– Нет, – рявкнула я и резко опустилась на пол. Опешив, Кассио едва успел придержать меня, чтобы смягчить падение. Я уселась на пол как капризный ребёнок или как глубоко беременная женщина, полная решимости во что бы то ни стало спасти любимого мужчину. – Я никуда не уйду. Я остаюсь здесь. Тебе придётся меня тащить.
Кассио покачал головой, но в его глазах отразилось восхищение. Наклонившись, он без проблем поднял меня, несмотря на мои протесты. Донёс до двери и поставил, придерживая за талию, чтобы я не попыталась снова сесть на пол. Сминая ткань, я вцепилась в его рубашку. Он приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок.
– Сладкая, езжай домой. – В сиплом голосе слышалась мольба.
Я прижалась к нему, слезы затуманили мой взор.
– Поклянись, что вернёшься ко мне.
Кассио оглянулся на Луку, и несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза.
– Клянусь.
Элия встал со мной рядом, и когда Кассио дал ему знак, он придержал меня за плечи и вывел из номера. Я посмотрела через плечо на Кассио, который ободряюще улыбнулся мне, прежде чем дверь захлопнулась. Неужели Кассио солгал мне о том, что вернётся домой?
25
Кассио
Я захлопнул дверь перед испуганным лицом Джулии и повернулся к Луке. Он так и стоял, держа пистолет в опущенной руке. Несмотря на почти непреодолимое желание достать своё оружие, я не стал этого делать. Я относился к Луке с большим уважением, а он выделял меня из прочих младших боссов. Однако это вовсе не означало, что он не может меня убить. Он не колеблясь убьет любого – будь то мужчина или женщина. Исключение сделает для своей жены и детей – наверное.
– Ты солгал мне про Андреа.
– Я не лгал. Опустил часть правды.
Лука нехорошо скривил губы.
– Найдутся те, кто сочтут, что опустить часть правды – значит солгать.
– Для меня имеет значение только то, как сочтешь ты.
Лука шагнул ближе. Его пистолет по-прежнему непринужденно болтался дулом вниз. И его вид мог кого угодно ввести в заблуждение, но только не меня. Я слишком хорошо его знал. Лука был прирожденным убийцей. Немного найдётся мужчин настолько же опасных, как он, – неважно, с оружием он или без.
– Если бы это было действительно так, ты бы рассказал мне все, ещё когда я спрашивал.
Я кивнул.
– Андреа был моим солдатом. Когда я убил его, это было решение босса Филадельфии.
– Кассио, Филадельфия принадлежит мне. Весь Восток мой. Ты и остальные мои младшие боссы правят в моих городах от моего имени. Не забывай об этом.
– Я и не забываю. Но ты доверяешь мне руководить Филадельфией так, как я считаю нужным, и ты знаешь, что я делаю это хорошо. Ты же не ждешь, что я побегу тебе докладывать о каждом инциденте в городе? Ты доверяешь мне разбираться самому.
– Чего я жду – так это того, что ты сообщишь мне, если появится предатель в Семье.
– Андреа был стукачом.
– Это точно? Или он просто был мужиком, который трахал твою жену?
Будь на месте Луки любой другой – я бы не стал сдерживаться и дал бы выход своей ярости.
– Он успевал и тут, и там. Вице-президент МК Тартар в Филадельфии, с которым я разделался, признался мне, что у них есть контакт и по описанию он походил на Андреа.
– Ты выбил из Андреа признание?
– Я должен был это сделать, – признался я и выдержал взгляд Луки. – После нападения на клуб я вернулся домой и обнаружил, что наверху моя голая глубоко беременная жена скачет на моем шурине, ее собственном брате, а внизу сидит мой маленький сын, который думает, что они там играют в какую-то игру. Когда я припер Андреа к стенке, он похвастался, что трахает мою жену с самого первого дня нашего брака и что мои дети не от меня. Я голыми руками забил его до смерти, переломал все чертовы кости в его теле, превратил его ебучее лживое лицо в месиво, пока у него глаза не вылезли из орбит. И я бы сделал это снова.
Лука кивнул, потому что слишком хорошо понимал, на что способна бешеная ревность.
– Это ты убил Гайю?
– Нет. Я даже не думал об этом. Она покончила жизнь самоубийством, я сказал тебе правду. Она по нему очень горевала.
На это раз от боли прошлого сердце не заныло. Гайя осталась в прошлом. Джулия – мое настоящее и будущее. Она показала мне, что значит полюбить женщину так же сильно, как я любил своих детей.
Лука вернул пушку в кобуру.
– От своих людей я жду правды.
– Я не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что Гайя мне изменяла.
Мне невыносимо было признаваться в этом, но Луке следует знать. Я поклялся Джулии, что вернусь к ней, и потому должен приложить максимум усилий, чтобы сдержать клятву.
– Понимаю, – просто сказал Лука. – Я прослежу за тем, чтобы Феликс держал свой поганый рот на замке, если ты не хочешь огласки правды.
Правды о Даниэле и Симоне, о том, какая кровь течёт в их жилах, о том, почему они не похожи на меня.
– Даниэле и Симона мои дети, и точка. Я не хочу, чтобы когда-нибудь они узнали правду.
– Как скажешь. – Лука взял телефон.
– Я сам разберусь с этим.
