Джулия уже давно ушла… вздохнув, я направился к своей молодой жене. Я двинуться в сторону туалетов, затем последовал за звуком низких женских голосов из-за другого угла. Я остановился. Миа и Джулия сидели на полу, разложив вокруг себя дорогие платья. При виде их рядом возраст Джулии снова стал более очевидным. Моя сестра была моложе меня, но все же выглядела намного старше моей жены. Это было отрезвляющее осознание.
Как только Джулия заметила меня, ее узкие плечи напряглись. Я подошел ближе.
— Позволь мне поговорить с женой, — приказал я Мии.
Она перевела взгляд с Джулии на меня, прежде чем протянуть руку. Я помог ей подняться на ноги.
— Будь хоть раз мужем, а не членом мафии, как насчет этого? — прошептала она себе под нос.
Я проигнорировал ее. Как только она завернула за угол, я протянул ей руку.
— Как насчет того, чтобы подышать свежим воздухом?
Джулия вложила свою руку в мою. Ее тонкие дрожащие пальцы были влажными. Я поднял ее на ноги и положил руку ей на спину. Она ничего не сказала, когда я повел ее обратно в бальный зал к французским дверям, ведущим на террасу отеля. Глаза ее матери расширились, и она посмотрела на часы, будто я собирался наброситься на ее дочь в саду до назначенного времени. Гости, толпившиеся снаружи, немедленно вернулись внутрь, предоставляя нам пространство. Я остановился на приличном расстоянии от окна и посмотрел на жену. С этой челкой она выглядела ужасно милой и хорошенькой, и то и другое было бы прекрасно, если бы челка не делала ее невинной и юной.
— Мой отец сказал мне, что ты напугана.
Возможно, мне следовало бы найти более деликатный способ затронуть эту тему, но это не было одной из моих сильных сторон. Ее глаза расширились, красные губы приоткрылись.
— Я… я не… я… — она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд.
Лунный свет подчеркивал ее гладкую кожу, безупречную и мягкую на вид.
— Ты взглянешь на меня?
Она подняла глаза. Я провел большим пальцем по ее пальцам, двигаясь к кольцу, и она слегка вздрогнула.
— Это кольцо делает тебя моей.
Она напряглась, и я понял, что должен был выбрать другую формулировку, что-то, что не звучало бы так, будто я был неандертальцем, собирающимся заявить на нее права, не то, чтобы это было неправдой. Я бы потребовал ее сегодня ночью, хотя бы для того, чтобы последовать традициям, от которых мы оба не могли уклониться, и она была моей, но это не то, что я хотел сказать. Я не знал, что сказать, чтобы успокоить ее. Мы с Гайей почти не разговаривали. Она кричала или плакала, а иногда мило болтала, когда ей чего-то хотелось.
— Традиции связывают нас, Джулия. Не только тебя, но и меня.
Я поклялся защищать ее, как муж должен защищать свою жену, и на этот раз я сделаю все, что в моих силах.
— Я знаю о наших традициях, — быстро сказала она, смутившись.
— Я говорю не о кровавых простынях.
Она сглотнула.
— Тогда о чем ты говоришь?
— Что, как моя жена, ты также имеешь право на мою защиту.
Джулия наклонила голову, с любопытством глядя на меня.
— Хорошо.
Я не был уверен, правильно ли я понял свою точку зрения, но я никогда не был многословным человеком, когда дело касалось чувств. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы относится к ней правильно. Над нами повисла тишина. Я чувствовал, что Джулия желает что-то сказать, возможно, даже хочет, чтобы я сказал больше, но я молчал. Я не знал свою молодую жену, и понятия не имел, чем она занимается весь день, кроме шоппинга и встречами с другими женщинами. Она была подростком, а я нет. Когда я был в ее возрасте, то вел себя совсем по-другому.
— Давай вернемся. Наши гости ждут. Уже почти полночь.
Она напряглась, но последовала за мной внутрь.
Глава 6
Дяди Луки — Младшие Боссы, которых я терпеть не мог — первыми потребовали, чтобы я отправился в постель с женой. Джулия и я стояли с моими сестрами и ее родителями, когда первый крик прорезал музыку.
Последовали одобрительные возгласы и аплодисменты, а затем хор «Раздели с ней ложе» донесся от большинства мужчин. Отец и брат Джулии в этом не участвовали. Кристиан бросил на меня взгляд, граничащий с угрозой. В другое время я бы отреагировал соответствующим образом на такое неуважение. Однако сейчас было не время. Он был храбрее своего отца. Я должен был отдать ему должное.
Джулия сжала свой бокал и смущенно улыбнулась моей сестре Мии.
Мия крепко обняла меня.
— Не заставляй меня надирать тебе задницу, старший брат. Будь добр к этой девушке. Она такая милашка.
Я освободился от своей сестры. Я не стал бы обсуждать с ней свою сексуальную жизнь.
Феликс бросил на меня тяжелый взгляд, но мы оба знали, что он больше не несет ответственности за то, что произойдёт сегодня ночью. Он, конечно, любил свою дочь, но также обожал власть, и если бы ему пришлось выбирать между ними…
Я повернулся к жене, устав от того, что все суют свой нос в наш брак. Джулия застенчиво посмотрела на меня, ее щеки покраснели. Я протянул ей руку, и она без колебаний приняла ее. Ее ладони вспотели.
