Данная навек…
Ночь… а может быть,
Падает снег…
В глазах и правда пляшет снег, снег и тьма, снег и лед… Кровь останавливать некогда, в горле катается колючий шар, и она в первый раз промахивается.
Все равно,
бесконечной надеждой согрет…
Рывок, перехват руки, разворот – клинок, вбитый по рукоять кому-то в грудь…
Я иду… в этот город,
Которого нет!
Рывок – и знакомый хруст, к ногам оседает очередной труп; рывок-полуоборот, и тот, кто хотел ее сбить, становится щитом, принимая на себя зелье и два ножа. Сети кончились? Мокрые волосы липнут к лицу…
…где легко найти
Страннику приют…
От новых ран в грудь и предплечье уже почти не больно… Только двигаться тяжело. «Так тяжело, мама…»
Где наверняка…
Помнят и ждут…
Не подпускать близко… «Ну же, Лина, соберись! В последний раз!»
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин!
Мне до него последний шаг,
Но этот шаг длиннее жизни!
Длиннее…
…Он летит ей в лицо, широкий метательный нож с темно-алой плоской рукоятью. Привет от Зои?
Не уклониться. Не успеть. Такое тяжелое тело, не свое, нет сил…
И не надо.
Последние секунды жизни растягиваются, вьются истончающейся до тумана нитью… гаснут…
«Леш…»
Нож остановился.
Все остановились. В пещере замерло все. Даже воздух…
Странно-холодный, ледяной просто… воздух… он стал каменным. И сжал, как в тисках.
Что-то дернуло ее вверх, небрежно и сильно, точно игрушку. Встряхнуло, вынуждая поднять голову, посмотреть в светлые глаза, полные тьмы.
– Наконец-то ты удостоила нас своим присутствием, – отзвуком подступающей бури звучит знакомый низкий голос… – мой верный феникс.
Глава 49Живой эльф!
Мир Земля. Новое убежище
Рита была ведьмой. Просто ведьмой. Самой обычной, слабенькой. Зато она понимала в травах и всюду таскала их с собой. Даже сюда два мешка приволокла. Так что в спешно разбитом лазарете работать пришлось именно ей.
И если с легкоранеными все было более-менее понятно, то что делать с тяжелыми, Рита не знала. Особенно с Валентином (тяжелый криз) и теми двумя мальчишками, что явились последними на одном телепорте, причем, кажется, поврежденном – слишком сильно пареньков шмякнуло об пол, а они и так с переломами оба. Вон до сих пор в сознание не пришли, хорошо хоть живы. «Ох, мальчики, скорей бы уже отвар настоялся, чтобы хоть подкрепить вас немного».
– Пить… – прошелестело в пещере-комнате. Опытным глазом найдя очнувшегося раненого, Рита встала. А когда вернулась на место, то едва удержала вскрик – у постели одного из мальчиков обнаружился человек! Нет, эльф. Серебристые волосы, темные глаза со звездами зрачков.
– Не волнуйся, – проговорил тихий голос. – Я пришел к сыну.
Глава 50Белый плен
Мир Земля
Лина
Белый пол и белые стены.
Белый холод в груди.
Белые оковы на руках. Тонкие серебряные браслеты выглядят даже красиво на смуглой коже запястий, но, с тех пор как она открыла глаза в этой мертвой белизне, феникс ни разу не шевельнулся. Блокираторы?
У нее не осталось сил. Ни дарованных Повелителем, ни своих. Даже человеческих не осталось. Нет сил встать, нет, хоть и раны уже кто-то залечил. Кто? Она не помнит.
Ничего не помнит после безжалостных светлых глаз, сжегших последнюю надежду. После брошенных в лицо слов «мой верный феникс». Темнота и забытье захлестнули сознание, но и там она слышала это. Верный феникс… Верный… Как пинок, как пощечина, как… Она осталась жива. Хуже некуда. Все.
Кто-то ее переодел, пока она была без сознания. Алая рубашка, подаренная эльфом, отцом Линдэ, исчезла. Теперь на ней был темный костюм из какой-то легкой ткани. Рубашка и брюки. Кто-то залечил раны. Даже волосы – она подняла руку и потрогала – расчесали и заплели в косу. Кто? Зачем? При каждом свидетельстве этой неожиданной заботы становилось все страшнее.
До дрожи.
Она жива.
И не сможет умереть, пока этого не захочет Повелитель.
Пока… не рассчитается за предательство.
Лина закрыла глаза.
Страшно…
Не уйти. Не умереть. Не просить, как бы тошно ни пришлось.
Держаться. Остается только это.
Держаться…
Вадим возник в белой комнате как ожившая тьма. Как грозовая туча.
– Встать, – прозвучал его голос, негромкий и странно бесчувственный, с интонацией, которой она еще никогда не слышала. – Неужели ты забыла, как вести себя во Дворце, мой верный феникс?
Тон ровный, очень ровный, как натянутая нить. Натянутая до звона.
Он слишком внезапно появился, чтобы среагировать как надо. А как надо? За эти полгода она отвыкла стоять на коленях. «Больше не встану. Не хочу». И, соскользнув со своего странного ложа, Лина осталась стоять, едва не пошатнувшись от накатившей обморочной слабости.
