Джулия печально улыбнулась.
– Все нормально. Они весь твой мир. Ты хочешь их защитить. – Она проверила температуру смеси и, отстегнув одну лямку слинга, дала бутылочку Симоне. Малышка тут же вцепилась в неё. – Я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о них.
Мне хотелось ей верить.
Мы вместе вернулись наверх. Я заметил, что дверь в бывшую спальню Гайи открыта. Джулия проследила за моим взглядом.
– Мы с Симоной в порядке, правда.
Я зашёл в спальню. Как я и думал, Даниэле лежал на кровати, свернувшись калачиком. На нем была новая пижама с логотипом Супермена. При виде его несчастного маленького тельца у меня сжалось сердце. Всякий раз я смотрел на эту кровать и видел кровь, но ему здесь было спокойно. Я взял Даниэле на руки, и он прижался ко мне. Так хотелось, чтобы он как раньше позволял мне обнимать его. Я уложил его в кроватку и вернулся в комнату Симоны. Джулия, сидя в кресле-качалке, кормила Симону.
Заметив меня в дверях, Джулия строго сказала:
– Кассио, иди спать. Я серьезно. У меня все под контролем.
Медленно развернувшись, я вернулся в постель и почти сразу заснул. Ненадолго проснулся, когда позже Джулия вернулась в спальню, но на часы не смотрел. Она легла так близко, что я почувствовал ее тепло, но был совсем не против. Я снова задремал, когда по моей руке пробежались кончики пальцев.
Симона просыпалась ещё раз, но Джулия не дала мне встать и сама ее успокоила. Может, поэтому впервые за долгое время, проснувшись утром, я чувствовал себя отдохнувшим. Несмотря на недосып, Джулия встала сразу после того, как я умылся, и зашла в ванную комнату после меня.
Я вошёл в комнату Даниэле. Он уже проснулся и, как обычно, склонился над своим планшетом. Поначалу я пытался прятать от него гаджет, но сын выглядел хоть немного счастливым, только когда играл, так что я всегда возвращал планшет. При моем появлении он даже не поднял головы, только ссутулил хрупкие плечи. Я присел на корточки рядом с его кроватью, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ноль внимания.
– Даниэле, хватит. Убери его.
Никакой реакции. Я забрал гаджет и сложил на полку. Даниэле тут же начал орать. Не обращая внимания на его сопротивление, я взял Даниэле на руки. Его истерики рядом со мной ранили сильнее, чем пытки Братвы много лет назад.
Сглотнув ком в горле, уложил сына на пеленальный столик. Я будил его по утрам, это был наш ритуал с самого его рождения. Ему всегда нравилось это только наше с ним время… но больше нет.
Он скосил заплаканные глаза на что-то позади меня. Повернувшись, я обнаружил на пороге комнаты Джулию. Полным эмоций взглядом она смотрела на нас, держа подмышкой собаку.
– Лулу услышала, как ты плачешь, и пришла тебя проведать.
Даниэле притих, широко распахнутыми глазами наблюдая за собакой.
Джулия встала возле пеленального столика, чтобы собака могла смотреть на Даниэле, а Даниэле на нее. Я раздел сына, и на этот раз он ничего не имел против. Пока я менял ему подгузник, он, не отрываясь, круглыми глазами смотрел на собаку. Джулия достала из шкафа одежду и положила рядом. Джинсы, носки-кроссовки и толстовка с надписью «старший брат».
– Сегодня ты будешь в толстовке старшего брата, – расплывшись в улыбке, заявила Джулия.
Губы Даниэле едва заметно дрогнули, и мне пришлось ненадолго отвести взгляд. Прочистив горло, я выдавил:
– Ты отличный старший брат. И очень нужен Симоне.
Даниэле медленно кивнул и дал мне себя одеть. По большому счету, он мог одеваться сам, но, как и во многом другом, после смерти матери он отказывался это делать.
Я поднял его со столика, но не поставил на ноги, как делал всегда, а обнял и прижал к себе. Хоть он, не отрываясь, смотрел на Лулу, по крайней мере, не пытался вывернуться у меня из рук.
– Пойдем проведаем Симону.
Мы вместе отправились в ее комнату, и Джулия спустила Лулу на пол, чтобы освободить руки для Симоны. Собака помчалась вон из комнаты, очевидно, чтобы нагадить на мои дорогие ковры.
Едва она исчезла из поля зрения, Даниэле заёрзал. Я поспешил спустить его на пол, пока он не заплакал. Он сразу же отошёл от меня и, скорее всего, отправился на поиски планшета. Джулия взяла из кроватки Симону, но смотрела на меня. Сегодня утром сострадание в ее взгляде меня не разозлило, лишь навеяло тоску. С Симоной на руках она подошла ко мне и похлопала по груди.
– Он справится. Подожди. Время лечит.
Остался бы у нее этот оптимизм, знай она, что произошло?
Я мельком взглянул на часы.
– Мне пора идти. – И вдруг, сам не зная, зачем, обхватил ее щеки ладонями и легко поцеловал в губы. – Я очень ценю все, что ты делаешь.
Она удивленно посмотрела на меня. Я чувствовал такое же удивление с самой первой минуты нашего брака. Джулия оказалась совсем не такой, как я ожидал. Она могла бы истерить, как подросток, но вместо этого попыталась справиться с задачами, которые поставила перед ней ее новая жизнь. И справлялась она с ними с любовью и лаской. Это казалось слишком идеально, чтобы быть правдой.
