– Почему ты так одета? Ты куда-то собралась?
Я судорожно втянула ртом воздух.
– В десять еду вместе с мамой выбирать платье.
– Да неужели? – Николас потерся лицом о мое голое плечо, дразня кожу щетиной. – И кто тебя везет?
– Бенито.
На секунду повисла тишина, и я задалась вопросом: а вдруг Николас меня не отпустит? И вообще, будет ли он со мной чрезмерно строг? Иррационален? В голову пришли все ужасающие варианты разом, и я впервые осознала, что отдаю в руки этого человека собственное будущее. Я едва знала жениха, но хотела изучить его получше, просто чтобы понимать, как и на что он реагирует. По крайней мере, так я себе все объяснила. Мне надо быть в курсе того, чем он занимался прошлой ночью. Каково его второе имя. Кого он любил и с кем спал.
Я хотела знать о нем все, и в груди ныло от ощущения неотвратимой катастрофы.
– Возьмешь одноразовый телефон, пока я не купил новый.
Я выдохнула. С облегчением? Возможно. Недостаточно информации, чтобы понять характер Нико, но уже хоть что-то.
– Нико, вовсе не обязательно заставлять Луку караулить меня. Я не нуждаюсь в няньке.
И снова воцарилась напряженная тишина, а потом Николас отошел от меня.
– Твое прошлое говорит об обратном.
Я напряглась, не в силах поверить своим ушам.
Кстати, я видела, как Николас пришел домой утром. Оказавшись в гостиной, он стянул с шеи галстук, и я невольно и тупо отметила, что он был в той же одежде, что и накануне.
А теперь, сглотнув появившуюся во рту горечь, я сказала:
– Я не собираюсь убегать. – Один раз я осмелилась на такое, что не привело к свободе, а стало наихудшей ошибкой в жизни.
Взгляд Николаса был словно вспышка свечи в абсолютно темной комнате.
– Нет такого места, где я бы тебя не нашел.
От его тона мурашки побежали по спине, поскольку я с легкостью ему поверила. Хотя выражение лица Николаса заставляло подозревать, что Лука оставался здесь не только ради моей безопасности или чтобы я не сбежала.
На меня внезапно снизошло озарение. Николас считал, что я до сих пор кручу роман с другим мужчиной. Все намеки на мою неверность внезапно обрели смысл.
За кого он меня принимал, за дуру? С моей стороны крайне глупо находиться в тайных отношениях, особенно после того, что со мной случилось. Без обид, Адриана, но это ты всегда думала своим странным сердцем, а не головой.
Во мне вскипело раздражение.
Руссо мог спать с кем только пожелает. У меня комок в горле появлялся от одной лишь мысли о том, что Николас наверняка творил сегодня ночью. Забавно, но рядом со мной была «сиделка», чтобы я не занималась тем же… Конечно, я знала, что именно так и устроен этот мир. Но подобные неудобства всегда происходили с кем-то еще, а не со мной, кроме того, они проистекали от мужчины, которого я скоро буду называть мужем. Мужчины, с которым стану делить крышу над головой.
Раздражение превратилось в злость и ядом разлилось по венам.
Муж никогда не будет мне принадлежать. Я буду вынуждена с кем-то его делить. И эта правда показалась настолько реальной и болезненной, что грудь содрогнулась от ненависти.
Я прищурилась прямо как в тот день в церкви, когда впервые увидела Николаса.
Он ответил мне схожим взглядом.
У меня не возникло никакого желания сообщать Николасу, что у меня нет любовника. Это уже не имело значения.
Мое сердце никогда не будет принадлежать Николасу.
Это – единственное, что действительно было моим, и я не собиралась его никому отдавать.
Бабуля и Адриана всю дорогу до магазина смотрели на меня с ничего не выражающими лицами, изредка моргая. Бенито не подавал голоса с водительского кресла, а мама чрезмерно жестикулировала и нервно болтала про будущее торжество.
Большинство девушек мечтают о свадьбе, о том, какой она будет идеальной, но мне она представлялась размыто. Как платье на витрине, которое защищено стеклом, залапанном множеством пальцев.
Свадьба не будет проявлением любви, а всего лишь передачей власти надо мной от отца к мужу.
Однако с каждым шагом и каждым щелчком каблуков о тротуар, дыхание сбивалось, а под кожей играли нервы. Что-то вибрировало в венах. Волнение. Томное желание. И грустное пламя надежды, мерцающее вдалеке.
Стекло было кристально чистым, а за ним находилось великолепное белое платье.
Я не любила человека, за которого выходила замуж. Не могла любить. Я коснулась пальцем стекла и тем самым запятнала ложную надежду, которую сулила эта витрина.
Мама придержала дверь открытой и поглядела на меня.
– Всего один день в компании Руссо и моя дочь, кажется, стала безмозглой. Какой же stupido у меня ребенок.
– А чего ты еще ожидала? – пробормотала бабуля, заходя в магазин. – С твоими-то генами?
Дверь закрылась с мягким щелчком. Чувство, что на меня смотрят, пробежало от макушки до пяток, стоило Николасу бросить на меня взгляд из-за кухонного острова, за которым он сидел.
