Взгляд у Кассио был как у раненого зверя.
– Ты можешь… – процедил он хрипло.
Кивнув, я взяла Даниэле на руки. Кассио с болью в глазах наблюдал за тем, как я переодеваю Даниэле в пижаму и укладываю в кровать. Кассио быстро чмокнул Даниэле в лобик, а затем мы вместе вышли и выключили свет.
Мы застыли в коридоре.
– Скажи мне правду. Если хочешь сохранить этот брак, если я хоть что-то для тебя значу, расскажи мне, что случилось, – взмолилась я.
Кассио опустил взгляд на мою забинтованную руку. Он стоял с убитым видом, в наполовину расстегнутой рубашке.
– Мне надо выпить. Составишь мне компанию? – И протянул мне руку.
Я помедлила в нерешительности, но, заглянув в его усталое лицо, приняла его руку и спустилась за ним вниз по лестнице.
Сибил торчала в прихожей, с тревогой глядя на нас.
– Я приготовила минестроне. Оставила на кухне. Не знала, будете вы сегодня ужинать… – Она запнулась. Наверняка она слышала звуки борьбы и видела, как уходил Кристиан.
– Мы не голодны. Иди домой, – рявкнул Кассио.
Сибил встретилась со мной взглядом. Я улыбнулась ей.
– Спасибо за то, что приготовила нам ужин. Желаю тебе приятно провести вечер с мужем.
Она помедлила, затем схватила сумочку и пальто и выскользнула за дверь. Кассио сильнее сжал мою руку и потащил меня в гостиную. Как всегда по вечерам, в камине горел огонь. Обычно от него становилось спокойно на душе, но сейчас огонь не мог рассеять холодный липкий страх, просочившийся в сердце. Кассио выпустил мою руку и подошёл к бару.
Опустившись в одно из кресел перед камином, я вытянула босые ноги, наслаждаясь его теплом.
– Мне тоже налей.
Кассио что-то недовольно буркнул себе под нос, но пару мгновений спустя протянул мне стакан с янтарной жидкостью на дне. Я забрала и отпила немного.
Кассио устроился в кресле рядом со мной. Поболтав кубик льда в своём стакане, пристально посмотрел на меня.
– Я знал, что рано или поздно дойдёт до этого. По-другому быть не могло. Именно так все и должно было закончиться.
– Ничего ещё не закончилось. Нет, если ты этого не позволишь. Ты правда хочешь меня потерять?
Кассио сделал глоток и с горечью улыбнулся.
– Разве я уже не потерял тебя?
– Нет, но так и будет, если ты не перестанешь скрывать от меня правду. То, что случилось сегодня… Я не смогу тебя простить, если не расскажешь, что заставило тебя вести себя таким образом. Помоги мне тебя понять.
Кассио опустошил свой стакан и уставился на пламя.
У меня зазвонил телефон, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Лицо Кассио помрачнело, но я ответила на звонок. Мне даже не надо было смотреть на экран, я и так знала, кто звонил.
– Кристиан, я в порядке.
– Я связался с несколькими верными людьми в Балтиморе. Отец, конечно, не станет вмешиваться, но если нужно, я помогу тебе. Одно твое слово, и ты будешь свободна от него.
Это расценят как предательство. Учитывая, что сейчас творится в Семье, и как легко мог взорваться Лука, я не могла позволить Кристиану даже думать о подобном.
– Нет, все хорошо, правда. Можем завтра поговорить.
– Джулия…
– Завтра. – Я нажала отбой. – Кассио, тебе придётся объяснить этот взгляд.
Он выгнул бровь, делая вид что не понимает меня. Я ни на секунду ему не поверила. В его глазах полыхала ревность, пока я разговаривала с Кристианом. У меня это даже в голове не укладывалось.
– Как ты смеешь даже на секунду подумать о том, что у меня может быть что-то с собственным братом? – наполовину опустошив свой стакан, я отставила его в сторону и опустилась на колени перед мужем. Я дотронулась до его сжатого кулака, лежащего на бедре. Кассио раскрыл ладонь, позволив мне переплести наши пальцы.
В его взгляде за злостью и подозрительностью таилась глубокая скорбь и ранимость. Только из-за последней я и не позволяла дать выход своей ярости.
– Прошу, скажи мне правду.
Кассио наклонился и страстно поцеловал меня.
Я нахмурилась. Момент для физической близости был совершенно неподходящим. Я хочу ответов.
– Мне нужен этот последний поцелуй, прежде чем твой взгляд навсегда станет таким же, каким ты смотрела на меня, когда я накинулся на Кристиана.
Он снова откинулся на спинку кресла и отвернулся к огню.
– Я убил свою первую жену.
Земля ушла у меня из-под ног. Я медленно убрала руку из его ладони, отчаянно надеясь, что не поняла его, но с ужасом осознавая, что не ослышалась.
Кассио мрачно усмехнулся. Он вгляделся в мое искаженное ужасом лицо.
– Не сам. Она покончила с собой, но сделала это из-за меня.
Я выдохнула с невероятным облегчением. Если бы оказалось так, что Кассио действительно убил собственную жену, я не смогла бы с ним остаться – не то, чтобы он когда-либо отпустил меня, об этом не могло быть и речи.
Я знала, что в наших кругах самоубийства происходят чаще, чем людям хотелось бы признать. Но как правило, это результат жестокости или отчаяния. Что такого Кассио сделал своей жене? Ко мне и к своим детям он был добр. Я не могла представить, чтобы он обижал свою покойную жену, разве что ее смерть повлияла на его поведение. Даже то, что он порезал мою руку… – и если это сделал не Кристиан – Кассио сделал это не специально. И после чувствовал себя виноватым.
