Не знаю, хочу ли смотреть в глаза отцу после этого. Он поставил под удар будущее Даниэле и Симоны. Разве мог я простить ему такое? Видимо, Лука позвонил ему сегодня, и отец пытался дозвониться до меня, но я перевёл телефон на беззвучный режим. Мне не хотелось разговаривать с отцом.
Как будто в ответ на мои мысли, замигал телефон, но на экране светилось имя Мии. Одно то, что она не спит в такое время – плохой знак. Я поднял трубку и ответил.
– Ты должен приехать в больницу. Папа умирает. Сегодняшнюю ночь он не переживёт.
Я молчал, пытаясь справиться с чем-то средним между потрясением и злостью.
– Кассио?
– Скоро буду. – Я нажал отбой. Лулу спрыгнула с моих колен, и я взбежал по лестнице, чтобы разбудить Джулию.
– Я с тобой, – немедленно подскочила Джулия.
Детей мы решили не будить. Мне не хотелось, чтобы они видели, как умирает их дед. Тем более, если оставался риск, что он проболтается в последние минуты жизни. Элия присмотрит за домом, пока нас не будет.
Всю дорогу до больницы Джулия бросала на меня обеспокоенные взгляды.
– Ты в порядке?
– Нет.
– Ты ведь любишь своего отца?
Я помрачнел. Прямо сейчас в отношении него преобладающей эмоцией была злость, но я все равно его любил.
– Он был мне хорошим отцом, лучше, чем большинство мужчин нашего круга. Он совершал ошибки, но и я не без греха.
– Тогда не позволяй своей злости испортить момент прощания. То, что он натворил, конечно, не хорошо. Но он давно болеет. Болезнь могла повлиять на его здравомыслие.
– Он уже много лет мечтал обнародовать этот факт.
– Знаю. Но все же, постарайся сегодня не ссориться с ним. Дай ему спокойно уйти в мир иной. Не только ради него, но и ради себя.
Я вздохнул. Джулия – всепрощающая душа. В отличие от неё я – мстительное чудовище. Но все равно кивнул.
В коридоре нас встретили Илария с матерью. Они стояли в обнимку и плакали. Завидев нас, мать бросилась ко мне и крепко прижала к себе. Я похлопал ее по спине.
– Что случилось?
Мать не ответила. Только трясла головой и продолжала рыдать. Я вопросительно посмотрел на Иларию.
– Сегодня отец потребовал ответить на звонки Луки и Феликса. Ты же знаешь, каким он бывает настойчивым. Не может уйти на покой, даже если передал дела тебе. Разговоры его расстроили, и у него случился сердечный приступ. Он слабеет.
Я кивнул.
– Сейчас у него Мия?
– Да. Он хотел поговорить с каждым из нас с глазу на глаз.
Открылась дверь, и в коридор вышла зареванная Мия. Заметив меня, она облегченно выдохнула.
– Ты здесь. Отец переживал, что ты не приедешь.
– Я приехал.
Джулия сжала мою руку. Заходя в больничную палату, я пытался не злиться на отца. Но когда увидел его в кровати – такого сломленного, словно тень того человека, которого я знал всю свою жизнь – весь мой гнев улетучился. Джулия была права. Сегодня не до упреков. Настало время попрощаться. И этому тоже научила меня Джулия: позволять себе проявить доброту при удобном случае, что случалось со мной нечасто.
Отец следил за тем, как я подхожу к нему. Вид у него был испуганный. Я никогда не видел его таким. Он всегда был храбрым и одним из самых сильных мужчин среди тех, кого я знал. Сейчас он выглядел так, будто одно мое слово может окончательно его добить.
– Отец, – выдохнул я.
Я положил ладонь на его исхудалую руку, лежащую поверх одеяла. Его лицо смягчилось, и он медленно повернул свою руку, чтобы сжать мои пальцы.
– Кассио, – послышался надтреснутый шёпот. Я нагнулся к нему, чтобы лучше расслышать. – Я только… только хотел сделать так, как считал лучше для вас.
– Я знаю.
Он совершил ошибку, но в моем прошлом тоже много решений, за которые мне стыдно.
– Ты простишь меня?
Прощение – не мой конёк. Я сомневался, что смогу подарить его отцу так скоро после случившегося. Но у него осталось не так много времени.
– Да, прощу, – отозвался я и не соврал. В итоге я прощу. Не сегодня, возможно, пройдут месяцы или даже годы.
Отец закрыл глаза, и одинокая слеза скользнула по его щеке. Я никогда в жизни не видел, чтобы он плакал. Склонившись над ним, я осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, на этот раз совсем слабо.
– Ты можешь позвать…
Я кивнул и попросил зайти сестру и мать. В кругу своей семьи через два часа отец умер. Джулия была права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.
– Как там наш мальчик? – спросил я, как спрашивал ежедневно, когда возвращался вечером домой.
Сегодняшний ужин я пропустил – редкое исключение. Джулия на днях должна была родить. После того, как Лука предупредил Феликса и похоронили отца, казалось, все стало налаживаться. Сейчас можно было подумать о будущем.
– Хорошо, – мягко ответила она и погладила живот. – Но я все время голодная, и ещё ужасно тянет на сладенькое.
Я уткнулся носом ей в ухо.
– Со мной все то же самое.
Джулия фыркнула.
– Да не в том смысле. Хотя и в том я тоже не отказалась бы.
