Я стиснул зубы от физического контакта. Она прижалась к моему боку всем телом, от бедер до сисек, и, черт подери, как же меня обожгло.
«Иисусе, эта женщина».
Будет чудом, если я продержусь ночь.
Елена
Стук каблуков эхом отдался от деревянных полов, и сердце повторило каждую вибрацию о грудную клетку.
Несколько дней назад я впервые переступила порог дома Нико и снова стояла перед уже знакомой дверью. Неуверенность никуда не делась, однако что-то изменилось. Ноющая боль в самом низу живота теперь расцвела в каждой клеточке тела. Я чувствовала ее – чувствовала его – везде, а ведь он меня даже не касался.
Нико вбил что-то в панель охранной системы, пока я снимала туфли. Замер перед лестницей и бросил на меня взгляд. Его глаза были темными, блестящими и до невозможного глубокими.
– Ты в порядке?
– В полном, – выдохнула я, хотя на самом деле была готова лопнуть, если он сейчас же меня не коснется.
Он кивнул и поднялся по ступеням, оставив меня на первом этаже, помолвленную и одинокую. Утонувшую в нем по уши и сгорающую. Еще минуту я топталась на месте в компании шорохов, которые обычно бывают в кирпичных домах.
Пройдя на кухню, я налила стакан воды и оставила его на острове, так и не отпив. Схватилась за край столешницы, закрыла глаза и разрешила потребности в Нико нарастать, пока не стало тяжело дышать.
Лестница скрипела под моими ступнями, и я застыла на самом верху, услышав звуки душа из ванной комнаты Николаса. Нерешительность сжирала по кускам, и в конце концов я превратилась в один-единственный обнаженный оголенный нерв. Я могла запросто скинуть платье и зайти к нему в душ. Он бы не прогнал меня, но это не являлось причиной дрожи – и никогда не было.
Поэтому я пошла в другую ванную комнату. Включила горячую воду и вымыла голову шампунем какой-то женщины. И высушила волосы ее феном. Выскользнула в коридор, завернувшись в полотенце. Нерешительность настолько усилилась, что пульсировала под кожей.
Закрыв за собой дверь спальни, я прислонилась к стене, уставилась на потолок и попыталась дышать. Сердце выбивало мелодию страха, неуверенности и потребности. Я надела футболку, шорты и встала посреди комнаты.
«У него было то, чего хотел я», – отдавался в голове глубокий голос. Это оказалось последней моей мыслью, прежде чем я обнаружила себя в коридоре, прямо перед дверью комнаты Нико.
Если ее открыть, то пути назад не будет. Я знала: это все изменит, вот только тогда еще не понимала, что… все уже и так изменилось.
Глава тридцать седьмая
Гравитация не может отвечать за тех, кого сшибает с ног любовь.
Елена
Он даже не поднял головы, когда я приоткрыла дверь.
Но он знал, что я пришла.
Он сидел на краю кровати, опершись локтями о колени и глядя на пол. В воздухе витал туман опасности. Он ощущался как собственничество, как цепи, выглядел, как лунный свет, а на вкус был сравним с одержимостью.
Сквозь оконное стекло прорывались серебряные лучи, освещавшие тело Нико, но не его лицо. Теперь, когда я стояла к нему так близко, дышала его воздухом и ощущала его присутствие, которое могло легко поглотить мое и не оставить от меня и следа, впустившая меня в эту комнату храбрость рассыпалась в пыль.
Сердце пыталось выпрыгнуть из горла, а кровь разбавило ледяной дрожью, сделавшей кожу горячей на ощупь. Я и не знала, что можно чего-то так хотеть и бояться в равных пропорциях. Нерешительность сковала ноги и сдавила сердце. Но внезапно я поняла, что даже если сейчас передумаю и развернусь… никуда уже не денусь.
Каждый сантиметр тела горел, пока я шагала к нему. Оно стало чувствительным, как после восковой эпиляции… а его штаны ощущались наждачкой на внутренней стороне моего бедра, когда я протолкнула колено между его слегка расставленных ног.
Нико не посмотрел на меня и не раскинул ноги шире, чтобы я могла встать между ними целиком. Мое дыхание и грохот сердца буквально задрожали в воздухе, но тишина их расплавила.
Я провела рукой по его шее, зарылась пальцами в густые волосы на затылке. Он напряженно выдохнул. От его обнаженной груди исходил кружащий голову жар, и я впитала его в себя, словно зависимая. Мои пальцы переплелись с мягкими прядями, собрали в кулак, как несколько дней назад.
Едва касаясь, его ладони провели вверх по моим ляжкам, и пульс вспыхнул, как искры в костре. Под футболкой моя грудь была совершенно голой, тяжелой и напряженной, совсем близко к его лицу. Ему всего лишь надо было поднять голову, чтобы коснуться ее ртом, освободить от пытки.
Его пальцы впились в мои ноги сильнее, хватая плоть, лаская ее. Огненный жар ладоней прожег мою кожу и что-то сладко потянуло в животе. Каждый раз, когда он сжимал пальцы, гулким удар отдавался между моих ног и ныл от ответной пустоты. Мое дыхание стало рваным и поверхностным, а Нико все молчал, словно его действия требовали полной концентрации.
