Джианна отошла от меня, но, не успев даже осознать, что делаю, я схватил ее за руку и спросил:
– А почему это было бы настолько ужасной идеей?
Я смотрел в другую сторону, но почувствовал ее грустную улыбку.
– Ты в нее влюбишься, – сказала она, – а она не полюбит тебя в ответ.
Елена
Общая беседа была негромкой, а «Не могу не влюбиться» Элвиса Пресли[64] звучала и того тише. Мягкое освещение сверкало поверх городского пейзажа за окном, и темный силуэт стоящего у бара Николаса в черном костюме лишь сильнее выделялся на этом фоне.
Я и понятия не имела, как так получилось, но я опьянела. Меня растопило до состояния согретой покладистости, я не смогла сдержаться – и в итоге подошла к тому, кто выглядел как джентльмен. Однако я не попросила его о помощи, хотя он бы, вероятно, мной и воспользовался. Но, увы, это все же оказалось пустой надеждой…
На самом деле меня ожидал грубый взгляд, не больше.
– Странно, что тебе нравится Элвис Пресли, – ляпнула я первое, что взбрело в голову.
Николас посмотрел на меня полуприкрытыми янтарными глазами, из-за которых мой пульс всегда сходил с ума.
– Всякий раз, когда ты что-то обо мне предполагаешь, ты ошибаешься.
Я шагнула к нему, впитывая электричество, сверкавшее между нами все сильнее с каждым стуком моих каблуков.
– Неправда.
Я встала рядом, рассматривая бутылки и другие емкости с алкоголем. Достаточно близко, чтобы касаться плечом его груди. Достаточно близко, чтобы кожу щекотало его физическое присутствие.
– Да? И что же ты предположила правильно?
Я потянулась за джином, притворяясь, что мне совершенно плевать на то, что наши пальцы случайно соприкоснулись. И содрогнулась: волна тепла согрела меня до самого живота.
– Я сразу предположила, что ты ублюдок, и оказалась права. – Я замерла, схватив графин и не веря тому, что с языка сорвалась грубость.
Губы Николаса тронула хитрая улыбка, как будто он подумал о чем-то неприличном.
– Ты впервые в жизни назвала кого-то ублюдком?
– Да. Убедительно вышло? – Я сняла крышку с графина и плеснула джина в стакан.
– Могло быть и лучше.
Я нахмурилась, слегка задетая. Я впервые грубо выругалась на людях, чтобы кого-то оскорбить, а получилось отстойно? Наверное, я не была для этого создана. Я покосилась на Николаса и внезапно засмущалась, обнаружив, что за мной пристально наблюдают.
– И почему же? – Я добавила в стакан тоник и лайм.
– Как-то не задело. – Одну руку Николас спрятал в карман, а второй держал стакан, который периодически подносил ко рту.
– А как бы все сделал Николас Руссо?
Его взгляд, блуждавший по пентхаусу, остановился на мне.
– Если бы я решил тебя оскорбить, то сперва бы убедился, что ты еще долго будешь об этом думать.
Я поболтала напиток, чувствуя, что ступаю на чужую территорию.
– Продемонстрируй.
Он прищурился.
– Хочешь, чтобы я тебя оскорбил?
Я кивнула, отпила и слизнула джин с губ. Он уронил взгляд на мой рот и помрачнел, а мое дыхание незамедлительно сбилось.
– Мне казалось, я недавно это сделал.
– Правда? Я подзабыла.
По его лицу скользнула тень удивления, и он провел языком по зубам, обводя пентхаус оценивающим взглядом. Мы находились в более-менее уединенном месте, гости стояли к нам спиной. Хотя рядом с ним мне всегда казалось, что мы одни.
Наконец Николас покачал головой.
– Я не буду тебя оскорблять.
– Почему? Притворяешься джентльменом сегодня?
– Не-а. Неохота.
Я фыркнула.
– Да тебе просто нечего сказать…
У меня вырвался удивленный вздох, когда его загрубевшая ладонь схватила меня за горло.
Горячие губы прижались к моему уху.
– Выглядишь как шлюшка в этом платье, Елена.
Меня пробило крупной дрожью.
Зажмурившись, я наслаждалась его теплом и мужественным запахом, который впитывался в кожу и заставлял вены гудеть.
Голос Николаса смягчился.
– Ты хороша только для одного дела, и я точно не имею в виду разговорчики.
Прижавшись к нему боком, слушая грязные, оскорбляющие слова, я не могла дышать. Он погладил большим пальцем мою шею, но неожиданно убрал руку.
Я открыла глаза и невидяще смотрела, как он взял стакан и ушел, бросив на прощание:
– Вот так бы я это сделал.
Глава двадцать четвертая
Нельзя быть луной и завидовать звездам.
Елена
– Мам, я в этом платье не выгляжу как… девушка легкого поведения?
Родительница, потягивая коктейль через трубочку, нахмурила брови.
– Cara mia… Ты ведь и правда переспала с мужчиной, которого едва знала.
– Мама! – укоризненно воскликнула Адриана.
Сестра и мать редко менялись ролями, но иногда это случалось.
– Я не спрашивала, являюсь ли я девушкой легкого поведения. Я спросила, похожа ли я на такую внешне.
