Кристиан потушит мою страсть к Николасу.
Он оказался первым по-настоящему интересным мужчиной, которого я встретила после знакомства с женихом сестры, и я собиралась любой ценой узнать его получше. Появилась надежда, что увлечение переключится и сменит шило на мыло – судя по ауре опасного перфекциониста.
Я бросила взгляд в сторону Николаса, и поток мыслей немедленно оборвался, когда я поняла, что он действительно все еще там.
Руссо глазел на меня злее, чем прежде, и в его случае это о чем-то говорило.
– И с каких пор ты бегаешь каждое утро?
А откуда он знал, что я не бегаю?
Я моргнула.
– С этих.
Он заиграл желваками, мрачно посмотрел себе под ноги, потом опять на меня. Я поняла, что на языке Николаса Руссо это означало с отвращением закатить глаза.
Да в чем проблема?
– Он коп.
Я не сдержалась и поморщилась.
Да, отнюдь не идеальный вариант, но с этим можно работать. Кристиан не выглядел как коп, а я обычно такие вещи замечала. Даже будучи продажными, они все равно не вписывались в наш мир. Может, он из ФБР? Уж точно не с улицы. Служители закона никогда не переступали порог дома Абелли, а раз Кристиана пригласили в гости, то он, несомненно, был большой шишкой и не боялся попасться на камеры.
Только с преступной стороны мира видно, сколько коррупции на самом деле в правительстве. Может, поэтому меня не слишком интересовала политика: ее и так сполна хватало в жизни Абелли.
Помедлив, я дернула плечом.
– Ну и ладно.
Он сверкнул глазами.
– Держись от него подальше.
Я сделала паузу, не понимая, с чего вдруг он завелся. Может, все дело во вчерашней ночи? Он что, еще злится за эпизод с телефоном?
– Я не говорила Тони про фотографию, Николас.
– Знаю, – огрызнулся он. – Я сам сказал.
Я прищурилась.
– И зачем?
– Хотелось выбить все дерьмо из твоего братца.
Я моргнула, не ожидая столь прямолинейного ответа, а затем усмехнулась.
– Ну и как, получил удовлетворение?
– Нет. – Тон был сердитым и притягательным, из-за чего по моей груди пробежала щекотка. Николас посмотрел на мою руку, потом на меня.
– А ты не особо-то верная, а?
Меня это задело, даже если я и не поняла, к чему он клонит.
– В каком смысле?
Вместо того чтобы ответить, он оттолкнулся от столба и поправил галстук.
– Он даже не итальянец. У вас нет ни малейшего гребаного шанса.
Ого, значит мы опять вернулись к теме Кристиана?
Николас сделал шаг к двери, явно закончив разговор.
У отца не возникло вопросов к нашему с Кристианом разговору, почему же Николас раздул из этого такую проблему?
В груди взбухло раздражение, и, не успев себя остановить, я выпалила:
– А кто вообще сказал, что я о свадьбе думаю?
Он замер, практически убив меня взглядом.
Не надо было ничего говорить.
– Богом клянусь, Елена, если я узнаю, что какой-то мужчина тебя касался, я пришлю его отрубленные руки в посылке.
Я сглотнула.
– Я. Никогда. Не блефую. – Он захлопнул за собой дверь.
Глава двадцать первая
Я могу устоять перед чем угодно, кроме соблазна.
Елена
Иногда в жизни наступает такой момент, когда ты четко осознаешь, что делаешь нечто запрещенное, и тебе нужно принять решение перестать или все равно продолжить.
Я продолжила. Слова Николаса должны были поселить в душе ужас, однако возымели обратный эффект – впитались в кожу и рассыпали дрожь до самых кончиков пальцев ног.
Он был грубым, заносчивым и немного больным на голову.
Рациональной части меня он не нравился. Но физически – боже! – я хотела дать ему все, что он только захочет.
И это стало серьезной проблемой.
Тот факт, что заявление Николаса подозрительно смахивало на ревность, сделал ситуацию еще хуже. Его слова привели меня в крайнее волнение, хоть перед моим носом и захлопнули дверь.
У меня появилось опасное – действительно опасное – желание узнать наверняка.
То, что я делала, было манипулятивным и детским, но времени не имелось. Мне нужно внимание нового мужчины, немедленно.
Но главным образом мне хотелось проверить теорию о ревности Николаса.
Возможно, мой поступок будет позорно безответным, то мне следовало все выяснить.
Я не знала, что буду делать с полученной информацией, но так далеко я пока не заглядывала. Ясно одно: мне нужно знать ответ.
И я решила проверить. Поддразнить. Помучить.
В план входили: купальник, сцена, вдохновленная фильмом «Беспечные времена в “Риджмонт Хай”»[59], за исключением наготы, к сожалению, – и внимание конкретного мужчины.
Покрытая скатывающимися по телу каплями воды, я вылезла из бассейна, отжала волосы и села на шезлонг.
