– Я вчера его спросила.
– Ты сделала… что? Адриана!
Я выпрямилась на стуле.
– И он тебе сказал?
– Ну… не совсем. Николас только посмотрел на меня сверху вниз, как будто я его раздражала. Но нас услышала Джианна – и она утверждает, что с ним это было три раза.
– У тебя вообще голова на плечах есть? Кто о таком спрашивает?
Ни одна из нас даже не посмотрела на маму, хотя мы едва сдерживали улыбки. Теперь мы играли в нашу любимую игру, где соревновались, кто первая шокирует родительницу настолько, что она вылетит из кухни, рассыпая итальянские ругательства. Начинали мы обычно с того, что игнорировали ее.
– А Джианна ему кто – сестра? – полюбопытствовала я, будучи почти на сто процентов уверена, что Нико единственный ребенок. Она могла быть его кузиной, но что-то подсказывало: это неверная версия.
Адриана засмеялась.
– Нет. Мачеха.
У меня отвисла челюсть.
– Да она же его младше!
– На год, – подтвердила сестра.
– Боже. Можешь вообразить, каково это, спать с мужчиной в два раза тебя старше?
– Елена!
Адриана широко распахнула глаза.
– Ты думаешь, она с отцом Нико сексом не занималась?
– Прекратите немедленно!
Я поджала губы.
– Как же! Они ведь были женаты. Хотя бы в классической позиции-то…
– Basta[38]. – Мама швырнула фартук на столешницу, метнулась к двери и удалилась, всю дорогу проклиная на итальянском своих безбожных дочерей.
Кухня наполнилась нашим смехом.
– Поверить не могу, что Джианна мачеха Николаса, – сказала я и быстро добавила: – Или была ею.
– Ага. – Адриана сунула палец в соус и, попробовав его, скорчила гримасу. – Но вообще я не думаю, что у них отношения как у любящей матери с сыном.
– Точно, – согласилась я. – Скорее, наоборот.
Адриана покачала головой.
– Нет, тоже не то.
– В смысле?
– Ставлю всю свою коллекцию костюмов, что они переспали.
Мои глаза удивленно расширились.
– Серьезно?
– Да, – сказала она, протирая столешницу.
На вечеринках и мероприятиях сестра, как правило, была тихоней и сливалась с толпой, но с возрастом стала проницательной, по крайней мере, когда решала потратить на это время и была в чем-то заинтересована. Вероятно, она права.
Но как-то все… кощунственно. Хотя другого я от босса мафии и не ожидала.
Я спрыгнула со стула, подошла к кастрюльке на плите и попробовала соус с края деревянной ложки. Рот ожгло горечью.
– Вау! Ну и… э-э-э…
Адриана расхохоталась, пытаясь дотянуться до чашки на верхней полке. Подпрыгнув, сестра зарычала, поскольку не достигла цели, после чего сдалась и обернулась ко мне с раздраженным прищуром.
– Бенито и Доминик торчат внизу, – заметила я. – Голодные, небось.
– А мне какая разница?.. – Она осеклась. С плескавшимся в глазах пониманием, Адриана оттолкнулась от тумбы. – Пойду и скажу им, что обед готов.
Уличные огни расплывались красными и оранжевыми пятнами за дождевыми каплями на стекле. Небо было темным и пыталось прикинуться ночным, хотя было лишь шесть часов вечера.
Телефон Бенито вновь засветился и зажужжал на приборной панели. Иронично, но кузен напоминал мне одного персонажа… Вылитый Маноло «Мэнни» Рибера из фильма «Лицо со шрамом»[39], как внешне, так и по характеру. Куда бы мы ни шли, я всегда могла рассчитывать, что он начнет флиртовать с женщиной, встреченной на улице. Примета надежная как швейцарские часы.
– Прочитай, что там, Елена.
– Ну уж нет, – запротестовала я. – В прошлый раз напоролась на то, чего видеть совершенно не хотела.
– Тогда не пили меня, что я смотрю в телефон за рулем.
Уф! Я вздохнула и взяла мобильный.
– Послание от Блондинки Анджелы. – Меня даже не удивило, что женщины в его телефоне записаны несколько витиевато. Вероятно, их было слишком много, и кузену не хотелось их перепутать. – «Я больше не хочу тебя видеть», – безо всяких эмоций прочитала я и быстро положила телефон на приборную панель, пока на него не успела прийти «прощальная» фотка.
Бенито нахмурился, держа одну руку на руле. На кузене были черные брюки и белая рубашка без галстука, что означало: у него сегодня спокойный день. Вполне вероятно, что с утра он собирался дольше меня.
У родителей намечался ужин с одним из деловых партнеров отца, и я предупредила бабулю, чтобы она ни о чем не волновалась: дождь лил как из ведра, и она могла не присутствовать на трапезе, сославшись на метеозависимость.
Ну а в машине были только я и Бенито, и кузен, как обычно, собирался высадить меня и укатить к очередной девушке. Похоже, явно не к Анджеле.
Бенито провел рукой по темным волосам, зачесанным назад и блестящим от лака.
– Елена, вот скажи мне как женщина… как ты расцениваешь сообщение?
Я помедлила.