Я спустился вниз. Элия уже поджидал меня возле машины, чтобы получить дальнейшие инструкции. Вспомнив о нашей ночи и сегодняшнем утре, я почувствовал слабые угрызения совести из-за нашей с ним договоренности, но этого было недостаточно, чтобы отказаться от задуманного. Джулия не сделала ничего, чтобы это заслужить, но мне нужна была абсолютная уверенность, пока ее очарование не обвело меня вокруг пальца и не заставило ослепнуть, не заметив горькой правды.
Мои дети не переживут ещё одного такого смертельного трюка своей матери.
13
Джулия
В груди защемило, когда вспомнила об утренней сцене между Кассио и Даниэле. Я видела, как ранила Кассио реакция сына. Я должна была как-то им помочь, но сначала мне необходимо выяснить, из-за чего Даниэле так себя ведёт. Почему-то не могла я представить, чтобы Кассио мог обидеть своего сына. Кассио определенно способен на любую жестокость, какую только можно представить. Слухи о его репутации дошли до меня даже в Балтиморе, но по тому, как он относился к своим детям, было ясно что он их любит. Нет, причина здесь явно в другом. Я чувствовала, что это как-то связано с Гайей, что было проблемой, потому что он отказывался что-либо рассказывать о ней. Даниэле вообще не говорил, и я сомневалась, стоит ли упоминать в его присутствии о матери. С Симоной на руках я отправилась на кухню. Заплаканный Даниэле семенил следом за мной. Он не мог найти свой планшет. Я заметила, что гаджет лежал на полке в детской, но решила пока не отдавать его Даниэле. Надо бы ему научиться жить без этой штуки. Совсем не полезно для здоровья ребёнка зацикливаться на компьютерах.
На кухне Сибил уже готовила вафли. Воздух наполнился ароматами ванили и жареного теста.
Элия с Доменико пока не появились, но я знала, что они где-то в доме, иначе Кассио бы не уехал. Лулу прошмыгнула под стол – наверное, надеялась на повторение вчерашнего представления. Но для собаки сладости явно не полезны. Даниэле опустился на колени перед столом и уставился на Лулу, а я направилась к Сибил.
– Даниэле, пусть она сама к тебе подойдёт. Лулу очень пугливая. Она рано или поздно подружится с тобой. Просто подожди немножко, ладно?
Он рассеянно кивнул, но не сдвинулся с места.
– Ты можешь пожарить немного бекона?
– Для собаки? – догадалась Сибил.
– Я не хочу силой заставлять его есть. Тем более сейчас, когда он мне ещё не доверяет. Пока это единственный способ накормить его завтраком.
Сибил кивнула. С явным неодобрением, но все же достала из холодильника бекон.
– Спасибо.
Вскоре пришел Элия. К моему удивлению, он сел рядом со мной. Как и вчера, он улыбался, слишком часто смотрел мне в глаза и дважды якобы случайно коснулся моей руки.
Это заметила не только я, потому что Сибил недовольно зыркнула на него.
Я решила проигнорировать его, просто потому что не знала, что с этим делать. Как и вчера, мой план заставить Даниэле поесть сработал на ура. Лулу получала по маленькому кусочку бекона за каждый кусочек вафли или банана, которые откусывал Даниэле. Как по мне, вариант беспроигрышный, и Лулу явно была со мной согласна.
– Думаю, мы можем все вместе прогуляться, чтобы Лулу посмотрела новые места. Ты не против? – обратилась я к Даниэле.
Он торопливо кивнул, заметно заволновавшись, что в свою очередь воодушевило и меня.
– Отличная идея. Погода хорошая, и не так холодно. Тут недалеко есть неплохой парк, – подал голос Элия.
– Прекрасно. – Я поднялась из-за стола. – Вы пока собирайтесь, а мне надо сказать Сибил пару слов.
Элия перевёл взгляд с меня на Сибил и обратно, затем поднялся и вышел из кухни.
Я отнесла грязную посуду к раковине, в которой Сибилла отмывала сковороду.
– Ты работала здесь со дня свадьбы Кассио и Гайи, так? – Я понизила голос, чтобы не услышали дети.
Я не знала этого наверняка, но по взгляду Сибил поняла, что мое предположение правильное.
– Да, работала.
Она принялась составлять тарелки в посудомоечную машину, стараясь не смотреть на меня.
– Какой она была?
Мои родители, конечно, встречались с ней на официальных мероприятиях. Она держалась как леди, была одета всегда с иголочки, но это ровным счетом ни о чем не говорило. Между внешностью и тем, что происходит за закрытыми дверями, есть большая разница.
– Я всего лишь на нее работала. И совсем ее не знала.
Я с подозрением посмотрела на неё.
– Как можно работать на человека много лет и не знать его?
Сибил закрыла посудомойку и принялась вытирать столешницы.
– Она всегда держалась подчёркнуто отчужденно. На кухне никогда не завтракала. Предпочитала, чтобы я побыстрее выполняла свои обязанности и уходила. – Она покачала головой. – Если хочешь узнать больше – лучше спросить у хозяина. Но я считаю, что тебе не стоит этого делать.