплыть со льдами через полюс.
Осенью корабль был закончен и спущен на воду. Имя ему дали «Фрам», что по-норвежски значит: «Вперед!» Вперед через льды к полюсу!
В конце 1892 года Нансен поехал в Англию. Ему надо было узнать, что скажут специалисты о его плане. Руал мысленно был с ним. Нансен сделал доклад в Лондоне в Географическом обществе в присутствии многих полярных путешественников. И… план Нансена был отвергнут. Известный путешественник Мак-Клинток заявил, что никогда в Географическом обществе не обсуждалось столь безрассудного по своей смелости плана.
— Судно будет неизбежно раздавлено льдами! — заявили специалисты.
Адмирал Нерс просто сказал:
— Северного полюса достичь нельзя.
Руал возмутился: может быть, англичане говорят так из зависти?
Он страдал не меньше, чем сам Нансен. Он боялся: вдруг Нансен откажется от своего плана? Тогда… Что тогда? Тогда сам Руал возьмется осуществлять его. Как это прекрасно: на корабле пройти через полюс!
Однако разговоры в Лондонском географическом обществе не смутили Нансена. Он вернулся в Норвегию и с новой энергией принялся за подготовку. Во что бы то ни стало он доведет свой план до конца.
Отплытие «Фрама» было назначено на Иванов день — 24 июня. Этот день считался в Норвегии народным праздником. Еще накануне Руал уехал из дому к бухте Люзакер, где стоял «Фрам». Одиноко бродил он по набережной, издали посматривая на корабль. Как жаль, что он не мог поехать с Нансеном, он молод… неопытен…
В ночь начался праздник. По горам загорелись костры, зазвучали песни. Молодые и старые плясали и пели. А Руал, печальный, бродил среди веселящихся людей. Что скрывать? Он завидовал. Завидовал тем, кто завтра поедет на «Фраме» к полюсу.
Так прошла бессонная ночь и наступил день. С утра моросил дождь. Но все набережные у бухты Люзакер были заполнены народом. Нансен вышел из дверей своего дома. Его провожали жена с маленькой дочкой на руках и тысячи восторженных людей. Нансен сел на маленький катер и понесся по бухте к «Фраму». Всюду кричали «ура», гремела музыка. Вот катер остановился возле «Фрама», и Нансен поднялся на палубу. «Фрам» расцветился флагами и двинулся из бухты к морю. Вскоре сетка мелкого дождя скрыла корабль. Но Руал еще долго всматривался в серую, неясную даль.
Угрюмый он вернулся домой. Сколько лет ему еще ждать? Два года, три, четыре?
Ему почему-то долго не открывали дверь. Он ждал: сейчас загремит засов, и в двери появится мать; она почти всегда встречала его сама. Но в открытой двери появилась пожилая женщина, соседка Марта. Руал удивился:
— А где мама? — растерянно спросил он.
Марта смутилась, сказала тихо:
— Мать лежит, заболела.
Руал торопливо побежал в комнату матери. Мать лежала с закрытыми глазами. Лицо ее пылало. У изголовья сидел доктор Леви. Он поднял руку, требуя тишины, и Руал спросил шепотом:
— Что с ней?
Старик ничего не ответил, тяжело поднялся с места и, взяв Руала за руку, увел в соседнюю комнату.
— Вероятно, она уже давно больна, но перемогалась. Болезнь подкосила ее сразу.
Когда они вернулись к больной, хмурый доктор Леви наклонился над нею, тронул ее веки, искоса взглянул на Руала и покачал головой, будто хотел сказать: «Дело совсем плохо». Руал сел у ног матери. Он глядел на нее, не мигая, не понимая, что происходит. В комнаты тихо входили какие-то женщины, услыхавшие печальную весть. Он не слышал их вздохов, всхлипываний. Доктор Леви вышел в соседнюю комнату и поманил за собой Руала, здесь уже стояли брат Леон, его жена, тетка Улава Кристенсен и еще какие-то люди. Они молча здоровались с Руалом, говорили шепотом.