– Наверное, она не хочет тебя видеть.
– Секса это тоже касается?
– Ага.
Он помрачнел.
– Черт.
– Пятый размер?
– Ага, – грустно ответил он.
Я сымитировала его тон.
– Мне очень жаль.
Бенито остановился на обочине у театра, наклонился и открыл дверь с моей стороны.
– Покажи им всем, сестренка. Вернусь за тобой в девять.
– Спасибо. – Я схватила спортивную сумку и выскочила из машины.
– Елена. – Бенито со смертельно серьезным выражением лица посмотрел на меня, вытянув руку на спинке пассажирского сидения. – Как думаешь, а на минет ее сообщение тоже распространяется?
Я закатила глаза.
– Боже, ты отвратителен.
Кузен усмехнулся.
– Ни пуха!
Закинув сумку на плечо, я направилась к зданию, по пути поприветствовав нескольких других танцоров. Театр был небольшим, но весьма престижным – как будто папа́ бы позволил мне танцевать в какой-нибудь дыре. Сверкающие огни, кремовые стены, красные и золотые акценты. В общем, прекрасный зал. Мне нравилось как блестит все вокруг, я радовалась и яркому макияжу, и нарядам, и друзьям, пусть и не очень близким, но все же родным по духу… Кроме того, танцы являлись прекрасной тренировкой. Однако та малая толика страсти, которую они вызывали во мне раньше, стремительно угасала, и я не знала, как долго еще буду ими заниматься.
Внезапно я услышала глубокий мужской голос:
– Скажи, что пойдешь со мной на свидание.
Даже не взглянув на парня, я с улыбкой покачала головой.
– Нет.
– Хочешь суши?
Я наморщила нос.
– Понял, никаких суши. Что-нибудь итальянское?
– Ха-ха! – Я фыркнула.
– Ты завтра придешь?
Тайлер был светловолосым и худым, как и многие танцоры. На его губах часто блуждала улыбка. Милый и вежливый, но не в моем вкусе. Он был другом, которому очень хотелось большего, но ради него же самого я не собиралась позволять парню лишнего.
Я выучила урок назубок.
Иногда я задумывалась, как бы Тайлер отреагировал, узнай он правду о моей семье. Вероятно, перестал бы пытаться приглашать меня на свидание при каждой встрече. Кто угодно мог запросто погуглить имя моего отца. К примеру, одноклассницы в школе для девочек, которую я посещала, почти сразу все выяснили, и я моментально стала изгоем. Адриана в своем театральном кругу завела множество друзей, а вот мне не очень везло.
– Да, приду, – наконец сказала я. – Со мной будет кузен, надеюсь, это не проблема.
– Ах да, Бенито. Твоя семья вообще в курсе, что женщин не нужно везде сопровождать?
Я улыбнулась.
– Они в курсе. Но их не волнует.
Разговоры стали громче: мы добрались до закулисья, где обитало еще с десяток танцоров.
– Последнее предложение, – твердо сказал Тайлер. – Чизбургеры. Приводи Бенито, устроим тройничок.
Я засмеялась.
– Не думаю, что ему нравятся мальчики.
На этот раз «ха-ха» прозвучало из уст Тайлера, и мы разошлись.
Глава двенадцатая
Любой дикарь может танцевать.
Елена
Я прислонилась к стене, стоя возле приоткрытой двери заднего выхода, и прижалась спиной к твердой холодной поверхности. На улице клубился туман, примешиваясь к каплям пота, стекающим по голому животу. До меня доносился шорох шин по асфальту, вой полицейских сирен и периодические взрывы смеха в баре неподалеку.
– Это ты хорошо придумала. – Сьерра подошла ко мне и убрала светлые волосы со вспотевшего лба, скрутив пряди в пучок.
Я обернулась. Занавес поднялся и спустя некоторое количество кульбитов, вращений и прыжков, опустился вновь. Выступление оказалось успешным. Танцевальные номера основывались на истории человека, погибшего ради любви: эдакая современная версия Ромео и Джульетты. Я играла Смерть.
Постановка отличалась размеренностью с толикой драматизма, но от эмоционального содержания щемило душу. Кто сказал, что у каждой истории должен быть счастливый конец? Ведь именно трагические финалы производят самое сильное впечатление, оставаясь в памяти дольше всего…
Мне всегда нравились грустные концовки. Я была реалисткой, а не романтиком.
Мы немного поболтали со Сьеррой о ее двухлетнем сынишке и о том, как живется одиноким матерям, а потом решили, что Бенито, пожалуй, скоро надоест меня ждать.
– Скоро увидимся, Сьерра. Прямо завтра на вечеринке, если ты там будешь.
– Конечно! Мама посидит с Нейтаном. Пожалуйста, скажи, что твой горячий кузен тоже придет.
Я наигранно застонала, закатив глаза.
– Угу.
– Отлично. Тогда до завтра. – Сьерра подмигнула мне.
Я поправила топ с открытым плечом, взяла сумку и направилась к главному выходу. Едва успев выйти за двери зала, почувствовала чью-то руку на плечах.
– Знаю, что уже сделал последнее предложение, но вдруг кое-что вспомнил: я еще не предлагал китайскую еду.