Опустив голову, я уставился на свои руки, красные от крови, а затем перевёл взгляд на бездыханное тело жены. Медленно притворил дверь, чтобы Даниэле случайно не вошёл. Красный отпечаток ладони остался на дереве, покрытом белой краской.
Не надо Даниэле на это смотреть. Я снова повернулся к жуткому зрелищу. Красные розы, которые по случаю нашей восьмой годовщины поручил купить горничной, валялись тут же рядом с распластанным телом. Красные розы, того же цвета, что и пятна крови на постели и белом платье жены. Отчаянная попытка спасти брак, который невозможно спасти. Доказательство моей несостоятельности.
Секунды шли, а я все стоял и смотрел на жену. Даже мёртвая она была прекрасна. В день, когда убила себя, она решила надеть свадебное платье. Оно по-прежнему сидело на ней как влитое. В свете лампы поблескивали стразы на лифе. На некоторые попали капли крови, отчего они стали похожи на рубины и сочетались с драгоценностями на ее ожерелье. Она даже уложила волосы в такую же прическу, какая была у нее в день нашей свадьбы. Как давно она это планировала?
Вытащив телефон, я набрал номер отца. Я редко звонил ему после ужина. По вечерам они с матерью смотрели классику или играли в нарды. Теперь, когда он ушёл на покой, у них появилось для этого больше свободного времени. В молодости, до свадьбы с Гайей я мечтал о такой же любви, как у них.
– Кассио, разве ты не должен прямо сейчас ужинать в ресторане вместе с Гайей?
Ужин, который должен выставить наш неудачный брак на всеобщее обозрение.
– Гайя мертва.
Молчание.
– Повтори, что ты сказал.
– Гайя мертва.
– Кассио…
– Кто-то должен убрать это, пока дети не увидели. Пришли бригаду чистильщиков и сообщи Луке.
Я повесил трубку. Мое внимание привлёк лист бумаги на кровати возле тела Гайи. Я осторожно подошел. Смерть меня не трогала – ведь я так часто становился ее предвестником – но все внутри меня восставало против того, чтобы приближаться к трупу жены. Вторая рука Гайи лежала на груди. Кровь из перерезанного запястья пропитала насквозь ткань свадебного платья. Безжизненные глаза уставились в потолок, даже мертвые они смотрели с обвинением. Я закрыл ей веки и дрожащими пальцами взял ее предсмертную записку.
Ее изящный почерк и дорогая бумага обещали любовное послание, но конечно, любовью здесь и не пахло.
В день нашей свадьбы часть меня умерла.
Ты отнял у меня всё. Каждый раз, когда ты был внутри меня, я представляла на твоём месте Андреа. Только так я могла вынести твои прикосновения. А потом ты и это забрал. Ты забрал у меня единственное, что я любила больше самой жизни.
Тогда, в самом начале, я считала, что ненавижу тебя. Но только сейчас поняла, что такое настоящая ненависть.
С тех пор, как ты убил Андреа, я каждый божий день пыталась найти способ уничтожить тебя. И наконец нашла. Я поняла, что если убью Даниэле и Симону, тебе конец. Ты любишь их так же сильно, как я любила Андреа.
И я собиралась их убить, чтобы заставить тебя страдать. Я хотела убить своих собственных детей, чтобы ты почувствовал ту же боль, какую каждый день испытываю я с тех пор, как умер Андреа. Вот как сильно я тебя ненавижу, Кассио!
Я все еще хочу их убить, по крайней мере, этого хочет часть меня. Но сегодня, когда склонилась над кроваткой Симоны, я так и не смогла этого сделать.
Не ради тебя. А ради Андреа.
Возможно, мои дети от него, а я не могу уничтожить последнее, что от него осталось, пусть даже ради того, чтобы разрушить твою жизнь.
Я надеюсь, что они от него. Надеюсь, что ты точно это выяснишь. И это и будет мой способ растоптать тебя. Мне бы хотелось, чтобы чувство вины за то, что ты сделал, заживо сожрало тебя, но зная о том, какой ты человек, даже надеяться на это глупо.
Мои родители знали о нас с Андреа. Они заставили меня выйти замуж за тебя. Они обманули тебя и разрушили мою жизнь.
Даже если я не могу рассчитывать на твое чувство вины, по крайней мере, могу положиться на твою мстительность.
Я читал письмо Гайи, затаив дыхание. Тело налилось свинцом. Уставившись на последние строчки, я не мог сдвинуться с места. Мне не жаль было потерять ее. Она никогда и не была моей. Она принадлежала Андреа даже после его смерти. Меня охватила глубокая скорбь из-за того, как это изменит жизни Даниэле и Симоны, а ещё исступленная ярость на людей, допустивших этот отвратительный хаос. На ее родителей, которые заставили ее выйти за меня, хотя знали правду. Это был инцест. Их любовь, так же как и наша, была обречена, но ее родители позволили мне налететь на открытый нож и не предупредили, когда я сам разрешил Андреа целыми днями проводить время наедине с моей женой.
Раздался стук в дверь, но я никак на него не отреагировал. Дверь открылась, Фаро скользнул внутрь и подошёл ко мне. Он что-то говорил, но слова доносились приглушенно. Затем он выхватил письмо у меня из рук. Я не возражал. Неважно, пусть читает.