Он опирался локтями на столешницу, а перед ним лежал пистолет. Ту деталь, что была в его руках, Николас чистил очень задумчиво – или, может, просто крайне тщательно относился к оружию.
– Нашла платье? – легко спросил он без грамма злости.
Напряжение улетучилось. Раздражение мое выветрилось за день, но, если учитывать, на какой ноте мы расстались, я не знала, чего ожидать по возвращении.
Я прислонилась к двери, разом ощущая накопившуюся усталость. Подумав о выбранном платье, я улыбнулась.
– Идеальное.
– Идеальное, говоришь? – протянул он.
– Ага. – И затем, чтобы разговор не был слишком формальным, я добавила: – И очень дорогое.
Наградой мне была мимолетная улыбка.
– Ну еще бы.
Не то чтобы цена как-то повлияла на мое решение. Я узнала свое платье, едва увидела наряд. Влюбилась с первого взгляда. У меня имелись сомнения касательно брака, но я наконец-то осознала, что свадьба будет только одна, и не собиралась пускать ее коту под хвост лишь потому, что союз с Николасом не являлся сказочной историей обоюдной страсти.
Во время шопинга мы купили розовые платья для подружек невесты, вместо тех желтых, которые мама подобрала для Адрианы. В качестве пресловутых подруг выступали три ближайших кузины, поэтому никаких проблем не предвиделось. И список гостей оставался прежним. Может, звучит и печально, но для меня это было просто удобно.
Я скинула туфли.
– Мама расплакалась.
– Да ну?
– Я бы даже сказала, разрыдалась, – вздохнула я, вспоминая.
– Даже жаль, что я это пропустил.
Разговор оказался легкомысленным и расслабленным, но я заметила, что Николас был каким-то одеревеневшим. Закусив губу, я прошла вперед, взяла из шкафчика стакан и налила в емкость воды из крана, как будто каждый день занималась обыденными вещами в присутствии этого человека, а он меня совершенно не волновал. На самом деле по позвоночнику бегали дикие мурашки.
Пытаясь придумать очередную фразу, я обратила внимание на новое прибавление на кухонной столешнице. У меня упало сердце.
– Ты купил кофемашину?
– Не могу же я позволить тебе перестать быть человеком.
Как мило с его стороны… и я ненавидела этот факт, поскольку не могла вспомнить, когда вообще последний раз кто-то думал о моих потребностях раньше, чем мне приходилось о чем-то просить.
Я сглотнула комок в горле.
– Телефон на столе – твой, – сказал Нико.
Я нашла взглядом мобильный и взяла его в руки. Если честно, эти шесть месяцев я даже наслаждалась свободой от телефона.
– Похоже, он мне не нужен, – пробормотала я.
– Но он твой, Елена. Никогда с ним не расставайся.
Я задумалась, насколько неприлично будет попросить его сказать «пожалуйста».
– Туз, – прочитала я, наткнувшись на прозвище Николаса среди установленных контактов. – Как самоуверенно с твоей стороны, забить личный номер в мой телефон.
Николас ухмыльнулся, но не поднял взгляд, продолжая возиться с деталью пистолета.
– Само собой, женушка.
Обычно, когда мужчина зовет невесту «женушкой», это звучит ласково, но собственнический тон Николаса все испортил. Хотя полгода назад я выяснила, что нежности я как раз и не любила. Я вспыхнула.
– Я еще не твоя жена.
– Мелочи. – Он бросил взгляд на мои порозовевшие щеки. – Ни разу не видел, чтобы женщины в Коза ностра краснели, пока не встретил тебя.
Мог бы и не напоминать.
– Тебя это смущает?
– Ни капли. – Николас вернулся к работе, рассеянно водя большим пальцем по челюсти.
Мое дыхание сбилось, и я шагнула к острову, схватив руками край столешницы.
– Спасибо за кофемашину и телефон.
Он поднял голову: приглушенный свет делал его глаза похожими на расплавленное золото.
– Пожалуйста.
Между нами возникло напряжение, которое немедленно свернулось тяжестью между моих ног. Я хотела отблагодарить его совсем иначе. Хотела увидеть, что там, под этой белой рубашкой. Хотела знать, с какой легкостью он сможет удерживать меня на месте. Я жаждала, чтобы он потушил огонь, который не унимался внутри меня с самой первой встречи.
Я хотела его.
Николас встретился со мной взглядом, золото зрачков потемнело по краям, а мое сердце сделало кульбит и пустилось в пляс.
– Ты сегодня вечером поедешь со мной на работу.
Безразличие в его тоне разбило атмосферу и разогнало незримые осколки по углам.
Я выдохнула.
– Почему?
– Лука будет мне нужен, а в доме я больше никому не доверяю за тобой присматривать.
Я проигнорировала тот факт, что обо мне говорили как о двухлетнем ребенке.
– Ожидаешь каких-то проблем?
– Я всегда их ожидаю.
Я нахмурилась.
– Хочешь в них втянуть и меня?
– Я не дам тебе умереть. – Николас мрачно усмехнулся. – Мы с тобой еще только начали.
Глава тридцать первая
Нельзя нарисовать Нью-Йорк таки