— Тетя Фаина — это кто? — настороженно спросил квадратный.
— Родня, — подумав, ответила Ася.
— Ваша родня? — уточнил квадратный.
— И моя тоже. Скорее всего — и ваша тоже. Но это не важно — чья именно. Просто родня… Родня всех людей доброй воли, во всем мире и его окрестностях.
— Нет, как это — не важно? — заволновался вдруг квадратный. — Я что-то никакой тети Фаины среди родственников не помню!
— Тетя Фаина, — позвала Ася, не отворачиваясь от трубки. — Вы Тугарину-змею с какой стороны родня?
Квадратный булькнул и затаил дыхание.
— Скорее всего, со стороны Чингисхана, — с готовностью ответила тетя Фаина, которая сидела тихо, подшивала полотенце и с интересом слушала разговор. — Если это точно Тугарин, а не самозванец какой-то.
Квадратный услышал, неуверенно возразил:
— Так я же русский… И имя, и по паспорту тоже…
— Он самозванец, — передала Ася тете Фаине.
— А, тогда, скорее всего, со стороны Лжедмитрия, — решила тетя Фаина. — Но это надо проверять. С самозванцами всегда так — никакой полной ясности. Может, там и поляки какие затесались. Одна моя двоюродная бабка за шляхтича вышла. Тоже самозванцем оказался. Никакой не шляхтич, а польский еврей.
Квадратный опять все услышал, засмеялся и с интересом спросил:
— Ася Пална, а вы по национальности кто?
— Это смотря с чьей стороны… Если со стороны Гейне — то немка. Если со стороны Пушкина — эфиопка. Хотя и у них тоже бог знает кто в предках ходил. Со стороны одной из бабушек — калмычка или казашка. Или туркменка. Правда, отец у нее был латышом. Да какая разница? Нам, татарам, все равно… Вы бы, господин майор, прямо сказали, что конкретно вас интересует. Я наводящих вопросов не понимаю, а может быть, даже боюсь понять. Вы не говорите, почему позвонили, и меня это настораживает. Там у вас действительно все в порядке? Или вы что-то хотите у меня узнать, но не можете сформулировать такой наводящий вопрос, чтобы я наконец поняла, что от меня хотят услышать?
— Какие это наводящие вопросы? Никаких наводящих, я всегда прямо спрашиваю… — Квадратный вздохнул и прямо спросил: — Ася Пална, а у вас глаза какие? Мы с Гонсалесом тут… э-э-э… разошлись во мнениях. Он говорит, что черные. А я же помню, что светлые совсем… Я же близко видел…
— Интересно, на что вы спорили, — хмуро сказала Ася, услышала возмущенное: «Как вы могли подумать!» — и спросила у тети Фаины: — Какие у меня глаза?
— Сонные, — уверенно ответила тетя Фаина. — Совсем сонные, спишь на ходу. Ну, так и пора уже, без пяти одиннадцать…
Квадратный и это услышал, спохватился, виновато заговорил:
— Да, действительно, вы же после работы, и дома, наверное, дела, а я тут мешаю… С моей стороны это непростительная вольность… Вам отдохнуть надо, а я звоню ночью… Не сообразил. Виноват. Спокойной ночи, Анастасия Павловна.
— Спокойной ночи, господин майор, — сказала она. — И не переживайте уж так-то… Тем более что звонок — это вольность еще простительная, а в ваши переживания я все равно не верю. Лучше проследите, чтобы больной Гонсалес соблюдал режим. И ни в коем случае не лежал на левом боку.
— Слушаюсь! Разрешите выполнять?
— Выполняйте. И очень старательно.
— Спокойной ночи, Ася Пална. До завтра.
— До завтра, господин майор. Спокойной ночи.
Ася положила телефон на стол и некоторое время задумчиво смотрела на него. Чего квадратный звонил-то? Если только затем, чтобы узнать, нашел ли ее Роман, то к чему был весь остальной театр у микрофона? Может быть, позвонить Алексееву, выспросить у него, что там на самом деле происходит? Но если бы происходило — Алексеев сам бы ей позвонил. Что-то в звонке квадратного все-таки было странным.
— А Тугарин заинтересовался, — загадочным голосом вдруг заметила тетя Фаина.
— Чем?
— Совсем уже не соображаешь, — вздохнула тетя Фаина. — Спишь на ходу… Он тобой заинтересовался. Чего тут думать? Не из-за Романа звонил. Не по службе. Просто так, поговорить с тобой хотел. Голос услышать.
— А-а, — успокоилась Ася. — Тогда ладно. Тогда я правда спать пойду, поздно уже… А то боялась — вдруг с больным опять чего-нибудь? Думаю: темнит чего-то, боится сказать… А если просто поговорить — тогда я спать спокойно буду… Спокойной ночи, тетя Фаина.
— Спокойной ночи, глупая, — ответила тетя Фаина и засмеялась.
Чего это они сегодня все смеются? Тетя Фаина смеется ни с того ни с сего, квадратный смеется ни с того ни с сего, даже больной Гонсалес во время перевязки смеялся ни с того… Нет, больной Гонсалес смеялся над ее веснушками. Но веснушки — это повод. А настоящая причина веселья больного Гонсалеса — это то, что оперированный глаз видит. И больного Гонсалеса можно понять.
А чего смеются остальные — этого понять нельзя. Завтра надо будет спросить.
