Его тело напряглось под моими руками. Обертка от презерватива захрустела, исчезая в стиснутом кулаке.
– Нет. Презерватив, – выдавил он.
Это, пожалуй, было самым глупым и импульсивным поступком в моей жизни, но я не хотела пользоваться презервативом из его тумбочки, припасенным для случайных связей – или, того хуже, для кого-то регулярного. Я хотела отличаться от них. Мне это было нужно.
В ответ я всхлипнула и опустилась еще ниже, пока во мне не исчезла уже половина члена. Мы с Ником наблюдали за этим, мое дыхание становилось абсолютно беспорядочным. Я была настолько полной, что жгло. Я задержалась в этом положении, ляжки горели так, словно я пробежала пару километров.
Нико уставился туда, где мы соприкасались, сумрачным взглядом, не особо далеким от сумасшествия. А затем с рыком перевернул меня на спину и вошел в меня до конца.
Я вскрикнула, изогнувшись и оторвав спину от кровати. Полная, слишком полная. Я толкнула Нико в грудь, пытаясь заставить немного отдалиться, но он остался во мне так глубоко, что я могла чувствовать его животом.
Теперь он лежал на мне, такой тяжелый, опершись одной рукой на кровать, а второй поддерживая мою голову.
Несколько секунд мы сохраняли это положение, и его грудь ходила ходуном в поисках воздуха, прижатая к моей. Он оставался неподвижен, но рваное дыхание щекотало мою шею.
Он прижался губами к моему уху:
– Хочешь секрет?
Я поежилась от глубокого голоса, но не смогла ответить, еще не успев разобраться с тем, как дышать, когда он во мне.
– Никогда не трахал женщин без презерватива. – Он зарылся носом в мою шею. Голос был бархатистым, но говорил Нико сквозь стиснутые зубы. – И я боюсь, ты только что создала монстра.
Он снова собрал в кулак волосы у моего затылка, а потом оттрахал меня.
Кожа к коже. Легкий укус. Его вес. Неумолимый. Все было настолько слишком, что я едва могла дышать в попытках найти что-то не такое резкое, что-то, кроме него. Впрочем, вскоре все стало мягче, тело согрелось и подстроилось под него. Каждый толчок зажигал внутри меня искру, которую мог удовлетворить только следующий. Мои ногти впились в его бицепсы, и под кожей Нико прокатилась дрожь.
Он говорил во время секса, низко и хрипло, и это сводило меня с ума.
– Ты так хорошо справляешься, – хвалил он.
– Такая, черт возьми, узкая.
– Такая мокрая, все ради меня.
Слова впитывались в кожу и наполняли мое тело теплым удовлетворением.
Каждый раз, когда его пах вжимался в мой, от клитора во все стороны разливалась лава. Каждый толчок извлекал из моих губ хриплый стон, будто он выталкивал их из меня.
– Черт, тебе нужно помолчать, – простонал он, – иначе все закончится раньше, чем я буду готов.
Я попыталась, но не смогла остановиться. Все равно что пытаться перестать дышать.
Нико накрыл мой рот ладонью, пока вторая осталась у меня в волосах. Это было грубо, строго и вызывало привыкание.
Внезапно я поняла, что именно привлекло меня в Николасе Руссо. Вот что восхищало меня. Может, Коза ностра запятнала меня с рождения, как яд в резервуаре с водой, поскольку мне нужно было это: строгость, доминирование, чувствовать его везде и всюду. Я знала, что будет именно так, но в реальности оказалось в сто раз лучше, чем я когда-либо представляла.
Оргазм пришел быстро и был таким сильным, что у меня застучали зубы от дикой дрожи в теле. Жар запульсировал в самом низу живота, а потом разлился покалываниями и вспышками самого лучшего чувства в мире.
Когда я очнулась, он уже не двигался во мне, только смотрел на меня глазами темными, как ночь. Он убрал руку от моего рта и, увидев отметины от зубов, я поняла, что вцепилась в его ладонь, когда кончила.
– Кто тебя трахает? – прорычал он.
Я поежилась.
– Ты.
– Кто еще?
– Только ты, – выдохнула я.
В его груди опять раздался довольный рокот, и мы соприкоснулись лбами.
– Я кончу в тебя, а потом трахну еще раз. – Его губы зависли над моими. Они находились слишком близко – и после медленного и сдержанного вдоха коснулись моих столь легко, что этого словно и не произошло.
Я почти могла чувствовать его поцелуй, скользящий и лижущий, и покусывающий. Влажный, неаккуратный и жесткий. Наверняка только так Нико и целовался. Я дико хотела это испытать – и между моим ртом и мозгом развернулась целая война.
Он был бы вкуса виски и дурных решений.
Но теперь победил мозг.
Поэтому Нико остался в сантиметре от моих губ и вошел в меня, глубоко, медленно и интимно: мне казалось, что кто-то содрал мою кожу наждачкой и оставил обнаженной и незащищенной.
Но я не могла избежать главной опасности – только не в тот момент, когда его рука была в моих волосах, а сам он лежал на мне. Не в те секунды, когда грязные словечки Нико звенели в ушах. Не в те минуты, когда в груди расцветало тепло от одного только упоминания его имени.