— Готова подняться наверх? — пробормотал я, наклоняясь так, чтобы только она могла меня слышать.
Она сглотнула, но кивнула.
Я повернулся к нашим семьям.
— Если позволите?
Прежде чем мы с Джулией смогли уйти, Эгидия еще раз обняла дочь и прошептала ей что-то на ухо, отчего щеки моей жены вспыхнули ярким румянцем.
Все еще сжимая в руке бокал с вином, она позволила мне увести себя. И снова мы не разговаривали. Я хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но, по правде говоря, мне нечего было сказать, да и вообще я не человеком таких слов.
Джулия сделала глоток вина. Она пила уже пятый стакан — по крайней мере.
— Что сказала твоя мать? — спросил я, заполняя напряженное молчание между нами, когда мы поднимались на лифте в наш номер на ночь. Дверь скользнула в сторону, и мы вышли.
Еще глоток. Я остановился и забрал у нее бокал. Если бы она была в состоянии алкогольного опьянения, мне все равно пришлось бы подделать эти чертовы пятна крови.
— Достаточно.
— Это имбирный эль.
Я сделал глоток из бокала, удивленный. Джулия возилась с крошечной белой сумочкой, висевшей у нее на плече.
— На торжестве я выпила только один бокал игристого вина. Я не хотела быть не трезвой.
Эти большие голубые глаза поразили меня.
— Что сказала твоя мать? — снова спросил я, ведя ее до конца номера. Я отпер дверь. Джулия поджала губы.
— Что я должна угодить тебе и постараться скрыть свою неопытность, — она раздраженно фыркнула. — Сейчас я просто пытаюсь не упасть в обморок от страха.
Ее глаза расширились.
Я открыл дверь и жестом пригласил Джулию войти. Последовав за ней, мы остались одни в нашем номере. В просторной гостиной стояли два дивана и обеденный стол, на который я поставил ее бокал. Это не был номер, которым мы бы воспользовались, но принято было забронировать самый большой номер в отеле, даже если все, что нам требовалось, была спальня. Я посмотрел на свою молодую жену, которая только что была уязвимо честна со мной.
— Тебе нечего бояться, Джулия. У нас впереди целая ночь.
Джулия огляделась, ее взгляд задержался на двери слева, ведущей в нашу спальню.
— Как ты думаешь, если это оттянуть, станет лучше?
Я не был уверен, что смогу помочь Джулии.
— Скажи мне, что могло бы облегчить твои страхи.
Она обдумала это.
— Если бы это ощущалось, что у меня есть выбор.
— У тебя он есть, — сказал я, подходя к ней ближе.
— Есть? — прошептала она, глядя на меня снизу вверх. — Ты действительно позволишь мне сделать выбор?
Я хотел, чтобы у нее был выбор. Но я не проявлю слабости, ни перед Лукой, ни после того, как уже проявил ее во время нашей встречи. У него не было причин сомневаться во мне. Даже красивое лицо моей жены и милая улыбка не могли смягчить мою решимость. Но несуществующий выбор все равно ощущался как выбор.
— Я знаю, чего от тебя ждут, Кассио. В курсе, что это будет значить для тебя и моего отца, если мы не представим простыни утром, — она сглотнула.
Я коснулся ее руки, чувствуя, как тепло просачивается сквозь тонкую ткань.
— Тогда сделай свой выбор.
Она заглянула мне в глаза.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Облегчение наполнило меня от ее разумности. По крайней мере, это отличало ее от моей покойной жены. Она удивила меня, когда без приглашения направилась в спальню. Я последовал за ней на пару шагов. Впервые я позволил себе увидеть в ней женщину — то, чего до сих пор избегал любой ценой, но что было необходимо сегодня ночью.
Платье подчеркивало ее узкую талию и красивый изгиб бедер и ягодиц. Войдя в спальню, Джулия остановилась и оглянулась через плечо. Несмотря на очевидную нервозность, она улыбнулась, прежде чем положить сумочку на пуфик перед огромной кроватью. Ее глаза на мгновение остановились на ней, ее румянец стал глубже, затем она прочистила горло.
Я придвинулся к ней ближе. Ее клубничный аромат донёсся до моего носа, заставляя задуматься, будет ли она на вкус такой же сладкой, как ее выбор духов. Я окинул взглядом замысловатое кружево ее лифа с длинными рукавами, задержавшись на выпуклостях ее груди.
— Я должен вырезать тебя из платья, — сказал я, вынимая нож из кобуры на груди. Еще одна традиция, от которой мы не могли уклониться.
Она посмотрела на клинок, слегка нахмурившись, прежде чем кивнуть. Повернувшись, она склонила голову набок, чтобы ее волосы не закрывали кружевную верхнюю часть спины. Ее шея была длинной и элегантной, совершенно безупречной, и я с трудом подавил желание прижаться к ней губами и пометить как свою. Щадить ее было легче, когда мы еще не были женаты. То, что я когда-либо рассматривал этот вариант, теперь казалось смехотворным. Она повернула лицо и посмотрела на меня сквозь длинные ресницы, в ее глазах плясали нервы.