Она соблазнительно улыбнулась мне, и мой член ожил. К счастью для меня, во время беременности сексуальный аппетит Джулии ничуть не уменьшился. Напротив, стал ещё больше, если такое вообще возможно.
Даниэле с Симоной сидели на диване и смотрели по телевизору один из своих любимых YouTube-каналов. Лулу валялась с ними рядом.
– Даниэле, Симона, после этого можете посмотреть ещё одно видео. А мне надо с мамой наверху кое-что обсудить.
Даниэле поморщился, давая понять, что он распознал враньё. Он уже не был ребёнком. Что ж, это значит, что они с Симоной нам не помешают. Ухватив Джулию покрепче, я увлёк ее наверх.
– Ты такой нетерпеливый.
– Я говорил тебе. Меня ужасно тянет на сладкое, а мы оба знаем, что ты самое сладкое искушение, перед которым я не могу устоять.
Закатив глаза, Джулия расстегнула платье и скинула его на пол.
– Боже, что за банальности?
– Встань на кровать на колени.
– Ты не забыл, что у меня спереди фунтов двадцать? – пожаловалась она, но все равно сделала, как я сказал.
Эта поза мне больше всего нравилась, и Джулия ее тоже любила.
Она застонала ещё до того, как я к ней прикоснулся. И вовсе не от удовольствия.
– Кажется, с сексом придётся повременить.
Я помог ей подняться. Джулия поморщилась, а у меня внутри все похолодело.
– Ребёнок? – Хотя голос был спокойным, самому мне до спокойствия было далеко. Меня всего трясло и мутило.
– Ага.
Я обнял Джулию, чтобы поддержать ее, но впервые в жизни так нервничал, что руки ходили ходуном. Помог жене одеться, позвонил Элия и велел Даниэле присмотреть за Симоной. Всю дорогу, пока мы ехали до больницы, я шептал что-то успокаивающее. Даже не вспомню, что говорил и едва замечал, по каким улицам мы проезжаем, но добрались мы без происшествий.
Я никогда не присутствовал на родах. Гайя не хотела, чтобы я наблюдал за рождением ребёнка. А я не настаивал, потому что мне важнее было спокойствие и безопасность ее и ребёнка во время родов. И спорить с ней не хотел.
На этот раз было всё совершенно иначе. Буквально всё. Джулия хотела, чтобы я был рядом, она во мне нуждалась. На каждой новой схватке я держал ее за руку, чувствуя, как ее тело сжимается от боли, восхищаясь ее силой и удивляясь, как ей удается ещё и мило улыбаться мне в перерывах между схватками. Трудно представить что-то более ужасное, чем вид того, как она корчится от боли, однако мое сердце было наполнено благодарностью к ней за то, что она позволила мне быть здесь.
– Ещё разок тужься, – подбодрила акушерка после почти пяти часов схваток.
Джулия уцепилась за мою руку, и ее блестящее от пота лицо исказилось. Она устала. Пол был залит водами, моя одежда пропиталась потом и ее кровью. Полный хаос, превратившийся в самый прекрасный момент в моей жизни.
А затем раздался крик. Я застыл, затаив дыхание, в то время как Джулия облегченно откинулась назад. Я смотрел в побагровевшее потное лицо Джулии, на котором гримаса боли всего за несколько секунд сменилась выражением счастья, которого я пока не понял. Ее взгляд был прикован к маленькому свертку, который держала акушерка, а я не мог отвести глаз от моей жены – от женщины, которая спасла меня и моих детей от темного пути. Джулия бросила на меня сияющий взгляд, и я, наконец, оторвался от неё, чтобы посмотреть на новорождённого младенца, который сделал ее такой счастливой.
Я увидел сморщенное, испачканное кровью тельце, и тут ко мне пришло озарение. Это счастье, отразившееся на лице Джулии… оно распирало и мою грудь, у меня чуть кругом не пошла голова от его интенсивности. Акушерка подошла к нам и положила нашего сына на руки Джулии. Габриэль был прекрасен. Я обнял Джулию за плечи и поцеловал в висок. Я был преисполнен таким глубоким чувством благодарности, что даже не подозревал, что способен на нечто подобное. В улыбке Джулии сквозила любовь и радость.
Я был бы счастлив, имея только двоих детей, но теперь, когда Джулия держала Габриэля на руках, теперь, когда я собственными глазами видел чудо его рождения, я понял, что это сделает нашу жизнь ещё совершеннее.
Джулия
Мне хватило одного раза родить, поэтому я была несказанно рада, что у нас теперь уже трое детей, двоих из которых мне не пришлось выдавливать из себя. Я всем сердцем любила Симону и Даниэле, и появление в нашей маленькой семье Габриэля в этом плане ничего не поменяло. К тому же мне понравилось быть беременной, чего нельзя сказать про роды.
На следующий после них день Элия привёз в больницу Симону с Даниэле. Они дружно уставились на спящего в кроватке Габриэля так, словно увидели инопланетянина.
Я сдержала улыбку. Кассио подошёл к ним и обнял за плечи. После ночи, проведённой в больнице, он выглядел помятым, щетина отросла сильнее, чем он обычно предпочитал носить, но глаза у него гордо сияли.
– Теперь у вас появился младший братик. Он будет брать с вас пример, поэтому вам придётся прекратить свои постоянные ссоры, чтобы не расстраивать малыша.