тобы произнести: — Извините, Макс, но я боюсь, что вам придется поискать другого кондитера.
Дейзи отошла и потерла руки друг о друга, добавляя хлопья полузастывшего шоколада к беспорядку на кухонном столе.
— Вы не возражаете, если я воспользуюсь вашей ванной перед тем, как вернуться в Лондон?
Глава 5
Макс открыл кран холодной воды, крепко сжал обеими руками керамический край раковины, закрыл глаза и подставил голову под струю воды.
Он стоял так в течение нескольких минут, снимая напряжение, пока холод не сотворил с ним маленькое чудо.
Макс выглянул в большое окно над раковиной. Его бабушка, работая в кухне, любила посматривать в это окно, наслаждаясь видом сада. «Мое окно в мир» — так она говорила. Это действительно был ее мир.
Однако для Макса этот мир уже давно не был своим. Но он поддерживал его в хорошем состоянии. Коттедж был единственным кусочком Англии, который принадлежал ему — и Фрее.
Макс нахмурился.
Здесь он надеялся провести две недели с дочерью. А вместо этого ему придется обойтись визитом в выходной, предшествующий ее дню рождения. Потом Кейт увезет девочку во Францию. Он, по-видимому, не увидит Фрею до самого Рождества. Этот год для нее определенно будет другим — ведь ее мама выходит замуж. У его маленькой девочки появится другая семья.
Мысль о том, что придется делить Фрею с другими людьми, была тяжела.
Покрутив головой и плечами, Макс втянул носом воздух и выдохнул, чтобы избавиться от усталости, которая легко овладела бы им, если бы он ей позволил.
Макс взлохматил мокрые волосы и принялся сушить их, чувствуя, как в душе растет чувство вины. Он нужен Фрее не меньше, чем она нужна ему, — но он также нужен и на плантации.
Балансирование между двумя главными в его жизни ответственностями — перед дочерью и перед плантацией — никогда не давалось ему легко. Он уже рисковал утратить связь с Фреей, когда потерял Кейт. Но они оба постарались сделать все возможное, чтобы сохранить эту связь. И вот Кейт выходит замуж.
Нравится ему это или нет, у Фреи скоро появится новый отец. Если она оцарапает коленку, то именно Энтон поцелует ее, чтобы быстрее зажила. Энтон будет читать ей сказки на ночь. Энтон обнимет и утешит ее, если она будет чем-то расстроена. Энтон будет помогать ей с домашними заданиями и подбадривать с трибуны во время школьных спортивных состязаний.
Макс распахнул кухонную дверь и вышел в сад, пытаясь успокоиться.
Надо что-то менять.
Ему необходимо всерьез заняться плантацией и обеспечить надежное финансовое будущее. Так что теперь он должен найти способ убедить Дейзи Флинн, что не является полным идиотом и что они успеют подготовиться к состязанию шоколатье.
Она приехала к нему из Лондона, чтобы работать над совместным проектом, а он — в ответ — постарался произвести впечатление человека, с которым нельзя вести никаких дел.
То, что произошло в мастерской, — его ошибка. Тот факт, что Дейзи в розовом сарафане была очень привлекательна, не имеет никакого значения, поскольку она не воспринимает его всерьез. Но эти ножки…
Нет. Они просто угодили в ловушку сиюминутного влечения. И ничего более. Ему просто показалось, что она хочет большего — так же как и он.
Что Макс может дать ей? Прежде всего, они лишь недавно познакомились. Попытка завязать с ней какие-то отношения, кроме деловых, была бы сумасшествием. Он уже погубил один роман из-за уверенности в том, что имеет право посвящать плантации сутки напролет и при этом не сомневаться, что жена всегда будет его ждать. Кому понравится такая жизнь? Он превратился в трудоголика, любящего свою работу больше всего на свете.
Макс взглянул на фотографию родителей, сделанную на Санта-Лючии. Они стояли перед плантаторским домом — его домом. Когда он был маленьким мальчиком, они давали ему все, чего бы он ни захотел. Он обязан спасти плантацию, с которой были связаны все их мечты.
И сделать это надо так, чтобы его дочь гордилась своим отцом.
Макс схватил губку и направился к садовому шлангу.
Горячая вода стекала по плечам Дейзи. Ей пришлось трижды намыливать губку.
Дейзи любила шоколад. Но не в качестве геля для душа.
Наконец она завернулась в банное полотенце и протерла запотевшее зеркало. Розоволицая молодая женщина смотрела на нее оттуда со слегка удивленным выражением.
Ее волосы растрепались, как обычно, и она не надеялась найти в этом коттедже щетку для волос или фен.
Насухо вытеревшись, Дейзи натянула нижнее белье, которое почти не пострадало, если не считать пятнышка на бретельке бюстгальтера, затем снова завернулась в полотенце, чтобы сохранить благопристойность. Макс невнятно пробурчал, что вымоется в кухне, но Дейзи не хотела рисковать. Вдруг она наткнется на него в коридоре, будучи в одном только нижнем белье.
Макс…
Дейзи уселась на табуретку и уставилась на дверь ванной комнаты, словно это был портал в другой мир, где может произойти что угодно.
Что предпринять?
С того момента, как она сообщила Максу, что уезжает, он стал немногословным. Он показал ей ванную комнату и спальню дочери, после чего скрылся.
