– Значит, у тебя есть мечта? – язвительно спрашивает Нина. – Расскажи, какая она. Офис с панорамными окнами? Дорогая машина? Красивая жена-модель, которая будет украшать твои светские приемы?
Ее слова попадают точно в цель. Потому что именно об этом я и мечтал. И именно это казалось мне правильной, достойной жизнью.
– А что в этом плохого? – защищаю я свою позицию.
– Да ничего! – Нина подходит ближе, глаза сверкают. – Только зачем тогда сюда приехал? Продавай ферму прямо из Москвы, через риелторов. Зачем притворяетесь, что тебе это интересно?
– Я не притворяюсь!
– Притворяетесь! Ходишь тут, изображаешь заинтересованного хозяина, а сам уже прикидываешь, сколько можно выручить за землю!
– Откуда ты это знаете?
– А разве не так? – она останавливается прямо передо мной, чувствую жар ее тела. – Разве ты уже не подсчитали, что ферма убыточна, что содержать ее невыгодно, что лучше продать участок под коттеджную застройку?
Черт, она права. Именно об этом я и думал. И именно это я и планировал сделать.
– Хорошо, а что, по-твоему, я должен делать? Бросить все и остаться здесь? Стать сельским тружеником?
– А почему бы и нет? – вызывающе отвечает Нина. – Боишься испачкать свои нежные ручки?
– Мои руки не такие уж нежные.
– Да? – она хватает мою ладонь и переворачивает ее. – Смотри – ни мозолей, ни шрамов. Маникюр свежий. Это руки человека, который никогда по-настоящему не работал.
Ее прикосновение обжигает, чувствую, как мое возбуждение, которое немного утихло, снова нарастает. Она так близко, что я снова вижу каждую веснушку на ее носу и чувствую запах волос.
– А твои руки? – хрипло спрашиваю. – Покажи свои руки.
Нина вздергивает подбородок, протягивает мне свои ладони. Я беру их в свои, рассматриваю. Загорелые, с короткими ногтями, с небольшими мозолями от работы с вилами. Сильные, умелые руки.
– Вот это руки работяги, – говорю, не выпуская ее ладонь из своих.
– Отпусти, – тихо говорит Нина, но не пытается вырвать руки.
– А если не хочу?
– Марат...
– Что – Марат? Скажи, что вы на самом деле обо мне думаешь. Не о том, что я собираюсь делать с фермой, а обо мне. Как о мужчине.
– Ты не имеете права...
– Какого права? Права нравиться женщине? Права хотеть ее?
– Ты женаты?
Вопрос застал меня врасплох.
– Нет. Была невеста, но... мы расстались.
– Из-за фермы?
– Отчасти.
Вру не моргнув и глазом.
– Значит, не любили.
– Почему ты так решили?
– Если бы любил, нашел бы способ все уладить. А раз бросил при первых трудностях...
Она права, и это бесит меня еще больше.
– А у тебя? У тебя кто-нибудь есть?
– Это не твое...
– Дело, знаю. Но все равно спрашиваю.
– Нет.
– Почему?
– А зачем мне мужчина? – вызывающе спрашивает она. – Чтобы он бросил меня при первой же трудности? Чтобы обещал золотые горы, а потом исчез без объяснений?
– Кто-то уже так поступал с тобой?
В глазах мелькает боль, но она быстро скрывает ее за маской равнодушия.
– Неважно.
– Важно. Расскажите.
– Зачем это?
– Потому что я хочу вас понять.
– Понять? – она смеется, но смех получается горьким. – А что тут понимать? Обычная история. Деревенская девушка, городской принц, красивые обещания. А потом – пустота.
– И теперь ты всех городских считаете негодяями?
– А разве нет? – она смотрит мне прямо в глаза. – Ты же тоже городской. И тоже собираетесь все здесь разрушить и вернуться к прежней жизни.
– Откуда ты знаете, что я уеду?
– А разве нет? Честно говоря, представляешь ли ты себя здесь через год? Через пять лет?
Молчу, потому что честный ответ ее не обрадует.
– Вот видишь, – торжествующе говорит она. – Ты даже представить себе не можете. Для тебя мы все здесь – просто декорации. Временная остановка на пути к настоящей жизни.
– Это несправедливо.
– Справедливо! Потому что это правда!
Она пытается вырвать руки, но я не отпускаю.
– Нина, послушай...
– Что слушать? Очередные обещания? Клятвы в верности деревенской жизни? А потом, через месяц, ты продашь ферму и даже не вспомнишь наши имена!
– Ты не знаете, что я буду делать!
– Знаю! Потому что вы все одинаковые!
– Неправда!
– Правда!
Она стоит передо мной, дрожа от гнева, с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. И выглядит при этом так чертовски привлекательно, что у меня окончательно сносит крышу.
Я не помню, как это произошло. Просто в какой-то момент обхватил ее лицо руками и поцеловал. Жадно, отчаянно, пытаясь заглушить поток обвинений, которые ранят меня сильнее, чем я готов признать.
Сначала она замирает от неожиданности, а потом... отвечает на поцелуй. Ее губы мягкие и горячие, и от этого у меня окончательно кружится голова.
Мы долго целуемся, забыв обо всем на свете. И я понимаю, что влип по уши. Потому что после этого поцелуя продать ферму и уехать будет гораздо сложнее, чем я планировал.