Я впустила его в себя.
И мне уже никогда не вытащить его оттуда.
Глава тридцать восьмая
Любовь, она как вирус. Может случиться с кем угодно в любое время.
Елена
Сердце – хрупкая штука. Вот оно бьется, а потом вдруг замирает. Сначала устраивает настоящую бурю, а затем становится тише моря в штиль. Однако я не знала, что сердца могут изменяться. Расти и разбухать в грудной клетке. Они ноют и жаждут найти причину для стука.
Мое сердце любило романтику.
Сердцебиение начало сбиваться, усиливаться, заполняться густым, как мед, и теплым, как солнце, спокойствием. И все это пока кожа остывала, а я смотрела на потолок и пыталась игнорировать шторм, который разыгрался в моей груди.
Мне нельзя любить этого мужчину.
Я согласна вообще никогда не любить. Кроме того, незачем сохнуть от безответного чувства. Навидалась достаточно примеров, чтобы возненавидеть саму вероятность чего-то подобного.
Я не могла любить человека, который относился ко мне как к собственности или, и того хуже, словно к красивой птичке в клетке, а не как к жене. Если я что-то и знала наверняка о мужчинах в мафии, так только одно: концепция супружеской верности им абсолютно чужда. Сердце сжалось в клубок, к горлу подкатился удушающий, неприятный комок.
Я пахла Нико. Я вся была в нем – и сама об этом вежливо попросила. Мне необходимо, чтобы меня срочно кто-то спас, прежде чем я успею упасть на колени и признаться Николасу в любви. Неужели это неизбежно? Такими темпами я скажу это сразу после того, как он закончит трахать кого-то еще.
Грудь прошило горечью, и я попыталась встать и уйти, но на запястье сомкнулась железная хватка.
Я медленно подняла взгляд на мужчину, лежащего рядом со мной с видом короля, у которого только что был секс. Могла поспорить, сердце Нико билось в удовлетворении: он наконец завалил в постель невесту легкого поведения. Но стоило мне на него посмотреть, как ненависть сменилась совершенно другим ноющим чувством. Когда он успел стать до боли красивым? Я едва сдержалась, чтобы не потереть грудь, когда в ней закололо.
Нико молчал и лениво смотрел на меня, тяжело и рвано дыша. Мы занимались сексом меньше минуты назад, но в моей голове прошла уже целая вечность: секунды дразнили меня печальным осознанием – скоро он будет держать в руках другую, причем сжимать ее в объятиях так же, как и меня.
Вот я и испортила момент, которого столь долго желала почти до физической боли. Но я не могла прекратить все анализировать, изучая всевозможные вероятности и шансы, а результаты выходили неутешительные.
Зрительный контакт начал обжигать, и я попыталась выдернуть руку, но он меня не отпускал. На лице Нико не было ни намека на эмоции, будто ему ничего не стоило удерживать меня на месте. Словно он будет держать меня всегда.
Спустя несколько секунд пальцы Николаса соскользнули с моего запястья. Что-то оборвалось внутри меня, но я прогнала это чувство прочь, прежде чем смогла проанализировать странную эмоцию. Слезла с кровати, шагнула к двери и что-то впилось в мою ступню. Я замерла и посмотрела вниз. Кольцо лежало на полу, позабытое, совсем как тот милый мальчик, что мне его подарил. Сердце заныло.
Не задумываясь, я подняла безделушку. Спину окатило волной напряжения, вызвав мурашки по всему позвоночнику. Тишина стала враждебной и гнетущей.
Нико ненавидел кольцо. Догадываюсь: он был уверен, что оно от мужчины… или предполагал. Никто не знал правды о кольце, лишь Адриана, да и сестре я рассказала только то, что это его подарок.
И обещание оставалось в силе – независимо от того, находилось ли на моем пальце кольцо за пятьдесят центов или нет, но… тут я засомневалась.
Я никогда не буду с другим мужчиной, кроме того, который сейчас лежит на кровати. Мы оба это знали, и поэтому я уже лишилась любого – даже крошечного – преимущества во внешнем мире. Если мужчина понимает, что ты запросто отдашь ему все (и больше никому), и вообще не способна от него уйти, с чего ему оставаться верным?
Теперь у него имелась власть надо мной во всех аспектах отношений. Но кое-что могло помочь мне не потерять лицо, ведь Нико не догадывался, что подаривший мне кольцо мужчина ничего не значил. Думаю, вероятность того, что твоя невеста влюблена в другого, урезала бы вдвое самолюбие любого босса и, уж конечно, гигантское эго самого Николаса.
Я могла бы рассказать ему все. Обнажить душу, быть честной. Проявить себя как открытого человека, понадеяться, что добро победит.
Но, возможно, я всегда была настолько же манипулятивна, как и он.
Может, только так я сумею выжить.
Я надела кольцо на палец и вышла из комнаты.
Нико
Никогда в жизни мне не доводилось ненавидеть вещь.
Меня бесило семейство Занетти: ведь они убили моих отца и дядю в той перестрелке пять лет назад. Я пустил каждому заслуженную пулю в голову, однако не питал ненависти к этим ублюдкам.