— Теперь, твоя очередь.
Даниэле наколол на вилку кусок свинины и сунул его в рот, старательно пережевывая. Кассио нахмурился.
— Что происходит? — его голос звучал довольно спокойно, но я видела, что он не одобряет сложившуюся ситуацию.
— Мы с Даниэле заключили сделку. Он может кормить Лулу объедками, если съест по очереди кусочек еды.
Кассио перевел дыхание. Симона заскулила, протягивая к нему руки. Он встал, вытер ей лицо и руки мокрым кухонным полотенцем и посадил к себе на колени, прежде чем продолжить ужин. Я подавила улыбку. Это было восхитительное зрелище: Кассио, одетый в костюм-тройку, выглядящий внушительно и мощно, с крошечной Симоной на коленях в своем подсолнечном платье. Он даже не пожаловался на цветы. Даниэле снова скосил глаза на Кассио, который смотрел на Симону сверху вниз и ничего не замечал.
Я нежно погладила его по головке. Он посмотрел на меня снизу вверх, его маленькое лицо было таким печальным и беспомощным, что у меня внутри все перевернулось. Если бы только он заговорил со мной.
Чувствуя на себе взгляд Кассио, я взяла вилку и откусила кусочек свинины.
— Как прошел твой день?
До сих пор он ничего не рассказывал мне о том, что делал днем, но он не возвращался домой достаточно рано, чтобы мы могли поговорить.
— Обычно.
Возможно, мне следовало ожидать такого уклончивого ответа. В конце концов, Симона и Даниэле находились в комнате. Разговоры о его бизнесе могли бы ранить их даже больше, чем смерть матери.
— Чем занимались?
— Мы опять ходили в собачий парк, да? — сказала я Даниэле, который слегка кивнул, прежде чем бросить кусок свинины на пол. — И Элия помог мне обустроить мою комнату для рисования.
Мне не терпелось снова заняться рисованием, погрузиться в свое искусство. Взгляд Кассио скользнул по моему лицу так, что я почувствовала себя неловко. Я поправила челку, гадая, ненавидит ли он все ещё ее. Она была частью меня, всегда.
— Я подумал, что мы могли бы провести выходные в пляжном домике.
Мои глаза расширились. Я уже давно не была на пляже.
Кассио попытался поймать взгляд Даниэле. Мальчик определенно оживился, услышав о пляже.
— Что думаешь, Даниэле? Мы можем построить песочные замки, как в прошлый раз.
Даниэле слегка пожал плечами, что было уже чем-то.
После ужина мы с Кассио уложили детей спать. Кассио положил Симону в кроватку, а я помогла Даниэле переодеться. Так было проще. Даниэле не был так расстроен, и поэтому незадолго до того, как он должен был спать, это было к лучшему. Я накрыла его одеялом, когда он лежал в постели, и взъерошила ему волосы.
— Лулу будет в восторге от пляжа.
Губы Даниэле растянулись в легкой улыбке. Затем его взгляд метнулся к чему-то позади меня. Он прикусил нижнюю губу. На нас упала тень, и мгновение спустя Кассио наклонился и поцеловал Даниэле в лоб.
— Спи спокойно.
Я встала и, в последний раз помахав Даниэле рукой, погасила свет и закрыла дверь. Я последовала за Кассио по коридору, но прежде чем мы достигли лестницы, он повернулся ко мне, схватил за шею и крепко поцеловал, отчего у меня перехватило дыхание. Мое тело мгновенно ожило, когда он прижал меня к стене, его большая ладонь оказалась на моей груди, разминая, его бедра терлись об меня. Он был тверд, настойчиво впиваясь мне в живот.
— В постель, — прошептала я.
— Блядь, нет.
Я моргнула, но Кассио не дал мне сориентироваться. Прижавшись губами к моим, он схватил меня за бедра и приподнял.
— Прямо здесь. У этой стены.
Мои глаза расширились. Кассио прикусил мне горло, а потом облизал это место языком.
— А как же Сибилла?
— Ушла.
Его рычание вибрировало на моей коже. Удерживая меня одной мускулистой рукой, и давлением его сильного тела, он просунул свою руку между нашими телами. Шипение его молнии послало дрожь вниз по моей спине за мгновение до того, как он отодвинул мои трусики в сторону и вошел в меня одним сильным толчком. Я выгнулась, наполовину от боли, наполовину от удовольствия. Это был первый раз, когда он взял меня без особой подготовки.
Его губы прижались к моему уху.
— Разве я не говорил тебе, чтобы ты перестала носить эти гольфы и нелепые платья?
Я встретила его взгляд, прижимаясь к нему, гоняясь за наслаждением, в то время как мое тело боролось, приспосабливаясь к длине Кассио.
— Это мое наказание? — мои губы сложились в вызывающую улыбку.
Хватка Кассио на мне усилилась, когда он снова рванул вверх, прижимая меня к стене. Я уперлась пятками ему в поясницу.
— Нет, сладкая, — прохрипел он, и это слово согрело меня, как горячее какао. — Это предупреждение.
Я рассмеялась. Это было не очень хорошо. Слова так и не слетели с моих губ, потому что Кассио начал входить в меня, сильнее и глубже, чем раньше, заставляя мое тело подчиниться ему, и это произошло. Вскоре я была настолько скользкой вокруг него, что влажный звук наших тел наполнил коридор. Резкий поцелуй Кассио заглушил мои крики облегчения, когда я кончила, сильно содрогнувшись. Он опустил меня на пол, и мои ноги едва не подкосились.
