– А должна думать иначе?
Он хмуро фыркнул, но промолчал. Даже не попытался защититься, и у меня внутри все сжалось от потребности срочно убедить Николаса, что я совсем так не думала.
«Ведь не думаю же?»
Когда он направился к выходу, в горле зачесалось желание извиниться за дурацкий намек.
Я развернулась, когда Николас открыл дверь.
– Джеймс будет снаружи, если тебе что-то понадобится. Никуда не уходи. Я ненадолго.
– Нико, подожди. Мне не стоило…
Николас высунулся в коридор и позвал некоего Везунчика.
Потом бросил взгляд на меня:
– А ты права. Тебе не следует мне доверять. Пока мы были в этой комнате, я уже успел тебе соврать.
Я сглотнула.
– О чем?
Он помедлил, держась за дверную ручку.
– Я всегда говорю, что мать фанатка живописи. Проще сказать так, чем объяснять, что она вечно была под кайфом и не могла отличить Моне от паршивой картинки, намалеванной на стене дома.
Глава тридцать вторая
Истории настоящей любви никогда не заканчиваются.
Елена
В тот момент, когда за ним закрылась дверь, я чувствовала себя самым ужасным человеком на планете. Я и понятия не имела, что случилось с матерью Нико. Всегда предполагала, что она умерла от рака или иного заболевания, но теперь начинала подозревать, что дело здесь совсем в другом. Мне казалось, что в семье Руссо женщина оставалась единственным надежным человеком, на которого можно опереться. А выяснилось, что у Николаса и того не было.
Он сохранил картину, принадлежавшую матери, даже если та, похоже, оказалась и не самым лучшим родителем.
Он любил маму.
Мне захотелось выпить.
Пока я размеренно мешала джин-тоник, в комнату вошел мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати. Закрыв дверь, он замер с серьезным выражением на лице. Итак, в коридоре стоял Джеймс, а это, вероятно, Везунчик. С таким прозвищем я ожидала увидеть накачанного мужчину с татуировкой в виде трехлистного клевера, но не подростка. Жених, похоже, инициировал беднягу.
Я улыбнулась.
– Привет. Прости, не знаю, как тебя зовут.
– Маттео, но все зовут меня Везунчиком, – ответил он, сунув руки в карманы.
– А почему?
– Думаю, как раз потому, что мне часто везет, мэм.
Я развеселилась.
– Приятно познакомиться, Везунчик. Я Елена, хотя ты, пожалуй, и так это знаешь, если тебя назначили мне в няньки.
Он неловко усмехнулся.
Я включила телевизор и устроилась на диване. Минут двадцать смотрела новости и попивала коктейль, иногда отвлекаясь на шум и пульсирующую через потолок электронную музыку. Надеюсь, Николас абсолютно уверен, что игорный зал не накроют, пока я сижу в офисе. Хотя я не особо волновалась. На его вечеринки приходил агент ФБР, остальные вооруженные силы тоже наверняка у Руссо в кармане.
Я вздохнула. Везунчик молча стоял у двери, как и подобает будущему мафиози на обучении. Взяв с кофейного столика колоду карт, я покрутила ее в руках.
– Везунчик, не сыграешь со мной в карты?
– Ну… я… – Он потер ладонью шею. – Я не чета Тузу.
Я нахмурилась, не понимая до конца, что он имеет в виду.
– Я просто подумала, что карты могут помочь нам обоим не умереть со скуки.
Он хмыкнул.
– Э-э-э…
– Тебе нельзя, да? – Неужели жених насколько строг со своими людьми?
Уголок губ парнишки дернулся вверх.
– Я и смотреть-то на вас не должен, когда вы со мной не разговариваете.
«А вот и ответ на вопрос…»
Вздохнув, он неуверенно добавил:
– Одну партию.
Я успела засомневаться, не желая устраивать Везунчику проблемы. Но он уже шел к дивану, да и пялиться в телевизор я больше не хотела, если честно.
– Вы с Нико родственники? – спросила я.
– Кузены, – сказал он. – Мой папа́ был братом его отца.
Худой и жилистый Везунчик оказался выше меня. Еще совсем мальчишка. Интересно, каким был Нико в его возрасте? Возможно, столь же заносчивым и привыкшим, чтобы все было так, как он захочет.
Мы решили сразиться в покер, и, когда я сказала Везунчику, что вовсе не обязательно играть на деньги, он посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я посмеялась. Достойный представитель рода Руссо.
В итоге я сыграла с подростком в покер, поставив деньги, которых у меня не было и в помине.
И продула.
Прежде я частенько резалась в покер. Бабуле он по душе, да и мама порой загоралась желанием устроить «семейный вечер», и тогда мы все садились за стол.
– Везунчик, – спросила я, тасуя карты, – а как умерла твоя тетя?
– Катерина? – Он нахмурился. – От передоза, насколько я помню. Я тогда был еще младенцем.
Я вздохнула. «Я точно страшный человек».
– А куда Нико пошел? – Я была на девяносто девять процентов уверена, что Везунчик не ответит, но один процент вероятности обратного все равно существовал.
Мальчишка сразу напрягся, и мне стало неспокойно.
– Не знаю, – наконец буркнул он.