Она не хотела устраивать демонстрацию – до ужаса страшно было Его злить, – но что еще оставалось? Если выбора нет, если смерть ждет при любом раскладе, лучше встретить ее достойно. Не унижаясь. Слишком часто приходилось поступать против своей воли. Переступать через себя. Больше не надо.
– Что ж я не слышу даже «милорд»? – обманчиво мягко пророкотал низкий голос. – Как обидно! Никакого уважения к своему Повелителю? А как же с верностью? Тварь!
Нить лопнула со звоном – Лину впечатало в стенку, запястья и щиколотки резануло дикой, судорожной, невозможной болью… Тело выгнуло как под током, скрутило и смяло. Пол ударил в лицо…
…Белый, очень белый пол, на котором медленно растворяются следы крови. Исчезают. Ни капельки. Руки… болят… очень…
Вадим смотрел на нее не отрываясь. Глаза в глаза. Он же выше… Почему взгляд… прямой?
«Потому что ты висишь на стене», – буднично пришел ответ. На руках. На тех самых браслетах.
– Как тебе новые блокираторы? – приветливо осведомился Вадим. – Эффективность двести процентов. И цепей не надо, которые так не понравились когда-то моему братцу.
Молчание.
Глаза цвета старого льда жгут.
– Я и без них могу обойтись…
Одно движение пальцев, небрежное, почти ласкающее – и пол снова рвется к глазам, бьет по коленям… Он все-таки поставил ее на колени…
Привыкай.
Она напряглась, когда Вадим сделал шаг вперед, но он больше не трогал ее, даже не придушил своим любимым захватом. Просто стоял – неподвижно и молча, точно дракон перед внезапной атакой. Неподвижно… Леш никогда не любил стоять на месте, он всегда был в движении, всегда чем-то занят, тонкие пальцы ни на миг не оставались без дела. Не думай о Леше, только не сейчас! Просто… как-то он обмолвился, что раньше Вадим тоже был таким – непоседливым и живым. Когда еще был человеком. С некоторых пор Его Величество часто напоминал ожившую статую. А сейчас – скалу. Черный ледяной айсберг.
Почему так страшно? Она не юный эльф, в жизни бывало всякое, и к боли не привыкать. Как там говорил Леш? Немного больше боли. Ничего нового…
– Как тебе обстановочка?
С ума сойти. Мы будем вести светские беседы? Ладно.
– Неплохо, – ответила она без эмоций. – Усовершенствовалась.
Похоже, такого ответа Повелитель не ждал – светлая бровь удивленно дернулась.
– Кому что, – наконец уронил он как-то отвлеченно. – Леш не терпел цепей и подземелий. Их и получил. И еще получит, когда я его верну. Эта же комната специально для тебя. Ты ненавидишь лед и холод. Однообразие. Несвободу. Тут все в комплекте.
– Интерьер сами обдумывали? – Губы словно сами дернулись в намеке на злую улыбку. – Какая честь, милорд.
«Черт, Лина, да придержи ты язык! Придержи. Вадим все равно не убьет тебя, зато плохо будет очень долго. К черту! Мне больше некого беречь! Не для кого лгать. Его здесь нет. Хвала высшим силам, нет…»
– Заткнись, – безразлично посоветовал Вадим, и девушка закусила губу. При таком тоне она и в старые времена застывала. Не хотелось стать, например, крысой с оторванными лапками. Или вазой.
Молчание клубилось холодным туманом…
Он вдруг дернул ее к себе, так, мимоходом, небрежно. Как провинившегося щенка. И сдвинулся в сторону, мягко обходя по кругу застывшую фигурку – тигр, играющий с добычей. Только тигр не смотрит так.
– Ты посмела мне лгать! – наконец проговорил он тем же неестественно спокойным тоном. – Мне!
«И у меня получилось, милорд, правда? Именно поэтому вы так беситесь. Потому что до сих пор никто не мог обмануть вас. Никто. Только я. Приз фениксу!» Она невольно представила себе приз… и сдержала дрожь – лучше не думать.
– Ты же знаешь, что я не терплю предателей, Лина?
Эта спокойная интонация, эта обманчивая мягкость… от них сердце проваливается, от них так холодно… холодно…
Такая ярость.
– Ты ведь знала об этом? – Сильные пальцы с широким кольцом черного золота прошли по ее волосам, по виску, проследили линию скул, касаясь почти ласково. – Ты же умная девушка, ты догадывалась…
Губы пересохли сразу. «Нет! Не трогайте меня, милорд».
Как страшно.
– Какое наказание полагается за измену, мой верный феникс? – Пальцы скользят ниже, по горлу… – Отвечай, Лина. Память отшибло?
– Казнь, милорд. – У нее еще хватает сил чуть пожать плечами.
Ладонь переползает на грудь.
«Нет. Только не показать страха! Только не бояться!
Его лицо совсем близко. Неужели поцелует? Лучше б ударил».
Он словно услышал.
В светлых глазах полыхнула дикая ярость, и тут же голову дернуло назад, намотанные на кулак волосы словно ошпарило, а грудь просто раздавило болью.
Боль… Больно!
Толчок, отшвырнувший ее к стене, она почти не почувствовала.