слаждения, но сдержалась. Кассио ввёл в меня два пальца, холодных от того, что он держал кубик льда.
Я двигала бёдрами ему навстречу, желая большего, отчаянно нуждаясь в большем. Он просунул один из пальцев мне в попу и надавил.
– О боже, – всхлипнула я. Два пальца в киске, кончик одного в попе, рот Кассио на клиторе – и я забилась и распалась на молекулы. Он теснее прижался ко мне лицом, одновременно глубже скользнул в задний проход. Сильнейший оргазм притупил боль. Совершенно опустошенная, я рухнула к нему на колени.
– Что это было? – наконец смогла выдавить я.
– Кроме того, чтобы отшлепать, мне хотелось много чего ещё сделать с твоей великолепной задницей.
Я фыркнула.
– Тебе понравилось?
– Ещё не определилась, но скорее нет, чем да.
Он от души расхохотался.
– Возможно мне удастся тебя переубедить.
– Возможно. Но тебе придётся быть очень-очень убедительным, используя своя язык, чтобы я согласилась попробовать ещё раз.
Он погладил меня по бёдрам и спине, а я улыбнулась про себя. После разговора с Мансуэто я промучилась весь день. Теперь мне стало легче. Все останется по-прежнему. Я продолжу скрывать от Кассио правду ради него самого и детей.
– Мне кажется, Симона сказала первое слово.
– Что она сказала? – Голос Кассио звучал устало, ещё ниже чем всегда.
– Па, это немножко похоже на папа.
Кассио сжал мою руку, но ничего не сказал.
– Я тут задумалась, как она должна меня называть. Даниэле называет меня Джулией, но… – я судорожно сглотнула, не решаясь произнести это вслух – …но подумала, может, Симона захочет называть меня мамой. Она не помнит Гайю, и будет жаль, если ей некого будет назвать мамой. Она…
Кассио прервал мое бессвязное бормотание, заткнув меня поцелуем.
– Ты права. Теперь ты ее мама, так что пусть она тебя так и называет. Поначалу, возможно, будет путаться, потому что Даниэле зовёт тебя Джулией.
– Да, но это нормально. Я не буду на них давить. Я просто счастлива, что они оба мне доверяют.
– Это потому, что ты приняла их с самого первого дня. И никогда не упрекала ни их, ни меня, как бы тяжело тебе ни было выполнять свои обязанности.
– Поначалу я чувствовала себя обязанной это делать, но теперь все изменилось, и эта семья стала моей жизнью.
22
Джулия
Первые наши летние каникулы мы провели в бунгало. В начале июня на безоблачном небе ярко светило солнце. По прогнозу погоды в ближайшие дни дождей не ожидалось. Кассио на неделю отложил дела, но это не гарантировало, что в случае непредвиденных обстоятельств ему не придётся вернуться. Но я все равно была в восторге от перспективы отдохнуть на побережье всей семьей.
Я нарядила Симону в миленький купальник с рюшами и подсолнухами, смешные солнечные очки и соломенную шляпку. Сама я надела похожее бикини, только без рюшечек, и все равно мы с ней смотрелись очень мило – как две близняшки. Даниэле надел свои любимые плавки с Суперменом.
Кассио был таким аппетитным в этих своих шортах для плавания. Он потащил Даниэле в воду, пока мы с Симоной мочили в Атлантическом океане только ножки. Я предпочитала воду потеплее и не понимала, как Кассио с Даниэле могут с удовольствием плескаться в такой холодной воде. Симона была со мной согласна и взвизгивала, когда очередная волна набегала на ее крошечные пальчики. С сияющими радостными глазками она потянулась вверх:
– Мама, лучки!
Каждый раз, когда Симона называла меня «мама», сердце замирало. Иногда она говорила «Джула» – когда пыталась повторять за Даниэле, но выговаривала мое имя с трудом. Когда она впервые произнесла слово «мама», Даниэле немного расстроился, но я объяснила, что не пытаюсь занять место его мамы, и это лишь показывает, как сильно я их люблю и дорожу ими. Он успокоился.
Прижав Симону к груди, я любовалась, как Кассио несёт на плечах Даниэле. Любой, кто видел их вместе, понимал, что это отец и сын не из-за физического сходства, а из-за того, как они друг с другом общались. Это было так чудесно! У моих ног яростно заливалась лаем Лулу, переживая, что Кассио с Даниэле ушли без неё, но сама в воду заходить не решалась.
– Папа! – крикнула Симона и протянула к нему ручки. Кассио вышел из воды и опустил Даниэле на песок. Лулу тут же принялась его обнюхивать, как будто переживала, что океан мог нанести ему вред. Я передала Симону Кассио, и, поцеловав меня, он снова пошёл в воду.
Даниэле побежал вдоль кромки воды, а Лулу с лаем бросилась за ним, наступая ему на пятки. Шерсть у нее снова отросла, и теперь она превратилась в невозможно милый кучерявый пушистый комочек.
– Не так быстро! – крикнула я, когда Даниэле с Лулу чересчур расшалились, и Даниэле тут же споткнулся и упал. Я бросилась к нему, а Лулу принялась лизать ему лицо. Я опустилась на колени рядом с ним. Даниэле схватился за ногу и заревел. Он упал на камень, из пореза пониже колена потекла кровь.
– Все в порядке. Сейчас полечим.
