Я сглотнула, когда Николас закрыл дверь с узнаваемым щелчком. Я до сих пор пребывала в шоке от произошедшего и не понимала, как до конца все переварить или хотя бы к этому приступить. Оставалось только двигаться на автопилоте, пока мысли витали где-то очень далеко.
Николас уронил мою сумку в кресло, а ключи – на кухонную столешницу. Дом был квинтэссенцией уюта, но я не представляла, возможно ли вообще чувствовать себя здесь комфортно в присутствии хозяина.
Я стояла столбом у двери, пока Николас наливал себе выпить из мини-бара у окна. Меня преследовало странное чувство, что если я пошевелюсь, то на меня кто-нибудь нападет, например, он. Занавески были задернуты, и сквозь них пробивались лучи света, отчего в доме царил легкий полумрак.
Еще только девять часов утра, а Николас уже пил виски. Я очень надеялась, что он не алкоголик. Может, он и не дал дяде ударить меня накануне, но, будучи знакома с некоторыми алкоголиками, особенно со стороны маминых близких родственников, я привыкла быть готовой ко всему.
Сегодня Николас был целиком в черном, и то, как он смотрел на меня, заставляло вспомнить о его репутации. Он был самым опасным человеком в городе, а мне вскоре предстояло звать его мужем.
Он наблюдал за мной, облокотившись на мини-бар, и чем дольше не отводил взгляда, тем быстрее билось сердце, разгоняя по венам адреналин.
Мысли, которые стоило бы думать постепенно, одну за другой, одновременно хлынули в голову. Интересно, сколько женщин у Николаса было до меня, и чего он сейчас ожидает? Я не была девственницей, но и далеко от нее не ушла. Я занималась сексом лишь с одним мужчиной, да и то меньше недели. Я не имела опыта и боялась, что Руссо меня просто пережует и выплюнет.
Николас ослабил галстук, поставил стакан на остров и повернулся ко мне.
– Так и будешь стоять у двери целый день?
Я сглотнула и кивнула.
Опершись руками на столешницу, Николас покачал головой. Внутри меня все затрепетало, когда он бросил на меня пристальный взгляд – его глаза были похожи на расплавленную лаву.
– Иди сюда.
Не думаю, что хоть одна женщина смогла бы проигнорировать подобный приказ от Николаса. Меня охватило ужасное желание послушаться.
Сердце обезумело. Я медленно зашагала к нему.
Стоило мне дойти до Николаса, как он схватил меня за затылок, запустил пальцы в волосы и уткнулся лицом в мою шею. Изданный им звук чисто мужского удовлетворения отдался глубоко в моем теле и опустился тяжелым весом между ног. Я качнулась назад, не столько сопротивляясь, сколько потрясенная взорвавшейся в груди шаровой молнией, ток от которой рассыпался по венам.
Моя грудь прижалась к его твердому, теплому прессу, и по телу побежали мурашки. Николас провел лицом вверх-вниз по моей шее, словно упиваясь запахом, а может, радуясь пойманному ужину.
– Черт, как же хорошо, – простонал он.
Он обхватил меня рукой за талию и поднял, усадив на остров, чтобы мы находились на одном уровне. Шагнув ближе, он вынудил меня раздвинуть ноги шире, и голые ляжки обожгло холодом столешницы.
Биение сердца звенело в ушах, а тело пробрало холодом. Страхом. Он прижался губами к моему горлу, медленно спустился, оставляя на коже дорожку из поцелуев. От каждого из них кровь вскипала сильнее промеж ног, и я наклонила голову, давая ему больше доступа к себе и не сдержав стона.
Этот мужчина из недоступного мне соблазна превратился во владельца, любовника и жениха. Оглушенная, я успевала лишь реагировать на чистом инстинкте. Я хотела его, но ледяной страх перед неизвестным просачивался в подсознание.
Я схватилась за край столешницы по обе стороны от себя, пытаясь хоть как-то остаться в здравом рассудке, пока Николас покрывал мою шею медленными поцелуями и задевал кожу зубами. Я была полностью им поглощена, и все барьеры быстро испарялись в никуда.
Он провел широкими ладонями по моим бокам, начав сразу под грудью и замерев на бедрах, играясь пальцами с резинкой шортов. Это ощущение сводило с ума, и я до смерти хотела, чтобы он зашел чуть дальше, можно вверх, можно вниз, лишь бы выбрал хоть какое-то направление.
Возбужденный, он прижался пахом к внутренней стороне моего бедра, и ему нужно было всего-то шагнуть еще самую каплю вперед, чтобы оказаться именно там, где я его ждала, где он был мне нужен.
Я покачнулась, полуприкрыв глаза, и он крепко схватил меня за шею, удерживая на месте и продолжая оставлять на моем горле горячие и влажные поцелуи. Еще один легкий укус – и я со стоном запрокинула голову, касаясь столешницы кончиками волос.
Он поравнялся со мной бедрами, схватил пониже спины и одним плавным движением прижался к моему клитору своим стояком, лишая меня дыхания. У шеи раздался тихий рык, между ног пульсировала пустота.
Он прижался ко мне лишь раз, в то время как мне нужно было гораздо, гораздо больше, и тотчас отстранился. Его руки оторвались от моего тела и вцепились в столешницу. Я была уже так пьяна, но до сих пор не прикоснулась к нему.