– Врешь, – надавила я.
Он бросил на меня испуганный взгляд.
– Угу… но вам не скажу.
– И почему же? – Я притворилась шокированной.
– Туз надерет мне задницу, если я буду с вами разговаривать о делах.
– А откуда он узнает?
Везунчик пожал плечами и покачал головой.
– Ладно. – Я положила карты на стол и встала.
– Вы куда? – Голос парня дрогнул.
– Я хочу потанцевать.
Он вскочил.
– Нет… подождите!
Я направилась к двери.
– В коридоре – Джеймс, вы мимо него не пройдете!
– Но будет не слишком нехорошо, если я пройду мимо тебя, верно?
Три секунды.
– Хорошо, – прорычал Везунчик совсем по-детски.
Мои губы тронула улыбка.
– Он разбирается с тем мужчиной, который обрюхатил вашу сестру.
Я замерла, глубоко вздохнула и двинулась прямиком к мини-бару.
– Вы опять проиграли.
Одна партия превратилась в три, и парнишке либо действительно очень везло, либо я была отвратительным игроком.
Я со вздохом бросила карты на столик и принялась наблюдать, как часть из них упала на пол. Я выпила уже три джин-тоника, и алкоголь ударил в голову.
Нико отсутствовал целых два часа. Меня поедало беспокойство. Он предупредил меня, что ему нельзя верить, разве я могла доверять обещанию, которое он дал касательно Райана?
– Две тысячи, – довольно сказал Везунчик.
Я мысленно застонала. Мальчишки Руссо оказались настолько же ужасны, насколько мужчины из этой семьи.
– Две тысячи, говоришь? – раздался низкий голос.
Везунчик вскочил на ноги – уже в который раз за вечер.
– Босс…
– Довольно.
Парнишка захлопнул рот.
Нико не сводил с меня глаз. Самоуверенность бурлила под кожей, словно он собрался на пробежку и вместо пота покрылся прохладной крутостью. Настроение Николаса искрило и передавалось мне по воздуху.
– Выметайся, Везунчик, – резко сказал Нико, расстегивая пиджак, и его кузен тотчас направился к двери. – Еще раз уйдешь с поста – и клянусь, неделю не сможешь встать с кровати.
– Да, босс, – ответил тот и прикрыл за собой дверь.
– И почему мои люди никогда не выполняют приказы, когда ты рядом?
– Может, надо просить их повежливее, – предположила я, прикусив щеку, чтобы не показать, насколько меня забавляет ситуация. – От «пожалуйста» не умирают, знаешь ли.
– И правда. – Глаза Нико задорно, но мрачно сверкнули. – Ты у нас вообще фанатка этого слова – в определенных ситуациях.
Я резко втянула ноздрями воздух. Кровь бросилась в лицо. Румянец разлился по всему телу, и я сменила тему, чтобы отвлечься.
– Я проиграла две тысячи, – безапелляционно заявила я, будто постоянно так делала.
Нико ослабил узел галстука и ухмыльнулся.
– Ничего ты не проиграла. Он мухлевал.
Я осеклась.
– Что?..
– Я этому его научил.
«Везунчик, ага, как же».
– Да он и без жульничества бы выиграл, – со вздохом признала я. – У меня все на лице написано.
Искрящийся взгляд столкнулся с моим, и я почувствовала его кожей.
– Почему-то я в этом сомневаюсь. – Нико приблизился ко мне, держа руки в карманах, и с каждым его шагом я забывала, как дышать.
Я и понятия не имела, что ответить, кроме того Николас, похоже, на что-то намекал.
Поэтому ограничилась кратким:
– А подловить кого-то на мухлеже у меня не получится. – Появлялось ощущение, что семья Руссо сожрет меня заживо. Даже подросток меня обставил.
Нико присел на корточки и поднял с пола карту. Сердце билось, как дождевые капли о стекло. Он был совсем рядом, я могла протянуть руку и зарыться пальцами в его волосы.
– Значит, нужно это исправить. – Нико вручил мне карту, зажав ее между указательным и средним пальцами, однако прежде чем я успела до нее дотронуться, она испарилась в воздухе.
Я вытаращила глаза.
– Как ты это сделал?
– Простая ловкость рук.
Семья Руссо настолько хорошо умела мухлевать, что заставлять карты исчезать для них было раз плюнуть.
– Научи, – настаивала я.
В его глазах вновь заплясали веселые огоньки.
– Начнем с основ, чтобы я мог оставлять тебя на пару часов в одиночестве и не бояться, что ты проиграешь все мои деньги.
Я надулась.
Нико поднял остальные карты, и я обратила внимание на свежие ссадины на его костяшках. Закусив губу, я наблюдала, как он снимает пиджак и садится за стол.
– Часто играешь? – спросила я.
Он откинулся в кресле, облокотился на подлокотник.
– Раньше играл.
– Почему перестал?
– Надо бизнесом заниматься.
– По словам Везунчика, ты неплох. Но не пойму, в покере или в жульничестве.
Он хищно улыбнулся.
– А ты развела его на разговор.
Ай. Я знала этот тон: Везунчику явно ничего не светило.
– Ну… не особо. Я немного поугрожала и сказала, что пойду танцевать, если он не расколется.