– Кассио! – Он покрепче встряхнул меня, и, наконец, я сосредоточился на нем. Позади него, тяжело опираясь на трость, стоял отец. Он просматривал письмо, багровея от ярости.
– Кассио, не смей чувствовать себя виноватым! – проворчал он. – Именно этого она и добивалась. Она тебе изменяла, скорее всего, помогала брату сливать информацию байкерам, пыталась убить твоих детей. Она ни на йоту не заслуживает твоего сожаления.
Фаро заглянул мне в глаза.
– Ты ведь тоже не выбирал женитьбу на ней. Вы оба оказались в этом браке из тактических соображений. Ты виноват не больше, чем она.
И все же виноват.
– Я не знаю, что из этого видел Даниэле.
Отец поморщился.
– В любом случае, он ничего не поймёт.
– Я запер эту чёртову псину в кладовке. Она вся в крови, – подал голос Фаро.
Я рассеянно кивнул, вновь уставившись на Гайю. Моя жена убила себя из-за меня. Я стал последним гвоздем в ее гробу, но построили эту чёртову штуку ее родители.
– Позаботьтесь обо всем здесь. – процедил я. – Мне нужно кое с кем разобраться.
Отец вцепился мне в руку.
– Сынок, обещай, что не наделаешь глупостей.
Я редко видел в его глазах страх, но сейчас он за меня боялся.
– Это не та глупость, которой ты боишься. Это акт возмездия за трусость и преступление. – Я стряхнул его руку и ринулся к выходу.
Фаро догнал меня.
– Моя помощь тебе понадобится?
– Нет.
Я прыгнул в машину и двадцать минут спустя уже стучал в дверь дома родителей жены. Когда дверь открылась, я наставил на них пушку.
– Давайте побеседуем об Андреа и Гайе.
На следующий день служанка нашла их в спальне. Они оба застрелились, не выдержав горя после смерти сына и дочери. Таково было официальное заявление.
18
Кассио
Настоящее
Я медленно отвернулся от камина и посмотрел в глаза своей юной жены. Она побледнела и приоткрыла губы, с ужасом внимая моей истории.
– Когда я женился на Гайе, они с ее единокровным братом были любовниками. Я не знал. Ее родители предпочли об этом не распространяться. Может, теперь ты поймёшь, почему я так отнёсся к Кристиану.
Потупив взгляд, Джулия прикрыла рот ладонью, как будто ей противно на меня смотреть. И я не мог ее винить. Эта история шокировала даже отца и Фаро.
– О, мой бог!
Я поморщился. Терпеть не мог вспоминать, ещё меньше мне нравилось рассказывать про это, но хуже всего было выражение лица Джулии, когда она узнала правду.
– После свадьбы Гайя попросила меня сделать ее брата телохранителем. Я согласился, потому что мне казалось, что вдали от дома она несчастна. Подумал, что это может помочь. Я хотел, чтобы она была счастлива в браке.
Не поднимая головы, Джулия кивнула.
– А ее родители? Ты и их убил?
– Да. Они меня предали. И их ложь привела к смерти Андреа и Гайи.
Она резко выдохнула. Джулия хорошая девочка. Добрая и позитивная, пытается отыскать свет даже в темноте. Одну женщину я уже утянул в бездну. И отчаянно надеялся, что Джулию не постигнет та же участь.
– В предсмертной записке Гайя практически просила тебя их убить.
– Она слишком хорошо меня знала.
Иногда я делился с ней некоторыми подробностями своей работы – когда был чем-то сильно потрясён или когда она спрашивала сама, последнее бывало нечасто.
Джулия покачала головой. Она говорила, что наш брак обречён, если я не расскажу ей правду. Но сейчас у меня было такое чувство, что правда только что положила конец всему тому, что между нами зарождалось. Не больно было потерять Гайю. Во-первых, потому что она меня предала, и во-вторых, потому что я никогда ее не любил. Но я не могу лишиться Джулии, я этого не переживу. Мы не так долго были вместе, но за несколько недель нашего брака она изменила мою жизнь так, как я и представить себе не мог.
– Я ни разу не поднял руку на Гайю, и даже в тот раз. Джулия, каково бы ни было твое решение, ты не должна беспокоиться о своей безопасности. Я не трону тебя.
Джулия
Я не могла нормально вздохнуть. Я ужасно расстроилась, слушая, как Кассио хриплым печальным голосом рассказывает свою историю. Все оказалось хуже, чем я ожидала. Мне невыносима была даже мысль о том, что Кассио может быть с другой. Каково же было ему? Застать свою беременную жену с братом, с человеком, которому он доверял, а потом ещё выяснить, что твои дети, возможно, не от тебя. Это было так жутко, что даже представлять не хотелось. Я и за себя не могла поручиться, как поступила бы в подобной ситуации. Вряд ли стала бы кого-то убивать, но опять же меня не воспитывали для того, чтобы выживать в мафии.
Заметив мою гримасу, Кассио невесело усмехнулся.
– Да, Джулия, вот за кого ты вышла замуж. Если теперь ты будешь меня бояться, я пойму. И если решишь переехать в отдельную спальню, останавливать тебя не буду. Но ты должна понимать, что ради Симоны и Даниэле мы должны сохранить брак. Нельзя, чтобы они и тебя потеряли.