– Почему? – спросила, наполовину страшась узнать правду, но я жаждала избавиться от темных теней прошлого и единственный способ сделать это – пролить свет на то, что случилось.
Кассио невесело улыбнулся. Пламя отбрасывало тени на его лицо, заостряя черты.
– Потому что я убил человека, которого она любила.
Я потеряла дар речи.
17
Кассио
Прошлое
Вчерашний день обернулся полной катастрофой. Как будто мало было из-за этих ебучих байкеров потерять двух человек. Хуже этого могло быть только то, что мы потеряли их из-за крысы. Я догадывался, кто это, но абсолютной уверенности не было. Многое указывало на Андреа. Позавчера он не пришёл на рождественский ужин, а сегодня должен был присмотреть за Гайей.
Я добрался домой только около полуночи, ожидая, что в это время, как всегда, все уже спят. Из гостиной в прихожую пробивалась полоска света. Шагнув в ее сторону, я обнаружил Даниэле на диване в гостиной. Сосредоточенно нахмурившись, он играл на маленьком планшете.
– Ты почему до сих пор не спишь?
– Я не мог заснуть. Дядя Андлеа дал мне эту штуку.
– Где он?
– Навелху с мамой. Они иглают.
Он даже головы не поднял, полностью поглощённый светящимся экраном. Именно поэтому я был против гаджетов.
– Играют?
Даниэле рассеянно кивнул.
– Ага. Дядя Андлеа дал мне эту штуку, чтобы я тоже поиглал.
– Ты посиди здесь пока, поиграй ещё, – велел я и направился к лестнице, по пути доставая пистолет. Стараясь не шуметь, осторожно поднялся на второй этаж и остановился у дверей спальни Гайи. Изнутри раздалось чьё-то кряхтение, а затем женский стон. На звуки пыток это совсем не похоже.
Я толкнул дверь. Она с грохотом ударилась о стену.
Открывшееся передо мной зрелище заставило кровь забурлить в венах. Гайя, моя глубоко беременная жена, скакала на своём единокровном брате, и оба были голые.
Моя жена трахалась с собственным братом! Какое-то время никто из нас не двигался.
Гайя вскрикнула и прикрыла грудь ладонями, как будто у меня было меньше прав видеть ее сиськи, чем у ее гребаного братца. По тому, как они переглянулись, я понял, что это длится уже давно. Возможно, даже дольше, чем мы женаты.
Я почувствовал, как разливается на языке горечь предательства, а вслед за ней непреодолимая жажда мести. Я захлопнул дверь. Андреа оттолкнул от себя Гайю и бросился к тумбочке, на которой лежал его пистолет. Я нажал на курок. Пуля прошила его ладонь, кровь брызнула во все стороны.
Андреа взревел от боли.
– Нееет! – завизжала Гайя, неловко поднялась на ноги и бросилась к оружию. Я оказался рядом с ней в два прыжка и обернул руки вокруг ее груди над животом.
– Нееет! – Она визжала и вырывалась из моей хватки. Я зажал ее рот ладонью и потащил в ванную комнату.
– Прекрати орать, – прорычал я. – Даниэле может услышать.
Она не прекращала. Ее не заботило то, что наш маленький сын это услышит. Затолкав Гайю в ванную комнату, я запер дверь и снова повернулся к Андреа. Тот уже начал оправляться от болевого шока. Гайя забарабанила в дверь. Андреа снова потянулся за пушкой. Я выстрелил, попав в другую ладонь, чувствуя странное удовлетворение от его истошного вопля. Захрипев, он завалился на спину, выставив перед собой искалеченные руки.
– Не трогай Андреа! Кассио, не смей! Или, клянусь, я убью ребёнка в моем чреве!
Уставившись на дверь, я замер, не в силах поверить в то, что сказала Гайя. Прошагал в гардеробную, нашёл скотч и наручники и вернулся в спальню. В таком состоянии Андреа не представлял для меня угрозы.
Я открыл дверь, и Гайя практически упала на меня. Заметив предметы у меня в руках, она отшатнулась, схватила мою опасную бритву и прижала к своему животу.
– Не трогай его, или я вырежу Симону из своего живота!
– Ты убьешь нашу дочь из-за какого-то мужика?
– Ни хрена ты не знаешь! – гаркнула она. – Я любила его всю свою жизнь. Он для меня всё!
– Гайя, положи бритву, и мы поговорим.
– Ты не выпустишь его живым, да? Я тебя знаю. Либо он, либо ты.
– И ты хочешь, чтобы умер я?
– Да. – Она сказала это не колеблясь. – Я так давно жажду твоей смерти. Только об этом и мечтаю.
Резко дёрнувшись вперёд, я схватил ее за запястье прежде, чем она что-нибудь сделала с собой или ребёнком. Несмотря на сопротивление, мне удалось связать ей руки и ноги и осторожно уложить на сваленные на пол полотенца. Я заклеил ей рот скотчем, чтобы Даниэле не испугался ее визгов.
– Я не могу позволить тебе убить нашего ребёнка.
В ее глазах плескалась безумие, когда я поднимался и выходил из ванной. Я прикрыл дверь с тихим щелчком. Андреа уже поднялся на ноги и брёл к двери, но я успел преградить ему дорогу. Приковав наручниками к батарее, я ему заклеил рот. Позже с ним побеседуем.