Глава 5
Утром позвонила Светка. Очень официальным голосом отрапортовала:
— Анастасия Павловна, ночь прошла без эксцессов. Ситуацию контролировали доктор Алексеев, медсестра Шалимова и санитарка Стасова. Случаев нарушения режима не зафиксировано. Завтрак больному Гонсалесу доставлен в палату. Аппетит у больного хороший… Даже очень хороший.
— Благодарю за службу, — сказала Ася и засмеялась: — Светка, а ты чего это так развлекаешься с утра пораньше? Слушает кто-нибудь, что ли?
— Так точно! — доложила Светка.
— А, майор, наверное, — догадалась Ася. — Ты зачем его опять пугаешь? Для профилактики? Или все-таки какая-то причина есть?
— Так точно, — обиженным голосом сказала Светка. — Все-таки есть… Эти темнилы заранее не предупредили, а сегодня к больному Гонсалесу отец приедет. Ему свидание разрешено. Больному. Или отцу… В общем, отец в отделение придет. Кажется, в четыре часа… в шестнадцать ноль-ноль.
— Ну, придет и придет… — Ася никак не могла понять, что Светка от нее хочет. — Ну, заставишь его руки вымыть. Бахилы надеть… Что еще? Спиртом всего протри. На анализы пошли. Прокипяти с хлоркой и намажь зеленкой.
— Я свою работу знаю, — с законной гордостью отозвалась Светка. — Но то, что вы перечислили, — это все-таки объем работы, рассчитанный не для одного человека, Анастасия Павловна.
— А, ты хочешь, чтобы я пришла! — наконец поняла Ася. — Мне зачем-то надо встретиться с этим отцом, да?
— Так точно, — подтвердила Светка.
— А я ведь сегодня в ночь, — грустно напомнила Ася. — Хотела отдохнуть как следует, огородом заняться… Может, даже поспала бы немножко. Нет у тебя сердца, Светлана Алексеевна.
— Так точно, — твердо сказала Светка и вздохнула.
Ася тоже вздохнула. Спать днем она, конечно, не собиралась, а вот огородом заняться действительно пора бы. Интересно, с какой стати Светка решила, что Асе надо встретиться с отцом Гонсалеса? Скорее всего — только для того, чтобы лишний раз напугать ментов. Опять спектакль дурацкий устроить. А потом, тараща хитрые коричневые глаза, рассказать им страшным голосом, что не дай бог Асю Палну расстроить, она у нас колдунья, так что такое может сделать…
— Тебе просто скучно, — с упреком сказала Ася. — И скучно, и грустно, и совершенно некому руку подать. Сегодня в день кто дежурит?… Ну да, Лариса Ивановна. Она серьезная, с ней ментов не погоняешь…
— Ага, серьезная! — Светка недовольно посопела, помолчала немного и быстро заговорила уже другим тоном: — Ну, ушел наконец-то… А то стоит и стоит, медом ему здесь намазано… Ась, эта серьезная Лариса как пришла — так начала вокруг зэка отираться. Плотников сам зэку перевязку делал, а она рядом крутится: «Дай посмотрю, дай посмотрю»… И майору тоже глазки строит. Серьезная!
— Не одной же тебе всем глазки строить, — ехидно заметила Ася, — свои хитрые коричневые глазки… А? Небось Лариса опять в новых туфлях явилась, вот ты на нее и обиделась. Давай не темни уже, говори человеческим голосом, что ты там про отца Гонсалеса узнала. Ведь узнала же что-то?
— Да не то чтобы узнала… В общем, майор с кем-то по телефону говорил про этого отца. Я так поняла, что этот отец должен что-то знать о том, кто его младшего убил. И почему старшего посадили, а потом тоже хотели убить. Но до сих пор молчит и следствию не помогает… Примерно что-то в этом роде. Ведь это правда странно, да? Родной сын все-таки… А что Лариса в новых туфлях — мне категорически плевать. Все равно уже в бахилах ходит.
— Подожди, а при чем тут я? Я этого отца допрашивать, что ли, буду? — удивилась Ася, не обратив внимания на вариации на тему новых туфель. — Так я не следователь, а…
— Ну да, слабая женщина, — подсказала Светка.
— Правильно, — согласилась Ася. — Но вообще-то я хотела сказать, что у меня другая работа. Говори уж наконец, что ты там задумала. Зачем мне надо встретиться с этим отцом?
— К тете Фаине его отвезешь, — решительно заявила Светка. — Тетя Фаина его на раз расколет. Чего в прошлом году во сне видел — и то вспомнит. А то ишь ты — следствию помогать не хочет! Родной сын страдает ни за что, а он молчит!
— Ты-то откуда знаешь, что он ни за что страдает? — насторожилась Ася. — Подумать только, все уже всё знают… Тайна следствия называется! По радио, что ли, они все рассказывают?
— Никто ничего не знает, — строго сказала Светка. — В том-то вся и беда, что ни хрена они толком не знают… В общем, надо бы отца Гонсалеса к тете Фаине отвезти. Так что приезжай-ка ты часикам к пяти. Они уже посвиданькаются, ты его в охапку — и домой.
— Свет, ты все-таки странная… А если он не согласится со мной ехать?
— Ась, это ты странная, — рассердилась Светка. — Ты когда-нибудь видела мужика, который не согласился бы с тобой ехать?
— Да никто и не соглашается, — не очень уверенно сказала Ася. — Правда, я никого и не спрашивала, согласится или…
— В общем, так, Анастасия Павловна! — Светка, не дослушав ее возражения, опять заговорила голосом отличника боевой и политической подготовки. — Ваши указания выполняются персоналом неукоснительно! Все, о чем вы распорядились, будет выполнено к вашему прибытию!