Янтарные глаза Николаса стали почти черными.
– Снимай футболку.
Каждое властное, хриплое слово тихой вибрацией отдавалось в ноющей пустоте между ног. Страх проник в сознание, прорвавшись через туман. Часть меня хотела подчиниться, сделать абсолютно все, что этот мужчина от меня попросит. Дать ему все, чего он пожелает. Но я не могла. Еще рано.
Я судорожно вздохнула и покачала головой.
Он прищурился.
– Обещай, что отец ребенка Адрианы будет жить: тогда сниму.
Его лицо стало еще жестче.
– Не люблю ультиматумы.
– Это не ультиматум, а… мотивация.
Он потряс головой и начал отстраняться, но я поймала его за шлевку для ремня.
– Пожалуйста… – Я едва узнала свой хриплый голос. Он был полон густой, насыщенной похоти, и Николас помедлил, переключив внимание на меня. – Подарок на свадьбу.
Он бросил взгляд на мой палец, держащий его за поясную петлю, задумчиво поиграл желваками.
После паузы он сказал:
– Разденешься полностью. И будешь это делать, когда бы я не попросил.
Я восторжествовала, и он, вероятно, заметил, поскольку его голос похолодел.
– И я все равно его изобью.
Я неуверенно кивнула. Не идеальный вариант для Райана, но я понимала: это гораздо лучше смерти, а испытывать удачу снова как-то не хотелось.
– А что насчет моего отца?
– Я с ним поговорю.
– И откуда я знаю, что ты не врешь?
– Думаю, лучше мне довериться.
Наверное, глупо, но я и правда ему доверяла, по крайней мере, в этом вопросе. Я вытащила палец из шлевки, и у меня словно груз с души упал. Может, я принимала проблемы сестры слишком близко к сердцу, а может, решила, что исправление ошибки Адрианы сотрет мою собственную.
На самом деле, конечно, не сотрет, зато Адриане не придется жить с сожалениями и разбитым сердцем.
Николас взял стакан и облокотился о тумбу напротив, попивая виски, как будто устраивался поудобнее в стрип-клубе. Хотя выражение лица у него оставалось такое, словно он стоит в очереди на кассу в супермаркете.
Вот теперь страх ледяной рекой растекся под кожей. Когда я потянулась к краю футболки, дыхание сбилось и стало поверхностным. Под неровное сердцебиение она упала на деревянный пол. Тихий шелест ткани прозвучал громко и непристойно, а застывший кухонный воздух коснулся обнаженного торса. Ткань бюстгальтера натянулась на звенящих от предвкушения грудях. Не давая себе шанса засомневаться, я быстро расстегнула лиф и уронила его на пол.
Румянец спустился со щек на обнаженную грудь, стоило горящему взгляду Николаса ее коснуться. Тишина наполнилась бешенной барабанной дробью моего сердца.
Он по-прежнему сохранял безразличную позу, но его глаза вновь потемнели, как опаленная бумага. Он провел языком по зубам и отвел взгляд, прежде чем отпить еще виски. Почему-то создавалось впечатление, что он изо всех сил пытался стряхнуть с себя влечение. Он не хотел меня хотеть. Я могла только гадать, но по какой-то причине это придало мне уверенности.
Я никогда раньше не раздевалась для мужчины. Единственный парень, с которым я спала, сделал все за меня, но следовало сообразить, что Николас Руссо потребует от меня шоу. И ведь я хотела раздеваться для него, причем всегда, когда он пожелает.
Схватившись за резинку шорт, я спустила их с бедер и дала упасть на пол – и вот я уже сидела в одних розовых стрингах, пока Николас стоял напротив меня в полностью застегнутой рубашке и при галстуке.
Я завладела его вниманием до последней капли, и от этого ощущения перехватывало дыхание.
Не отрывая от меня глаз, он медленно поставил стакан и направился в мою сторону.
– Я еще не закончила, – прошептала я, но он либо не услышал, либо его это не волновало.
Я поежилась, когда он схватил меня за шею, поднялся пальцами выше и зарылся в волосы. Взяв за затылок, он подтянул мое лицо к своему, так близко, что я чувствовала его дыхание на губах, теплое и с привкусом виски. Нервы отдались дрожью где-то внизу, когда я поняла, что он собирался меня поцеловать. Но, когда он наклонился, чтобы наконец прижать губы к моим, я отвернулась.
Он замер, напрягшись.
Я не смотрела ему в глаза.
– Можешь взять все, что захочешь, Николас. Все… кроме этого.
Только так я могла себя уберечь. Нельзя дать себе утонуть в Николасе Руссо, заранее зная, насколько все будет просто. Мне нужно сохранить независимость, хоть какое-то расстояние между нами. Сердцу не нужно еще больше поводов оказаться в его руках. Я понимала, что не смогу отказать Николасу в сексе (тут я слишком слаба), но мне вовсе не обязательно заниматься с ним любовью.
Я не могла заняться с ним любовью, чтобы потом смотреть, как он спит с кем-то еще. Он, конечно, не планирует оставаться мне верным, ведь он явно намекал на это: как раз тем вечер, когда мы вышли из ресторана в переулок. Я не могла разделить себя с кем-то столь легко и беспечно, особенно теперь, когда я уже ошиблась.