— Вниз, — приказал он.
Мои глаза вспыхнули от возмущения этим требованием, но доминирующее выражение и первобытный голод в его глазах говорили с той частью меня, которая определенно не возражала против его командирского отношения. Я упала на колени.
Его пальцы запутались в моих волосах, когда он завладел моим ртом.
Я не сводила глаз с его лица, с удовольствием наблюдая, как он расслабляется.
Потом он поднял меня на ноги и приподнял мою голову.
— Хорошо или слишком сильно?
Я встала на цыпочки и прижалась лицом к изгибу его шеи, тронутая вниманием, прозвучавшим в его голосе. Мне было немного больно, и я, вероятно, буду чувствовать себя так до завтра, но это было приятно, будто Кассио оставил свой след внутри меня.
— Джулия? — низкий рокот его голоса проник в мои мысли. — Слишком сильно?
Я с легким вздохом покачала головой. Он обхватил ладонями мой затылок и поцеловал в макушку. Этот жест был настолько любящим, что во мне вспыхнули эмоции, которые я боялась себе позволить. В конце концов, прежде всего это был брак по расчету. Я не хотела любить его раньше, чем он полюбит меня.
Что за глупая мысль. Будто ты можешь отложить свою любовь до тех пор, пока это не станет удобным. Я отстранилась и позволила ему отвести меня в спальню. Позже, уже в постели, я прижалась к Кассио, устроившись щекой к его груди, а его пальцы гладили мое предплечье. Мы уже погасили свет и пытались заснуть. По затянувшейся тревоге в теле Кассио я поняла, что он и близко не спит.
— Ты не можешь держать меня в своих объятиях, правда?
Я не хотела, чтобы это прозвучало обидно, но это так и прозвучало.
Кассио прекратил поглаживать меня, его грудная клетка вздохнула под моей головой.
— Давай посмотрим. Я обещал тебе, что постараюсь.
— Хорошо. Словно ты пытаешься мне доверять.
Последовало молчание. Он пытался. Большего я и желать не могла.
— Даниэле уже что-нибудь сказал?
— Нет, — ответила я. — Он общается кивками. Его день рождения через две недели, верно?
— Да. Три года. До сих пор помню, как впервые взял его на руки.
— Я видела фотографии новорожденных. Они не выглядят мило со всей этой грязью на них.
— Он уже был вымыт, когда я взял его в первый раз через несколько часов после рождения.
— Разве медсестры не передают ребенка родителям сразу после рождения?
— Меня там не было, когда Даниэле родился.
— Ох, работа? — я догадалась.
Напряжение исходило от Кассио, и я знала, что это не так.
— Гайя предпочла рожать одна.
Я была рада, что темнота скрыла мое лицо. Почему женщина не хочет, чтобы ее муж был с ней, когда она рожает их ребенка?
— Ох.
Тишина заполнила темноту.
— Что насчет Симоны?
Кассио покачал головой.
— Разве справедливо по отношению к тебе не позволить тебе испытать чудо рождения?
Разве не так все это называли, хотя я не видела волшебства в том, чтобы выдавливать что-то настолько большое из своей вагины.
— В пятницу у меня будет занятое утро, но я хочу, чтобы мы отправились в мой пляжный домик во второй половине дня, так что у нас будет вся суббота, чтобы насладиться пребыванием там.
— Почему ты не хочешь говорить со мной о прошлом? — тихо сказала я.
Кассио пошевелился, его горячий рот прижался к моему уху.
— Перестань быть любопытной, Джулия. Тебе не понравится найденное. Теперь спи.
Его слова задели меня. Я начала переворачиваться, предоставляя ему место, чтобы он мог заснуть, что, очевидно, не должно было произойти со мной рядом, но его рука вокруг моей талии напряглась. Он снова прижал меня к своему телу. Я сглотнула.
— Ты молода, — сказал он. — Я беспокоюсь обо всех способах, которыми могу причинить тебе боль, прежде чем ты вырастешь измученным взрослым, выживая в нашем мире и рядом со мной.
— Я в это не верю.
— Знаю, но рано или поздно ты поймешь.
Я не был в своем пляжном домике уже три месяца. В последний раз, когда я туда ездил, я мечтал о тишине и покое после похорон Гайи. Я приезжал один, без Симоны и Даниэле, потому что каждый взгляд на них напоминал мне о женщине, которую я хотел забыть.
Глаза Джулии расширились от благоговения, когда мы подъехали к великолепному белому бунгало на пляже. Мия владела соседним домом, но мы редко посещали это место одновременно, даже если она настаивала на семейном отдыхе в течение некоторого времени. Симона уснула на своем месте, но лицо Даниэле вспыхнуло узнаванием. В прошлом он любил это место. Я беспокоился, что даже это изменилось.
Ветер трепал нашу одежду. Ноябрь был не лучшим временем, чтобы проводить время на улице, но я хотел показать Джулии этот дом. Я даже не был уверен почему. Это было бы более впечатляюще весной или летом.
Еще один порыв ветра сорвал с головы Джулии черную ковбойскую шляпу. Моя рука метнулась вперед, выхватывая предмет из воздуха.