Войдя в комнату принцессы утром, жених опасался застать ее в слезах, но вопреки ожиданиям Анелла была хоть и подавлена, но спокойна. Молча она позволила служанкам обрядить себя в красное с золотом свадебное платье. И также молча подала пришедшему за ней генералу руку. Генерал обратил внимание на неживую бледность ее лица и вялость движений, но чувства невесты мало его интересовали. Хорошо было уже то, что она не рыдала и не пыталась бежать или сопротивляться (узурпатор даже усмехнулся), Анелла никогда не отваживалась ему возражать. В его присутствии она вела себя как кролик под взглядом удава.
Жрецы в храме плодородия подвели их к алтарю, там генерал прочел традиционную формулу и надел брачный браслет на руку невесты. Та невыразительным голосом произнесла свою часть клятвы. Жрец подтвердил перед богами истинность клятв и объявил их супругами.
Когда молодожены вышли на крыльцо храма, толпа, заполнившая площадь (три дня до свадьбы генерал проводил на площади бесплатную раздачу зерна), разродилась скудными поздравлениями. Большинство собравшихся урфийцев мрачно молчали.
«Зря перевел зерно! — раздраженно подумал генерал. — Ну ничего, завтра я им припомню этот праздник!» Руфус широко улыбнулся толпе и помахал рукой, жена, точно заводная кукла, повторила его жест.
Свадебный пир продолжался до глубокой ночи, только с началом второй стражи молодые наконец проследовали в собственные покои. Безучастная ко всему Анелла в сопровождении служанок ушла принимать ванну. Камердинер тем временем помог переодеться генералу, и тот уселся на край брачного ложа в ожидании невесты. Принцесса вернулась одна. Сквозь полупрозрачную ткань сорочки проглядывали соблазнительные юные формы. Руфус поставил на пол недопитый кубок с вином. Девушка, даже бледная и усталая, была очень хороша собой. «В браке есть свои приятные стороны! — Генерал поднялся и двинулся к принцессе. — Если эта идиотка не станет брыкаться, я постараюсь доставить и ей удовольствие», — милостиво подумал он.
Неожиданно Анелла дернула завязку на груди, и сорочка мягко опала к ее ногам. В свете двух канделябров ее тело казалось золотистым и нежным, подобно лепесткам изысканных роз. Пухлые губы были чуть приоткрыты. Картину несколько портил отсутствующий взгляд, но генерал не обратил внимания на такую мелочь. «Да никак эта дура влюблена в меня!» — удивился генерал. Анелла между тем изящно подняла руки и принялась одну за другой извлекать шпильки из прически. Чувствуя, как возгорается его плоть, генерал шагнул к девушке и, обхватив за талию, резко прижал к себе. Его опытные руки оценивающе прошлись по спине и окружностям ягодиц. Анелла вынула последнюю шпильку с украшенным жемчугом навершием, и ее волосы-мягкой волной рассыпались по плечам. Руфус приблизил к ним лицо, чтобы явственнее почувствовать дурманящий цветочный аромат, и поцеловал молодую жену в шею. Маленький кулачок принцессы опустил длинное, отточенное острие булавки точно в ямку у основания затылка. Тело генерала судорожно дернулось и стало оседать на пол. Быстро и спокойно Анелла выдернула булавку из раны и, отступив на шаг, позволила Руфусу распластаться у своих ног. Смерть генерала была мгновенной, из раны на шее на ковер вытекло всего несколько капель крови. Не обращая больше на него внимания, принцесса подошла к стене и, дернув за стенной канделябр, привела в действие пружину потайной двери. Из ниши в стене в традиционном сером плаще вышел Дэйл.
— Славная девочка! — сказал он, пошевелив ботинком труп. — А теперь отдай мне заколку.
Все также безучастно та протянула окровавленную шпильку.
Дэйл поднял с пола сорочку и помог принцессе надеть ее.
— Извини, мне придется забрать мой подарок… — Колдун аккуратно снял с шеи девушки маленький золотой медальон. — А теперь ложись на кровать и спи.
Принцесса послушно улеглась на ложе и тут же уснула. Дэйл бросил еще один взгляд на мертвого генерала и привычно растворился в воздухе.
— Дело сделано! — сообщил он, спустя несколько минут материализовавшись в комнате, служившей жильем Председателю. — Девчонка сработала как надо. Теперь дело за вашим подопечным!
— Надеюсь, Руфус не успел пополнить колдунами свою армию, — проворчал Верлейн. — А то это сражение обойдется нам чересчур дорого!
Драконы не женятся. То есть нет у них никакой подобной церемонии. Но, чтобы рассеять суеверия возлюбленной, Г’Асдрубал женился на ней дважды: сначала они сыграли свадьбу в его замке на Горе, и гости были самые удивительные! (Но об этом в другой раз.) А потом они ненадолго вернулись во Вран, и там Белый рыцарь женился на «сестре» правителя по вранскому обычаю. Задерживаться в городе после свадьбы «родственники» не стали.