Туман в воздухе начинал сгущаться, вспыхивать, возгораться с каждым вздохом.
Внутри все сжалось, когда его руки скользнули под хлопковые шорты, дразня контур ягодиц фирменным прикосновением, которое, как я начинала опасаться, было единственным и неповторимым. Его ладони проникли под край ткани и стиснули мой зад. Когда он начал переминать кожу пальцами, у меня вырвался хриплый стон. Горячая и мокрая, покалывающая волна собралась между ног, и мои пальцы впились в его волосы.
Он нашел мои стринги и провел пальцами по ткани сверху вниз. Моя плоть запела в предвкушении, но, прежде чем он достиг желанной точки, он оттянул ткань в сторону и отпустил. От этого движения она протерлась по клитору и отправила по моему позвоночнику скворчащее ощущение, от которого я потеряла равновесие. Схватившись за его шею, я царапнула Нико короткими ногтями.
Нико тряхнул головой, чтобы стряхнуть мои руки, будто они ему противны, и глубоко в его груди раздался низкий рык. Я уронила руку. Анализировать мужскую реакцию мне было некогда: пальцы уже скользнули под стринги так низко, что коснулись моего заднего прохода, а затем замерли. Прикосновение оказалось новым, необычным, но мне стало настолько горячо, что я даже не сразу осознала, что двигаю бедрами в поисках контакта.
Рука Нико опустилась еще ниже, и один палец вошел в меня без предупреждения, вырвав у меня стон. Его резкое «Черт» мурашками продрало меня по позвоночнику. Он трахал меня медленно, туда-сюда, и напряжение между ног росло, как избыток пара, запертый в стеклянную банку.
Я запрокинула голову и прочертила ногтями дорожку по всей его шее до основания. Он напрягся, я сразу поняла, что сделала, и убрала руку, но опоздала. Я получила шлепок по заднице, волна от которого отдалась в клиторе и заставила поджаться пальчики на ногах. «Не очень-то похоже на настоящее наказание», – подумала я, но тут он убрал палец, оставив за собой отчаянно ноющее возбуждение.
Туман впитался в кожу, сознание, самоконтроль и застлал глаза. Мне нужно только одно, думать я могла только об одном – и физически не могла уйти, не получив желаемого.
Он раскинул ноги, и я немедленно шагнула между ними. Он поднял голову и встретился со мной взглядом, его глаза были пламенем, расплавленным свинцом темнее мрака. Между нашими губами были сантиметры. Достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом. Чтобы целовать.
В этот момент я ощутила, насколько слаба, потому что если бы этот мужчина велел мне его поцеловать, я бы так и сделала. Да и вообще сделала бы что угодно. Но он ничего не сказал. Он только смотрел на меня, прищурившись, и дышал моим воздухом, словно имел на него право.
– Сними, – процедил Нико, но он говорил не об одежде. Смотрел на мое лицо, но с тем же успехом мог бы сверлить взглядом мою левую руку. Теперь я поняла, что его задели не ногти – дело было в кольце.
Я сглотнула и попыталась думать вопреки туману, который он нагнал в мою голову. Я давно решила, что не сниму кольцо, пока не сделаю все, что в моих силах, ради искупления. Но, как бы не было это стыдно признавать, сейчас я хотела избавиться от кольца, которое всегда напоминало мне о вине. Хотя, если честно, речь теперь не шла о том, чего я хотела.
Я нуждалась в Нико. Больше, чем в морали и честности.
Я поняла, что не стоит спать с Нико, не тогда, когда мой обман висел в воздухе так близко, что я могла почувствовать его вкус.
Но я сняла кольцо и позволила ему упасть на пол, и в тот момент я сообразила, что из меня выйдет неплохая Руссо.
От Нико хлынули волны жара и удовлетворения. Не думая ни о чем, я схватилась за край футболки и стащила ее одним резким движением.
Он застонал, и я даже не успела опустить руки, как его рот оказался на моей груди, медленно посасывая сосок и прихватывая его зубами. Белая вспышка жара молнией ударила между ног, впустую пульсируя ноющей болью. Я качнулась в его сторону, обхватила рукой за шею и зарылась пальцами в волосы.
Запихнув руку под резинку моих шорт, он коснулся чувствительной кожи и накрыл меня рукой с резкостью, от которой я встала на цыпочки. Он провел всей ладонью назад и вперед, не переставая прижимать клитор. Я со стоном запрокинула голову.
– Такая чертовски мокрая, – прорычал он, снова обхватил губами мой сосок и глубоко вошел в меня двумя пальцами.
Меня наполнило горячее, сладостное напряжение, грозящее перелиться через край с каждым движением его пальцев. Сначала быстро, потом лениво. И еще, и еще.
Может, мне стоило смутиться, ведь я оказалась настолько мокрой, что звуки его пальцев внутри меня было слышно на всю комнату. Но кожа горела так, словно меня облили керосином, а потом зажгли спичку. Огонь выжигал до самого низа живота, а пламя неустанно требовало топлива. В противном случае… я бы просто превратилась в дым.