Но я вынуждена была признать, что мы, бесспорно, проделали очень тонкую работу. То, что висело на стенах, стало нашим совместным проектом. Мы оба стремились воплотить эту идею. Ради этого мне пришлось пережить стокгольмский синдром.
Остаток дня я ничего не могла делать. Просто стояла у окна и смотрела на город. Я не думала, что встречу его. Наверное… я должна была увидеть эти снимки, чтобы понять, кем он был все это время.
— Это от кого? — Я в недоумении уставилась на большой белый конверт.
Портье слегка пожал плечами и произнес:
— Просто оставили сегодня утром. Сказали, что для вас.
— Понятно, спасибо. И кто это был?
— Мне передали, что вы поймете, когда откроете письмо.
Я отпустила его и с недоумением повертела конверт. Внутри было что-то тяжелое и твердое. На конверте стояло лишь мое имя, написанное колючим неразборчивым почерком. Видимо, отправитель лично занес письмо в отель, так как ни обратного адреса, ни марок не было. Да и кто пишет письма постояльцам отелей? Я вскрыла конверт, извлекла наружу плотный прямоугольник, перевернула его и замерла.
«Я нашел тебя, пожалуйста, не удивляйся. Никто не спрячется от меня в этом городе. Спасибо, что пришла на мою выставку снова. Тут ключ и план. Но только если ты сама этого хочешь…»
Шерлок Холмс чертов.
Я тряхнула конверт, и на ладонь выпал тот самый ключ. Под текстом записки был коряво нарисован маршрут до дома на набережной с указанием автобусов и поездов. Судя по неровному краю бумаги, лист впопыхах выдрали из записной книжки.
Кай в этот раз не стал запихивать меня в багажник. Он меня пригласил.
— Если сама хочу… — задумчиво повторила я, рассматривая потемневшие зазубрины ключа.
Буквы этой фразы были слишком сильно вдавлены.
Ну надо же. У меня есть выбор.
Я не спала всю ночь — ходила по номеру, глядела то в окно, то зачем-то в зеркало и размышляла. Внутри свербело от непонятного напряжения. Мне было необходимо использовать это время, так как решение предстояло не из легких. Иногда я мельком бросала взгляд на записку Кая. В этих строках кто-то тоже выжидал. Невидимый отправитель словно был в этой комнате вместе со мной.
Я обдумала все. От и до. Разбила прошлые события на мельчайшие кадры вплоть до прихода конверта от него. Чтобы понять, стоит оно того или нет. В памяти не стерлось ничего: я просто не давала себе возвращаться к этим воспоминаниям.
И я решила, что нанести визит все-таки стоит. Только все пойдет не на его условиях.
Комната отеля была незамысловатой — типичный гостиничный интерьер. Я обыскала ее с маниакальной тщательностью и кое-что нашла. На комоде стояла тяжелая металлическая статуэтка. Мне она понравилась. Увесистая. И хорошо помещается в руке.
Как только мелькнули первые лучи рассвета, я быстро собралась и отправилась к дому на краю света. Амстердам потихоньку оживал, здесь начиналось очередное утро. Открывались пекарни, не могли разъехаться велосипедисты…
Мысли поблекли и пропали. Я машинально села в нужный автобус и оказалась в северной части города. Сделала пересадку на поезд, и на станции меня накрыло то самое чувство. В воздухе жило что-то знакомое и немного тревожное.
Его дом на отшибе я увидела сразу. Он стоял в одиночестве, ничему и никому не принадлежа. Весь в хозяина.
В этот момент я поняла, что все верно. Я нуждалась в этом. Пока я приближалась, сердце стучало на удивление медленно.
Все почтовые ящики были разворочены. Только один закрыт, и на нем наклейка с именем.
Kai Hogarth.
Ты все еще тут. А я уже тут.
Я открыла входную дверь, которая оказалась не заперта. Еще год назад внизу жили какие-то люди. Сейчас остался только он один.
Подъем наверх был быстрым. Что-то во мне продолжало приговаривать: «Господи, не верю, что я снова здесь…». Но я практически ничего не чувствовала. Действовала как робот.
Вот и знакомая металлическая дверь. Я достала из кармана ключ и начала обратный отсчет. Десять. Девять. Восемь. Семь.
Его могло не быть дома.
Я вставила ключ в замочную скважину.
Шесть. Пять. Четыре.
Щелчок замка.
Три. Два. Один.
Дверь открывается. Передо мной коридор, залитый светом из большой комнаты. Издалека вижу край кровати и часть огромного окна.
Я вошла и тихо закрыла дверь.
Первой была кухня. Пустая, чистая. Из крана капает.
Затем ответвление коридора к двери на крышу и кабинету Кая. Стоп. Сначала в комнату.
Я вошла и застыла. Мало мебели. Много света. Кровать, как всегда, не застелена. Рядом с магнитофоном гора дисков. Я дошла до того места у окна, где Кай обычно сидел и курил. Створка была приоткрыта, в банке из-под кофе гора окурков. Один все еще тлеет…
Тишина как в вакууме. Я снова здесь, и пока не знаю, как себя чувствовать.
Спиной я ощутила, что кто-то бесшумно вошел, но не подошел ближе, а остался стоять на пороге. Тоже не издавая ни звука.
