Елена
– Elena! È cosí bello ascoltare la tua voce![76]
– Я тоже рада слышать твой голос, мам, – сухо ответила я, хотя уехала из дома всего несколько часов назад. Отчасти мне даже стало немного смешно.
Когда я сказала, что мне нужно позвонить домой, Николас быстро протянул мне мобильный и ушел наверх, перешагивая по две ступеньки за раз, как будто только что не угрожал убить любого мужчину, который ко мне прикоснется. Я не хотела пользоваться его взрывоопасным телефоном, но другого в доме, очевидно, не было.
Мама бросилась в рассуждения на добрых пять минут вроде: «Как твой папа́ вообще мог такое допустить? Все мои свадебные планы коту под хвост!»
– Ты живешь с ним до свадьбы! Это osceno[77].
– Не по моей воле, – пробормотала я.
– Мы отсрочим свадьбу на неделю. Я не позволю Руссо получить корову бесплатно.
Я закрыла глаза.
– Мам, эту поговорку не так говорят.
– Да какая разница! Сначала он стреляет в моего сына, затем решает жениться на одной дочери, потом крадет другую! Non ci posso credere[78]. И как я за это время должна спланировать новую свадьбу? И что вообще за ситуация? Disonora la famiglia, lo e…[79]
– Не надо ничего планировать. Отправь мне список того, что надо сделать, я займусь.
Теперь мама уже плакала вперемешку с неразборчивым итальянским.
– Mia Elena… sposata[80]. – Потом словно режим переключили. – Ладно. Завтра поедем выбирать платье.
Я втянула воздух сквозь зубы. Я выходила замуж.
Звучало так странно.
Мы обсудили некоторые детали касательно свадьбы, потом я попросила парочку легких рецептов, на которых могла бы потренироваться. Я записывала их в блокнот, стоя у кухонного острова и покрывая страницы рисунками, когда мама сбивалась с темы. А делала она это часто, в основном сокрушаясь из-за незамужней беременной дочери. Мне очень хотелось поговорить с Адрианой и успокоить сестру насчет Райана, но я не собиралась ничего делать, пока не буду точно знать, что Николас не соврал. Я бы не стала ее обнадеживать, только чтобы потом все рассыпалось в прах.
Дверь, ведущая во двор, открылась, и я посмотрела в ту сторону, незамедлительно столкнувшись с холодным мужским взглядом. Лука замер на пороге и таращился на меня чуть ли не целую минуту. Затем с легкой улыбкой потряс головой, достал из кармана телефон и принялся что-то печатать по дороге к дивану.
Я сглотнула, подозревая, что эсэмэска будет обо мне, после чего ответила отрицательно на мамино: «Я что, со стенкой разговариваю?»
Лука сел на диван и включил телевизор, где транслировался бейсбольный матч, а я закончила записывать рецепты.
Только попрощавшись и дав отбой, я осознала, что мама считала отбивную по-милански блюдом для начинающих. Я вздохнула и с каким-то мазохистским чувством подумала пригласить себе в помощь Дженни. Уф.
Николас спустился по лестнице с мокрыми волосами, одетый в белую рубашку, серый галстук и брюки. Он остановился, прищурившись, когда увидел развалившегося на диване и закинувшего руку на спинку Луку, а потом продолжил спускаться.
На плите звякнул таймер, я достала из духовки запеченные ригатони[81]. Кухню наполнили запахи чеснока и базилика, и рот наполнился слюной. Мне сложно испортить аппетит – вот и печальной перспективе выйти замуж за кровожадного дона это явно не удалось.
Пока я накладывала себе порцию, ко мне подошел Николас. Я покосилась на жениха и улыбнулась, как, наверное, улыбались женщины в пятидесятых.
– Голодный?
Николас ухмыльнулся.
– Нет, у меня сегодня совещание за обедом. – Он уставился на телефон, лежащий на острове. – У тебя и впрямь нет мобильного?
Я кивнула. Не хотелось объяснять, что телефон у меня отобрали полгода назад, но Нико, вероятно, прочитал все на моем лице. В его глазах что-то мелькнуло.
Мне стало интересно, спросит ли Николас меня когда-нибудь о нем, но он лишь сказал:
– Завтра купим.
Если честно, я не скучала по мобильному. У меня нет друзей вне семьи. Людям из внешнего мира меня не понять. Я слеплена по меркам Коза ностра, а это все равно что быть треугольником, пытающимся жить в квадратном обществе.
– На кухне всегда найдется готовая еда, – добавил Николас, прежде чем иронично протянуть: – Но ты, похоже, уже с этим справилась.
– Когда сюда наведывается повар? Я бы хотела с ней познакомиться. – Может, она сжалится надо мной и что-нибудь подскажет, хотя ей это, конечно, невыгодно, учитывая, что когда я научусь готовить, то оставлю ее без работы. Мысль о том, что я буду хозяйкой собственного дома, меня неожиданно обрадовала, даже если и придется делить жилище с Нико.
– Изабель бывает здесь по понедельникам и четвергам. Убирается тоже она.