Быть женой дракона замечательно. И Мирре нравилась ее жизнь. Она искренне радовалась, когда гонец принес известие из Врана о том, что молодая жена правителя подарила ему наследника. И подарки мальчику отправила поистине царские. Спустя два года радостное известие повторилось, теперь Бинош родила Эйнару двойню, и тоже мальчиков. Мирра больше не обижалась на подругу, ведь все в итоге оказалось к лучшему! Зависти по поводу рождения у Бинош детей она тоже не испытывала. Г’Асдрубал объяснил, что у человека и дракона детей быть не может, но Мирра не считала подобную плату «за любовь» чрезмерной. Ей и без заботы о детях скучать не приходилось. У Змея было множество замечательных знакомых: в основном авантюристы всех мастей, но также и парочка ученых из Арканского университета, и так почитаемые Миррой эльфы. Кроме того, у Г’Асдрубала была потрясающая сестра.
Люсинда была моложе (лет на двести) и раза в полтора меньше брата (в драконьем обличье), имела не золотую, а серебристо-сиреневую (с темным гребнем) расцветку. В ее лице Мирра нашла себе новую закадычную подругу. У Люс на уме всегда был с десяток способов развлечься. Вдвоем они тайно летали в Сан-Аркан, где «зажигали» на дворцовом маскараде, и серьезно собирались обольстить арканского короля, но… были пойманы Г’Асдрубалом с поличным. Так что правитель Соединенного королевства вынужден был остаться верен своей королеве.
В «людском» обличье Люсинда гораздо меньше, чем брат, походила на человека. Ее кожа отдаленно напоминала змеиную, но была теплой и приятной на ощупь. На нежном, сиреневато-розовом лбу красовался отчетливый перламутрово-синий узор, похожий на Миррин, только видимый постоянно. Такой же темный узор вился и по плечам драконницы, от шеи до локтей. Изящные пальчики заканчивались хищными, но оттого не менее симпатичными коготками. Ну, а пронзительно-синие, с перламутровой поволокой глаза были и вовсе великолепны. Обычно, появляясь на людях, Люсинда наводила морок, так что постороннему взгляду ее экзотическая красота не была доступна, но и того, что оставалось на виду, вполне хватало, чтобы непрерывно пополнять список разбитых Люс мужских сердец.
Пятнадцать лет, если вдуматься, не такой большой срок, особенно если ты живешь с драконом и непрерывно путешествуешь с ним по далеким загадочным странам, и встречаешься с занятными людьми (и не только людьми), и занимаешься с ним любовью в самых необычных местах, и… У счастливой супруги были сотни подобных «и», и среди них пришла нежданная весть из Врана.
Эйнар умирал. Сердце у Мирры болезненно сжалось. После того раза, когда они сыграли свадьбу с Белым рыцарем, она больше не посещала Вран. (Он все же оставался городом несбывшихся надежд.) Попивая свежую драконью кровь, она и забыла, что не для всех в этом Мире время идет одинаково.
Вранский правитель умирал от старости. Он не был таким уж стариком (люди живут и до ста лет, и дольше), но жизнь ему досталась не из легких. Ни юношеский опыт общения с Арголом, ни заботы правителя в последние годы не прибавили здоровья.
Гонец, принесший в замок на Горе письмо от Бинош с просьбой немедленно приехать, был искренне опечален. Судя по всему, правитель Вранский сумел снискать любовь подданных. Мирре и Эрссеру пришлось потратить какое-то время на сборы, явиться во Вран в драконьем обличье Г’Асдрубал не мог, а весь путь на лошадях занял бы слишком много времени. Поэтому Змей «упаковал» пару лошадок, усадил уже привыкшую к воздушным путешествиям Мирру на загривок и взял курс на Вран. В безлюдной местности, в семи часах пути от города, они опустились на землю и пересели на лошадей. Вран изменился. Всю дорогу от ворот подковы лошадей выбивали дробь по булыжной мостовой, цитадель утопала в садах. Все это было очень похоже на то, каким мечтала увидеть город Мирра. Бинош вышла встретить их к самым воротам. Она не слишком изменилась со времени их последней встречи. Темные волосы не тронула седина, и морщины не избороздили лицо. Напротив, красота Бинош приобрела новые черты, этой зрелой женщине шло выражение спокойной властности, читавшееся на лице. Про таких говорят, что они с достоинством несут свое горе (или бремя). Глядя на Бинош, Мирра даже решила, что письмо было направлено поспешно и здоровью Эйнара непосредственно ничего не грозит. Видимо, поэтому она оказалась не совсем готова увидеть его на смертном одре. Жизнь покидала некогда могучее тело правителя. Нa загорелом лице не слишком заметны были старческие пятна, но густая Эйнарова шевелюра стала совершенно белой. Мирра опустилась на край кровати и сжала слабо дернувшуюся в попытке приветствия руку. Она хотела бодро поздороваться, но смогла выдавить только жалкую улыбку: губы предательски тряслись, и к горлу подступил ком.
— Жизнь странная штука! — тихо выговорил Эйнар. — Сколько бы ни жил, конец все равно кажется преждевременным, никак не успеваешь подготовиться, исправить ошибки…
— Ну что ты! — Мирра поборола подступающие слезы. — Какие у тебя ошибки? Ты Великий правитель, полководец, ученый! И… С чего ты взял, что это конец? Я спрошу Змея, наверняка есть какое-то лекарство…
— Старость не болезнь, — спокойно возразил Эйнар. — И я довольно долго боролся с ней, но… Впрочем, мне действительно грех жаловаться! Ты видела наш город? А моих детей?!
Мирра поспешно закивала, хотя повзрослевших сыновей Эйнара она еще не видела.