Глава 7 Нина
Боже правый, я так не целовалась уже сто лет! А может, и вообще никогда так не целовалась.
Все мои защитные барьеры, которые я так тщательно выстраивала последние пять лет, рушатся в одну секунду. Стоило губам Марата коснуться моих, как все мои принципы полетели к чертям собачьим.
«Никаких мужиков», «сердце заперто на семь замков», «городские проходимцы» – весь этот бред испаряется под напором горячих, требовательных губ.
Его поцелуй жадный, почти отчаянный, и я отвечаю с такой же страстью. Руки сами тянутся к его плечам, пальцы впиваются в рубашку. Кожа под тканью горячая, мускулы напряжены, и от этого у меня все переворачивается внутри.
«Нина, очнись! – кричит остатки разума. – Ты же знаешь, чем это кончится!»
Но тело не слушается разума. Я вся горю, словно меня охватил огонь. Марат целует так, словно это последний поцелуй в его жизни, а я таю в его объятиях, как масло на раскаленной сковороде.
Его рука скользит по моей спине, поднимается к затылку, пальцы запутываются в косе. Он слегка откидывает мою голову назад, обнажая шею, и я задыхаюсь от острого удовольствия. Косынка соскальзывает и падает на пол, но мне все равно.
Марат переходит поцелуями на шею, его губы обжигают кожу, язык находит самую чувствительную точку под ухом, и у меня подкашиваются ноги. Я стону, запрокидывая голову еще сильнее, и чувствую, как он улыбается, прижавшись губами к моему горлу.
– Ты такая красивая, – хрипло шепчет он, и от его голоса по всему телу бегут мурашки.
Руки Марата опускаются ниже, обхватывают талию, затем бедра. Он приподнимает подол платья, прижимает меня к себе так крепко, что я чувствую его член. Твердый, горячий. И от этого я окончательно теряю голову.
«Что я делаю? – лихорадочно думаю, хотя продолжаю прижиматься к нему всем телом. – Он же подумает, что я какая-то... что я совсем сошла с ума без мужика и готова отдаться первому встречному!»
Стыдно. Позорно. Я же не девчонка, чтобы так терять голову от первого поцелуя!
Но, с другой стороны... А что, если просто отключить мозг и получать удовольствие? Почему бы не использовать нового хозяина в своих интересах?
Он все равно скоро уедет в свою Москву и забудет о моем существовании. А у меня останутся хотя бы воспоминания о том, каково это – быть желанной.
Пока я размышляю, Марат не теряет времени даром. Его руки уже мнут мои ягодицы, сжимают их, притягивая меня еще ближе. Вторая рука находит край декольте, оттягивает ткань вниз, обнажая грудь.
– Боже, какая ты шикарная, – выдыхает он, в его голосе столько восхищения, что у меня перехватывает дыхание.
Никто никогда не говорил мне таких слов. Вадим называл меня «миленькой», Гришка – «племенной буренкой». А этот городской красавчик смотрит на меня как на богиню.
Марат наклоняется, его губы накрывают мой сосок, я чуть не кричу от наслаждения. Он целует, посасывает, легко прикусывает зубами, и волны удовольствия прокатываются по всему телу.
Кажется, еще немного – и я кончу прямо так, стоя.
– Марат... – выдыхаю, сама не понимая, что хочу сказать.
– Что, сладкая? – он поднимает голову, смотрит на меня горящими глазами.
Сладкая! Господи, как же давно никто меня так не называл!
– Я... мы не должны...
– Почему? – он снова целует мою шею, и мысли разлетаются в стороны. – Ты этого хочешь, я хочу. Мы взрослые люди.
Да, я хочу. Хочу так сильно, что готова сгореть от этого желания. Но...
– Ты же уедешь, – говорю, последний раз пытаясь быть разумной.
– Может быть, – честно признается он. – А может, и нет. Но это завтра. А сейчас есть только мы.
И он снова целует меня, не давая возможности думать. Его руки везде – на груди, на бедрах, под платьем. Я таю, растворяюсь в его прикосновениях.
Марат подхватывает меня на руки – и надо же, какой сильный! – усаживает на стол. Пиалы с вареньем звенят, пирог съезжает в сторону, но нам плевать на все это.
– Боже, как же ты мне нравишься, – шепчет, раздвигая мои колени, устраиваясь между ног.
Платье задирается до пояса, и я понимаю, что обратного пути нет. Да и не хочу я обратного пути. Хочу его, хочу забыться в его объятиях, хочу почувствовать себя женщиной, а не просто работягой с фермы.
Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, поднимаются выше, я выгибаюсь навстречу его ласке. Он касается меня там, где я уже вся влажная от желания, и я задыхаюсь.
– Такая горячая, – восхищенно шепчет он. – Такая красивая.
Я хочу что-то ответить, но могу только стонать. Его пальцы творят чудеса, он ласкает, дразнит, надавливает, и я чувствую, как накатывает волна наслаждения.
– Марат, пожалуйста... – молю, сама не зная чего.
– Что, сладкая? Что ты хочешь?
– Тебя, – честно признаюсь я. – Хочу тебя.
Он целует еще жарче, его руки торопливо расстегивают ширинку папиных брюк. Я помогаю ему, пальцы дрожат от нетерпения.