Лука кисло улыбнулся.
– Твоей жене может не понравиться, если ты убьешь ее отца, и Феликс может сделать ставку на это. Однако Феликс знает, что я без колебаний покончу с его никчемной жизнью.
Я опустил голову. Лука и раньше убивал членов Семьи, так что на пощаду Феликсу нечего рассчитывать.
Лука приложил телефон к уху.
– Эээ, Феликс, я слышал, тебе удалось раздобыть кое-какую интересную информацию. Ты уже кому-нибудь рассказал? – Лука подождал его ответа. – Вот пусть это так и остается в тайне. Ясно? Думаю, чтобы до тебя как следует дошло, нам лучше встретиться лично. – Пауза. – Нет, завтра в четыре я жду тебя в Нью-Йорке. Не заставляй меня ждать. – И он отключился.
Я благодарно кивнул.
– А теперь тебе пора к жене.
Я развернулся и направился к двери, но прежде чем успел ее открыть, Лука снова подал голос.
– Кассио, это твоя последняя ошибка. Ещё раз солжешь мне, тогда даже трое детей тебя не спасут.
– Я понял, – кивнул я и вышел из номера.
В коридоре маячил Фаро и, заметив меня, от облегчения едва не осел на пол.
– Думал, что больше тебя не увижу.
– Лука понимает, что от живого меня больше проку, чем от мертвого.
Фаро качнул головой.
– Как скажешь. – Он присмотрелся ко мне. – Хочешь об этом поговорить?
Я поморщился.
– Только разговоров мне ещё не хватало.
Едва я переступил порог дома, как Джулия бросилась ко мне и так тесно прижалась, что я забеспокоился, не ударилась ли она животом. Глаза у неё покраснели и опухли. Вслед за ней в прихожую вышел Даниэле. В свои двенадцать он уже почти догнал Джулию в росте. А в моей памяти ещё свежи были воспоминая о том, как он держался за мою штанину.
– Ты почему до сих пор не в постели? Тебе завтра в школу.
– Мама вернулась домой в слезах, поэтому я понял, что что-то стряслось. Она мне не хочет рассказывать, что происходит, – у него уже начал ломаться голос. Я вырастил его, много лет подозревая что он не от меня, а теперь знал точно. Это ничего не меняло. И я, и Джулия любила Даниэле и Симону как своих собственных детей.
– Мы побеседовали с Лукой.
Даниэле подошёл ближе, испуганно глядя на меня.
– Пап, у тебя неприятности?
То, как он называл меня, до сих пор наполняло мое сердце гордостью. И это тоже никогда не изменится.
Джулия отступила, чтобы не мешать нам.
Я положил ладони на затылок Даниэле и притянул сына к своей груди.
– Мы все прояснили. Обычное недоразумение.
Даниэле порывисто меня обнял. Сейчас он уже не тот маленький мальчик, и таких проявлений нежности становится все меньше.
– А теперь марш в постель.
Оторвавшись от меня, Даниэле поскакал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я приобнял Джулию за талию.
– Ничего не изменилось, – уверенно заявила она.
– Ничего не изменилось, – согласился я. – Даниэле хороший мальчик, мой мальчик, и он будет отличным младшим боссом.
Джулия заулыбалась.
– Я знаю. Как и его отец. – Она переплела наши пальцы. – Пойдем в постель. – Она сказала это таким тоном, что мне сразу стало понятно, что она не только спать собралась, а в конце сегодняшнего дня лучшего успокоительного, чем занятия любовью с женой и представить невозможно.
После, дождавшись, пока Джулия заснёт, я отправился в сигарную комнату. Лулу засеменила вслед за мной. Чаще всего она спала в обнимку с Даниэле или с Симоной, но сейчас, похоже, ее разбудили мои шаги. Плеснув себе виски, я устроился в просторном кресле и сделал глоток. В комнате было темно, только лунный свет проникал через окна и поблескивали угли, догорая в камине.
Лулу уставилась снизу вверх на меня.
Я похлопал по бедру, и она без труда забралась ко мне на колени и свернулась клубочком. За эти годы нам с ней удалось прийти к взаимному согласию. Она все так же отдавала предпочтение обществу Джулии, Симоны и Даниэле, но когда у меня выдавались бессонные ночи, всегда составляла мне компанию в гостиной.
Я вздохнул и погладил ее по пушистой шёрстке. Все тайное всегда становится явным. Сегодняшний день доказал это в очередной раз.
Я должен был предвидеть, что отец, узнав об Андреа, сделает ДНК-тест на отцовство. Он не из тех, кто пускал на самотёк вопросы, которые не давали покоя.
Меня злило его пренебрежение к моим желаниям, и в ещё большую ярость приводило то, что он так сильно хотел растрезвонить эту новость, что сообщил ее такому типу, как Феликс. И все из-за того, что оба хотели видеть своего новорождённого внука младшим боссом. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать союзниками мужчин, которые едва могли выносить друг друга.
Я даже думать не хотел о том, что было бы с Симоной и Даниэле, если бы всплыли обстоятельства их рождения. В наших кругах вряд ли к такому отнесутся спокойно. Плод измены и инцеста. Как бы жестоко я не пресекал людские сплетни, сомневаюсь, что смог бы однажды заставить своих людей признать Даниэле боссом.