То есть она приходила накануне, а в его комнате такой бардак? Наверное, он и правда принципиален относительно своих вещей. Я прогнала эту мысль.
– У тебя есть компьютер, которым я могла бы воспользоваться? Надо помочь маме с некоторыми вопросами насчет свадьбы.
– В кабинете – ноутбук. Он в твоем распоряжении. И кстати, – Николас достал бумажник и бросил на столешницу черную кредитку, – это на все твои траты.
Мне не нравилось то, насколько личной ощущалась перспектива тратить деньги этого мужчины. Особенно учитывая, что листок с банковской информацией Николаса уже хранился в моей сумке наверху.
– Не надо, у меня есть папина, – ответила я, прикусив губу.
– Теперь будешь пользоваться моей, – не признающим возражений тоном отрезал он, надевая часы.
Перевод: «Теперь ты принадлежишь мне, а не отцу».
Я кивнула и замерла, когда его большой палец потянул за мою нижнюю губу, пока я не выпустила ее из зубов.
– Не провоцируй меня, – резко сказал он, и я буквально прочувствовала слова кожей. От меня не укрылся тот факт, что он имел в виду поцелуи.
Дыхание замерло. Ох, как мне хотелось лизнуть его палец языком, обхватив губами. То был порыв, который я едва сдержала, и, несомненно, Николас увидел желание на моем лице.
Глаза Николаса вспыхнули, как угольки, и палец скользнул по моим губам, бросая вызов поддаться соблазну. Меня пробрало дрожью. Однако на такую выходку мне не хватало смелости, мы оба это знали. Он сделал шаг назад и спрятал руки в карманы.
Мои губы горели.
Нико бросил взгляд на кузена, который смотрел бейсбол, уже облокотившись локтями о колени.
– Лука останется с тобой. Будет сидеть в кабинете.
Широкие плечи Луки напряглись под белой рубашкой.
– Туз…
– Если тебе надо позвонить мне, бери его телефон, пока не купим завтра мобильный, – продолжал Нико, хватая ключи со столешницы.
Лука встал и выпрямился во весь свой почти двухметровый рост.
– Я ей не нянька, босс.
Я уставилась в пространство перед собой, молча молясь, чтобы Николас не оставлял меня с Лукой.
– Будешь нянькой, пока я не найду среди кузенов гея, – процедил Николас.
Я на миг зажмурилась.
Можно смело предположить, что ничего подобного не произойдет, учитывая, что с правами ЛГБТ в Коза ностра дело обстояло гораздо хуже, чем с женской независимостью. Тут надо еще работать и работать.
Лука заиграл желваками.
Николас открыл дверь, помедлил.
– Елена?
– Да?
– Сожги футболку. – И после этого он ушел.
Я посмотрела на свою розовую футболку с логотипом «Янкиз». Вероятно, Николас фанат «Ред Сокс».
Ну теперь-то мы точно не уживемся.
Лука уставился на меня так, как будто хотел взять за горло и сжать посильнее.
Под кожей гуляли оголенные нервы.
– В кабинете Нико нет телевизора, – наконец сказал он.
Я моргнула и поняла, что он самым беззастенчивым образом спрашивал у меня разрешения досмотреть бейсбольный матч, несмотря на приказ босса сидеть в кабинете.
Мне совершенно не хотелось проводить день в компании этого человека. Он меня пугал, однако если уж ему придется тусоваться здесь еще какое-то время, я не хотела, чтобы Лука торчал в кабинете Нико. Я бы чувствовала себя виноватой.
– О чем он не узнает, то ему не повредит.
Вместо того чтобы меня поблагодарить, Лука кивнул на ригатони.
– А это что?
Я вздохнула, взяла свою тарелку и подвинула в его сторону.
Нико
Я откинулся на стуле, хрустнул костяшками и только тогда понял, сколько нервозности гуляло по венам.
Я не представлял, как пережить рабочий день, зная, что дома находится Елена, готовая раздеться по первому же моему слову. Эта мысль постоянно висела на краю сознания, и именно поэтому я не хотел жениться на Милашке Абелли.
Я сидел напротив своры мужчин, которые убили бы меня, появись такая возможность, в переговорной комнате собственного клуба, но не мог думать ни о чем другом, кроме нее, голой на моей кухне, о ее гладкой коже и о том, какая она на вкус.
Она была вкуснее, чем все криминальные делишки.
Я вообще не собирался этого делать. За нарушение контракта я хотел вытрясти из Сальватора что-нибудь выгодное, но стоило ему упомянуть Оскара Переса… как в крови взревело иррациональное пламя – пламя похоти по Елене. Я узнал, где живет Оскар, и прострелил его чертову башку. Я надеялся, что успокоюсь, но понимал, что Абелли быстро отдаст дочь кому-нибудь еще (одному богу известно, почему, но я бы этого не пережил).
– Есть идея, предлагаю…
– Есть идея, – перебил я Рафаэля безразличным тоном, – предлагаю вам всем выметаться отсюда куда подальше.