И в этой тишине мы снова привыкали к присутствию друг друга.
— Ну, привет, Марина.
Знакомый ровный голос. Я медленно обернулась и посмотрела на него.
Кай стоял, прислонившись плечом к косяку. Руки в карманах. Черные волосы слегка растрепаны, на лице легкая щетина. Ледяные глаза наблюдают за мной со спокойным интересом. По губам бродит едва заметная усмешка, но мне показалось, что в уголках его рта есть что-то дьявольское.
— Привет, Кай, — ответила я, не приближаясь к нему.
Он тоже не двигался. Некоторое время мы в молчании взирали друг на друга. Слова были не нужны. Каждый взвешивал то, что видел.
Внешне он почти не изменился, но в прошлый раз в нем иногда еще мелькал озорной мальчишка. Теперь я была уверена, что он окончательно пропал.
— Ты очень изменилась, — было первое, что он, наконец, сказал. — Я вижу уже взрослую женщину. А ведь прошел всего год.
— Год — это немало.
— Правда. Я знал, что рано или поздно ты увидишь эти снимки. Потому что любишь Хогарта.
Это прозвучало двусмысленно.
— И еще… я знал, что ты придешь.
— Я бы выпила чего-нибудь, — заметила я. — Пиво есть?
— Пошли на кухню. — Он махнул рукой и скрылся в коридоре.
Я шла за ним очень медленно. Специально. У меня не было права на ошибку. Но импровизировать оказалось очень сложно. Бесшумно я открыла сумку и извлекла статуэтку из отеля.
Кай стоял у холодильника. Я видела его спину и дурацкий принт на майке: «Aggressive-regressive[15]».
— Светлое или темное?
— Темное.
Прежде, чем он протянул руку к бутылке, я дважды ударила его статуэткой по затылку.
Кай упал на пол.
Потом я часто думала, что это был безумный риск и мне повезло. Потому что я могла его убить. Хоть он этого и заслуживал. Но я его не убила. Словно провидение решило встать на мою сторону и рассчитало всю эту грубую импровизацию таким образом, что в каждом совершенном действии была необходимая ему мера. Кай просто потерял сознание, как я и хотела.
Тащить его в комнату было нелегко, но я справилась. Сажать на стул еще труднее, но и это мне удалось — не без значительных физических усилий.
Веревки нашлись в маленькой кладовке. Я знала, что найду их у него дома. Уверенность в некоторых вещах, которые я знала о нем, несколько пугала. Похоже, что это даже были те самые веревки, судя по темным пятнам. Тем символичнее будет дальнейшее действие.
Я связала Кая так крепко, как только могла, завязав узлы самым немыслимым образом. Затем принесла еще один стул из кухни, села напротив и стала ждать, когда он придет в себя. Специально приводить его в чувство не было никакого желания.
Это произошло минут через двадцать. Кай слегка шевельнулся и тяжело поднял голову. В первый момент в его голубых глазах плескалось натуральное удивление. Он, похоже, вообще не понимал, что происходит. Чуть позже его взгляд сфокусировался на мне — да так и застыл.
— Марина, у тебя скверное чувство юмора, — были его первые слова.
— Рада, что ты не спрашиваешь, где ты и кто ты.
— Ну мы же не в кино, — сказал он.
На его лбу блестела кровь.
— Затылок болит. Ты мне башку проломить могла.
— Но не проломила.
— А лоб почему в крови?
— Ты неудачно ударился о пол. Это уже не я.
Кай сделал глубокий вдох и дернул руками. Вены проступили чуть сильнее, когда напряглись мышцы.
— Ну что сказать…
Я равнодушно наблюдала за ним со своего места. Кай перевел на меня повеселевший взор.
— Моя девочка. Молодец. Хотя этого я как раз и не ожидал. Думал, ты придешь и бросишься мне на шею. Ну, понимаешь… Давно ведь не виделись.
— Ага, и скажу, что скучала. А потом мы переспим, и порно закончится свадьбой.
Кай, насколько мог, пожал плечами.
— Тогда высылать девушкам свой ключ от квартиры — самый верный пикап-трюк.
Мы оба улыбнулись, неотрывно глядя друг другу в глаза. Что-то словно вернулось на круги своя в тот момент.
— Что будем делать? — поинтересовался Кай.
Я извлекла из сумки свою камеру, и он громогласно расхохотался. Он не переставал смеяться, откинув назад голову. Никогда не видела, как он смеется. Это было странное зрелище.
— Ах да, ты же теперь тоже фотограф.
Я вопросительно подняла брови, а Кай наконец-то перестал смеяться и пояснил:
— Я следил за тобой в интернете. За твоим аккаунтом на фейсбуке. Однажды там стали появляться фотографии. И очень недурные, я тебе скажу. Видно было, что девчонка не слишком шарит в настройках своей крутой камеры, но у нее интересное видение. Про некоторые снимки я думал, что тоже так снял бы.
— Вот как…
Даже сказать было нечего. Я никогда не думала, что он может за мной наблюдать.
— Мне правда понравилось, — добавил он уже серьезнее. — А сейчас я понимаю тебя. Это реванш.
— Ты прав, — без тени улыбк