Если честно, платье и впрямь сидело в облипку. На самом деле это означало, что я не примерила его в магазине, а когда наконец надела, оно оказалось мне на пару размеров мало. Но при этом было слишком симпатичным, чтобы просто висеть в шкафу.
– Ты не выглядишь как девушка легкого поведения, Елена, – заверила меня Адриана.
Бенито сел на диван рядом с ней и закинул руки за голову, посмотрел на наряд осторожным взглядом и почесал челюсть.
– Ну…
– Уф, проехали.
Миновав толпу гостей, я направилась на террасу с бассейном. Когда я распахнула двойные двери и шагнула в жаркую, душную ночь, меня окутала тишина. Здесь никого не было: компанию мне составляли лишь небоскребы и их желтые огоньки, заполонившие горизонт.
Я скрестила руки на груди и взглянула на ночное небо.
– И ни одной звезды, – тихо сказала я. Наверняка из кирпичного дома Николаса их было прекрасно видно.
– Скорпион, – откликнулся прохладный голос.
Я ощутила присутствие Кристиана, который замер рядом со мной.
– Вон там. – Он кивнул на тот участок ровного серого неба, на который смотрела я.
– А там? – Я показала чуть левее.
Он слегка улыбнулся.
– Орел.
Я подозревала, что Кристиан способен назвать любое созвездие и каждую звезду в их составе. Внезапно показалось, что я его недостойна. Неважно, коп он или нет.
С моих губ сорвался вздох. Голова плыла, а тормоза посрывал выпитый алкоголь.
– Не любишь вечеринки? – спросил он.
– Наоборот, люблю. Я, между прочим, весьма поверхностная личность.
Кристиан засмеялся. Смех у него был глубокий и резкий, и у меня сразу мурашки пробежали по спине.
Он даже смеялся как Адонис.
– Откуда тебе столько известно о звездах? – спросила я.
– Вырос на старой ферме в Айове. Иногда было нечем заняться, кроме как глазеть на небо. В какой-то момент я устал гадать, на что смотрю.
– Неплохая причина, жаль только, что неправда. Попробуй еще раз.
Я моргнула. Год назад я бы ни за что не выдала ничего подобного. Я бы приняла фальшивую версию и закрыла тему. Может, чтобы осмелеть и избавиться от цепей детства, мне всего-то надо стать алкоголиком.
Краем глаза я уловила едва заметную ухмылку на лице Кристиана.
– Изучал астрономию за рубежом. Хотел покорять француженок, чтобы затащить в постель.
– Еще неправдоподобнее. Ты себя вообще видел? – С такой внешностью ему и специально впечатлять никого не надо.
Очередная улыбка.
– Как ты поняла, что первая версия оказалась ложью?
– Ты холодный как Арктика. Такими не становятся в маленьких уютных городках. Зато жизнь в мегаполисе, да еще в одиночестве… Неудивительно, что ты играешь на стороне закона, – заметила я.
Кристиан покачал головой.
– Весьма наслышан о тебе, Елена Абелли. Ты совсем не похожа на тот образ, который возник в моем воображении.
Я и знать не хотела, что он обо мне слышал. Конечно, я стала популярной темой для обсуждения, но я сомневалась, что для этого имелись по-настоящему веские причины.
– Неужели? Если много предполагать, можно умереть.
– Прямо Тузом сказано. – Кристиан криво усмехнулся.
В груди проклюнулась неуверенность. Он в курсе, что между мной и Николасом что-то происходит, хотя даже я сама порой в этом сомневаюсь. В какую же запутанную паутину я влипла.
– Кристиан, ты пьешь?
– Да.
– Я прогуляюсь до дамской комнаты, а потом налью нам выпить. Что ты предпочитаешь? – Я перестала смотреть на небо и перевела взгляд на собеседника – свет, проникающий из пентхауса, очерчивал широкие плечи в темно-синем пиджаке.
В присутствии Кристиана я ощущала себя комфортно, но он был таким далеким, будто находился на совершенно иной террасе на другом конце света. Наши взгляды встретились, и я стала ждать щелчка вспыхивающей химии, но почувствовала лишь то, как меня досконально изучают ледяные голубые глаза на таинственном красивом лице.
Он поводил большим пальцем по наручным часам, задумчивая привычка, которую я у него уже подметила.
– Я возьму напитки: встречаемся здесь, Елена.
Кристиан немного скосил глаза влево, и я посмотрела в ту же сторону: папа́ наблюдал за нами, сидя в гостиной, но без беспокойства, а, скорее, с интересом. Внезапно меня осенило. Все было подстроено.
Разочарование свинцовой тяжестью свернулось в животе. Хотелось контролировать хоть какие-то вещи в жизни (и наша беседа вроде бы была импровизацией), но вот папа́ взглядом приказал мне вести себя прилично, и я поняла – все происходящее было искусственным.
Но, если отец рассматривал кандидатуру Кристиана, вероятно, он еще не окончательно определился с Оскаром Пересом. Эта догадка немного снизила градус напряжения. Я бы с радостью согласилась на Кристиана вместо колумбийца – хоть сейчас под венец.