Дейзи потерла лицо руками. В мастерской царил чудовищный беспорядок. Потребуются часы на то, чтобы разобрать оборудование, вымыть и высушить каждую деталь, прежде чем они смогут приступить к изготовлению новой партии шоколада.
Чувство вины заворочалось в уголке ее доброго сердца.
Макс заплатил вступительный взнос за участие в кулинарном состязании и забронировал для нее номер в отеле. Найти ей замену за такой короткий срок — дело нелегкое.
Но, возможно, это к лучшему — Макс еще не готов к работе с шоколадом. Пусть по-прежнему извлекает доход из продажи какао-бобов и изучает инструкцию. Желательно, перед тем, как опять включит Долорес.
Однако она не может прятаться в ванной весь день. Для них обоих будет лучше, если она одолжит у Макса какую-нибудь одежду, оставив сарафан сушиться в саду, и как можно быстрее уедет в Лондон.
Тогда все это останется позади.
Останется позади Макс. И его дочь Фрея. И этот хорошенький коттедж, и великолепный шоколад, который они сделали вместе. И то, как восхитительно она чувствовала себя в его объятиях…
О нет! Дейзи застонала и покачала головой.
Как ее угораздило попасть в такую ситуацию?
Что за идиотка! О чем она думала? Хотя, возможно, дело было как раз в том, что она вообще не думала.
Надо немедленно забыть об этом! Дейзи вздернула подбородок. Она сможет сделать это. Таково ее решение. Она поблагодарит Макса за предложение, но скажет, что оно ей не подходит. Ни в каком плане не подходит. Особенно в плане Макса.
Дейзи осторожно открыла дверь ванной комнаты и шагнула в коридор, в котором было странно тихо. Ни шума льющейся воды, ни гневных возгласов.
И тут она осознала, что ей чего-то не хватает, чего-то весьма важного.
Ее босоножки! Они остались в саду. Она не уедет без них.
Ее ступни начали замерзать. Может быть, мать Фреи оставила в коттедже пару тапочек, которую Дейзи одолжила бы? Иначе ей придется ехать в мокрой обуви.
Она вошла в маленькую, уютную, скромно обставленную спальню с низким потолком и прочными деревянными балками. Это была безукоризненная спальня, которая непременно понравилась бы любой маленькой девочке. Покрывало и занавески были сшиты из ткани с рисунком из бабочек и букетиков на светло-желтом фоне. Покрытые штукатуркой стены также были покрашены в светло-желтый цвет. На стене над комодом висели фотографии в рамочках.
Дейзи подошла к ним. На каждой было запечатлено какое-то событие из жизни Фреи.
На каждой из них был Макс со своей семьей.
Вот он — молодой отец, с любовью и изумлением глядящий на крошечного младенца, которого держит на руках улыбающаяся Кейт. Вот маленькая светловолосая девочка в желтом сарафанчике бежит по траве к своему папе. Вот Фрея в школе, на праздновании дней рождения и на рождественских праздниках.
У Макса в самом деле очень хорошенькая дочка, которая скоро начнет разбивать мальчикам сердца.
Дейзи села на край кровати и улыбнулась, глядя на фотографии. Именно так она хотела бы просыпаться каждое утро. Чтобы первым, что она видела, открыв глаза, были счастливые лица людей, которых она любит и которые любят ее.
Дейзи наклонилась и подняла розовый носочек, одиноко валявшийся на коврике. Ее мать умерла, когда ей было двенадцать лет. Она могла представить, как это, должно быть, тяжело для восьмилетней девочки — смириться с тем, что любимый папочка больше не будет жить с ней в одном доме и не сможет видеться с ней каждый день.
Интересно, висят ли в спальне Макса фотографии Фреи? Наверное, трудно уезжать от своей маленькой девочки, зная, что пройдут месяцы, прежде чем они снова увидятся. Что Макс говорил насчет Кейт? У нее появился жених?
Ого!
Макс Тревелейн, возможно, и не лучший в мире инженер, но он хороший отец. Тем не менее он пожертвовал возможностью быть всегда рядом с дочерью ради плантации. Но, по крайней мере, он предан Фрее и восхищается ею.
Дейзи покачала головой.
Его положению можно посочувствовать, но это не означает, что стоит идти из-за него на риск. Она очень близка к тому, чтобы открыть магазин своей мечты. Если Макс подведет их обоих на конференции, ее репутация серьезно пострадает.
Она подавила минутную слабость и, встав с кровати, сделала пару шагов по направлению к высокому гардеробу, стоявшему сбоку от камина.
С усилием открыв дверцу, Дейзи засунула руку внутрь, собираясь положить на место поднятый с коврика носок. И застыла как вкопанная.
Гардероб был забит детской одеждой. Балетные платьица с розовыми и белыми пачками. Праздничные наряды, брюки, свитера. Пижамы и крошечные пушистые тапочки, а еще шляпки, шарфики и курточки.
Макс хранил разнообразную одежду, чтобы Фрея в любую погоду чувствовала себя здесь комфортно.
Дейзи вспомнила то время, когда, вернувшись из кулинарного колледжа, обнаружила, что отец рассортировал, выстирал и выгладил всю ее старую одежду. Она так и не призналась ему, что большая часть вещей стала ей мала.