Двор овевало легким ветерком, по радио тихо играл рок семидесятых. Я откинулась на спинку шезлонга, расслабившись и давая солнцу согреть тело, и поняла, что я настолько же слабая, насколько мое лицо идеально симметричное. Я занималась вполне невинным делом, но по совершенно неправильным причинам.
Я планировала поплавать еще до того, как Кристиан, Николас и папа́ вышли засесть с документами за столиком на террасе, но едва я их увидела – заплыв быстро стал главным приоритетом.
На мне был цельный розовый купальник. Отец бы меня убил, если бы я гуляла в бикини при гостях. Но мне нравилось размывать границы, особенно учитывая, что только это мне и прощалось. Я надела самый рискованный из всех цельных купальников, с двумя лямочками крест-накрест на спине. К тому же он оказался немного маловат и ткань постоянно задиралась между ягодиц.
Папа́ сидел спиной ко мне, Кристиан – на другом конце стола, а Николас – лицом ко мне. Взгляд Руссо становился теплым и волнующим всякий раз как касался меня. Николас откинулся на стуле и стучал ручкой по бумагам, то и дело посматривая в мою сторону.
Я не понимала, что творю. Раньше я никогда не пыталась быть соблазнительной нарочно. До встречи с Николасом я хотела быть максимально незаметной.
Мной явно не руководила рациональность.
Я действовала исключительно на природном инстинкте, пульсирующем в груди и контролирующем все поступки.
Периодически и Кристиан на меня поглядывал, но весьма отстраненно, как будто мог оценить женское тело – и не более того. Я пришла к выводу, что мне придется завоевывать его характером. Коп или нет, он достаточно интересен, чтобы попытаться узнать его поближе. Тьма Кристиана таилась подо льдом, а Николас свою выставлял напоказ. Я гадала, что хуже.
Они знали друг друга. Это становилось понятно по тому, как мужчины из совершенно разных кругов сидели за одним столом и легко общались. Вероятно, они близкие приятели. Я не могла вообразить человека, который бы согласился быть другом Николаса Руссо, но если попытаться, то Кристиан подходил.
Я встала и распустила волосы, собранные в хвост. Спину тотчас обожгло сразу двумя взглядами. Наверное, потому, что задравшийся купальник обнажал половину ягодиц. Я поежилась.
Вряд ли я своими действиями помогала феминистическому движению, но в Коза ностра его и вовсе не существовало.
Мужские взгляды еще сверлили мою спину, и папин голос затих, словно отец кое-что заметил. С минуты на минуту мне грозило быть отчитанной, я чувствовала это по сгустившейся атмосфере.
Я вздохнула, взяла полотенце и направилась к дому, так и не поправив купальник. Перед тем как зайти внутрь, покосилась на Николаса и сглотнула. Он приложил ручку к губам и следил за мной, буквально дымясь от злости.
Это могло означать все что угодно. К примеру, его просто раздражало, что я отдыхаю у бассейна, пока он пытается работать. Боже, да что я вообще делаю? Теперь, находясь в безопасности в стенах родного дома и отдалившись от путающего мысли Жениха-Моей-Сестры, я начинала чувствовать себя полной дурой.
Дома царила тишина. Адриана была на последнем занятии летнего театрального кружка, мама запоем смотрела мыльные оперы в спальне, бабуля залипала в «Шоу Джерри Спрингера», а мальчишки тусовались на цокольном этаже, хотя их смех долетал даже до кухни.
Тони всегда принимал участие в рабочих делах папа́, но, видимо, отец дал ему выходной, учитывая, какую вчера сын получил взбучку, да еще тот факт, что избил его именно Нико.
Я замерла. Нико?
Merda[60].
Голыми ногами я прошлепала к шкафчикам, чтобы взять стакан. После плавания всегда чувствовала себя так, как будто сейчас умру от обезвоживания.
Открыв дверцу, я уставилась на пустую нижнюю полку. Еще немного и можно на полном серьезе установить замок на шкафчик, и пусть код будут знать только женщины.
Я со вздохом поднялась на цыпочки и тщетно попыталась дотянуться до стакана в углу верхней полки. В тот момент, когда я почти сдалась и решила залезть на столешницу, я почувствовала его.
Волосы на затылке встали дыбом.
Теплое тело Николаса чуть коснулось моей спины, когда он протянул татуированную руку над моей головой, взял стакан и поставил на остров.
Я напряглась, не отводя глаз от разбитых костяшек и вытатуированного на загорелой коже туза пик.
Злость скатывалась с Николаса тяжелыми волнами и захлестывала меня прохладной смесью страха и предвкушения в полумраке кухни.
Я опустилась на пятки, схватила стакан и выдохнула:
– Спасибо. – Я попыталась отойти, но отшатнулась – Николас положил руки на столешницу по обе стороны от меня, отрезая путь к бегству.
Сердце колотилось так быстро, что я забыла, как дышать.
– Знаешь, что происходит, когда вертишься перед мужчинами в таком виде?
Я сглотнула и помотала головой.
– Они перестают тебя уважать. – Голос был груб, губы Николаса находились столь близко к моему уху, что по спине пробежали мурашки.