Солнце над нами заслонила тень Кассио. Он отдал мне Симону, подхватил Даниэле на руки и понёс в дом. На руках у отца Даниэле немного успокоился. К счастью, зашивать рану не потребовалось. Промыв, Кассио залепил ее пластырем, все это время разговаривая с Даниэле тихим успокаивающим голосом.
Даниэле ни слезинки не проронил. Рядом с отцом он старался вести себя как большой мальчик. Кассио погладил его по голове.
– Фруктовый лед хочешь? – предложила я.
Он прикусил губу и потупил взгляд, болтая ногой.
– Даниэле? – Я опустилась перед ним на корточки, пытаясь понять, в чем дело. К моему удивлению, он внезапно обнял меня ручками за шею. – Эй, ты в порядке?
Я крепче прижала Даниэле к груди, не до конца понимая, зачем ему это нужно, но с удовольствием отдавая ему свою нежность.
– Мама, – прошептал он.
Я оцепенела. Кассио напряжённо застыл, с тревогой наблюдая за нами. Может, Даниэле вспоминает Гайю? Скучает по ней? Я медленно отстранилась.
Даниэле уставился на мой подбородок.
– Можно я буду называть тебя мамой?
У меня перехватило дыхание, и слёзы навернулись на глаза.
Лицо Кассио осталось непроницаемым. Я поцеловала Даниэле в щечку и снова прижала к себе.
– Да! Для меня нет большего счастья! Я люблю тебя, малыш.
Он начал всхлипывать, я тоже не смогла сдержаться. Кассио отвёл глаза, сглотнул, его кадык дёрнулся. Мгновение спустя он подошёл и, опустившись на колени, заключил нас двоих в объятия. Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как под рёбрами глухо колотится его сердце. Кассио по очереди поцеловал в макушку меня и Даниэле.
В тот день Даниэле при каждом удобном случае называл меня мамой – поначалу смущаясь, но позже с умилительным восторгом.
Вечером мы с Кассио сидели на качелях перед домом и любовались закатом. Мы ещё не обсуждали то, что случилось сегодня. На это не нашлось времени, ведь Даниэле и Симона все время крутились рядом.
– Я не ожидала, – призналась я Кассио, и он сразу понял, о чем я, без моих уточнений. Обнимая за плечи, крепче прижал меня к своему боку.
– Я тоже. Он достаточно взрослый, чтобы помнить мать, но мне кажется, со временем даже память поблекнет. Он был слишком мал, чтобы сильно к ней привязаться. В конце концов, это даже к лучшему.
– Наверное, ты прав.
Казалось ужасно жестоким радоваться, что Гайя умерла в таком молодом возрасте, но для Даниэле и Симоны так и в самом деле легче. Будь они старше – ее самоубийство ранило бы их гораздо сильнее.
– Однажды Даниэле и Симона начнут задавать вопросы о Гайе. Это естественное желание – узнать больше о своей настоящей матери.
Кассио тяжело вздохнул.
– Пока они не спросят, я не стану о ней рассказывать. В любом случае, что бы я им ни сказал, всё будет ложью.
– Не всё.
– Когда мы поженились, я думал, что минимизирую негативные последствия.
Я удивленно вскинула брови. Кассио ухмыльнулся.
– Я знаю. Не слишком романтично. Но ты должна была облегчить мне жизнь.
– Ты ожидал, что получишь няню в комплекте с сексуальными услугами?
– Не стану отрицать. Я не рассматривал вариант, что мы станем так близки, что мне понравится проводить с тобой время вне спальни и вообще после нашей первой встречи это казалось почти невозможным.
– Ты знаешь, как добавить романтики этому романтичному закату, – поддразнила я.
– Я не силён в романтике.
– Да неужели?
Кассио повернулся ко мне и погладил по щеке.
– Ты меня удивила и продолжаешь удивлять.
– Это ведь хорошо… да?
– Не то слово.
– Как думаешь, сможешь когда-нибудь полностью доверять мне?
– Я тебе доверяю. – Заметив скепсис в выражении моего лица, он добавил: – Доверяю, просто не уверен, что смогу когда-нибудь избавиться от терзающих сомнений, звучащих на подкорке сознания. Застукать вот так Гайю… – Он покачал головой и отвернулся к океану. – Я знаю, что многие люди способны творить чудовищные вещи. Я каждый день такое вижу. Поэтому трудно постоянно не ждать худшего.
Я его понимала. Невозможно даже представить, каково это – застать супругу за изменой, особенно с родственником.
– Я тебе не изменю. Буду изо дня в день добиваться твоего доверия, неважно, сколько времени потребуется, чтобы заткнуть этот терзающий тебя голос. Я люблю тебя.
Кассио наклонился, легко коснувшись своими губами моих.
– Если кто и может заткнуть этот голос, так это ты. Ты вдохнула в меня новую жизнь.
– Ты о своей новообретенной потенции? – ухмыльнувшись, поддразнила я.
Кассио не улыбнулся в ответ. Он гладил меня по волосам, следя за тем, как скользят по ним пальцы.
– Я обо всем. Я был мёртв внутри, каждый следующий день был похож на предыдущий. Существовал только ради работы, ради будущего детей. Но за всем этим забывал о настоящем, забывал жить. Ты показала мне, как важно наслаждаться жизнью здесь и сейчас, участвовать в жизни моих детей, а не только планировать их будущее. – Он поцеловал меня. А затем порочно улыбнулся. – Но моя новообретенная потенция – безусловно, еще один плюс от появления в моей жизни тебя.