Я засмеялась.
– Я скучала.
– Я тоже скучал, кузина. Поехали домой.
Домой.
Когда Бенито это сказал, все равно прозвучало как-то не так.
Глава сороковая
Если Солнце и Луна когда-то начнут сомневаться,
Они немедленно погаснут.
Елена
Дедушкины часы на столе заполняли тишину в комнате мерным тиканьем.
Мама отпила вина и уставилась на меня.
Бабушка сидела на диване и смотрела на меня так, словно знала, что накануне я занималась умопомрачительным сексом до свадьбы.
Я покраснела.
Она по-кошачьи улыбнулась.
– Поешь фруктового салата, Елена. – Мама поставила бокал с вином на столик и пододвинула ко мне тарелку. – Только вчера приготовила.
– Мам, я не голодная.
Бабуля и мама синхронно выпучили глаза, будто я заявила, что собираюсь постричься в монашки. Я тут же пожалела о сказанном.
Мать прижала руку к груди.
– Я так и знала, что с этим Руссо не обойдется без насилия.
Я вздохнула.
– Он не…
– Я тебя умоляю! – Бабуля фыркнула. – По-моему, у них все сугубо по согласию. – Она осмотрела меня, как рассматривают невесту, появившуюся перед гостями в грязном платье.
– Надя! – укоризненно воскликнула мама. – Но я совсем другое имела в виду!
– Разумеется. Ты самая большая ханжа по эту сторону Миссисипи.
– Послушайте, не было никакого насилия! – Я неловко скрестила ноги. – Я сыта.
Похоже, мама мне не поверила, но бабуля сразу смягчилась.
– Ты всегда голодная, – пробормотала она.
– Нет, – уперлась я как двухлетка.
Родительница покачала головой.
– Как мы могли это допустить! – Она пододвинула тарелку еще ближе ко мне. – Худшее, что твой папа́ сделал в жизни.
Я вскинула бровь. «Худшее?»
Бабуля хмыкнула.
– Всем было плевать, когда он без раздумий отдал ему Адриану.
– Нам было не плевать, – возразила мама.
– Неправда. Я прекрасно помню, как ты говорила о том, что надо довериться отцу, – встряла я.
– С Адрианой бы ничего не случилось. А ты… – она осеклась.
– Что я? – спокойно спросила я, хотя щеки вспыхнули от раздражения. Ни мать, ни бабуля не беспокоились об Адриане и думали, что моя сестра сможет за себя постоять. Зато обо мне родные были иного мнения.
Мама поджала губы и опять подтолкнула тарелку.
– И все-таки поешь салат.
– Повторяю, я не голодная.
– У нее депрессия, – прошептала бабуля маме.
Я вздохнула:
– Ничего подобного.
– Тогда ешь фрукты, – предложила мама.
– Да, cara mia. Тебе нужно поесть фруктов. Ты слишком тощая.
– Елена не тощая, – встрепенулась мама. – Она в самый раз.
Бабуля хмуро посмотрела на меня.
– Одни только сиськи и больше ничего. – А потом пробормотала: – Неудивительно, что Руссо так хочет ее заполучить.
Я прикусила губу.
– Если бы я и правда была в депрессии, этот комментарий бы мне точно не помог.
Они обе посмотрели на меня так, словно я призналась, что загибаюсь от депрессии.
Мама даже подскочила и пододвинула тарелку еще ближе. Пара сантиметров и та окажется у меня на коленях.
– Тебе станет получше, когда ты поешь.
Я стиснула зубы.
– Господи! Я не буду есть дурацкий салат.
– Мы не сможем позаботиться о тебе, если ты сама не позаботишься, – пробурчала бабуля.
Я потерла виски.
– И почему вы думаете, что я ничего не могу? Я способна быть такой же твердой, как Адриана.
– Конечно! – поспешно ответила мама. – Но, Елена, ты не настолько же эмоционально… стабильна. – Она захлопнула рот. Наверное, осознала, что это гораздо хуже, чем сказать, что я мягкая.
– Продолжай копать себе яму, Селия, – пробурчала бабуля, отпивая кофе. – Такими темпами скоро будешь в Китае.
Я моргнула.
– Эмоционально стабильна?
Мама внезапно крайне заинтересовалась молнией на кофточке и принялась теребить застежку.
– Возможно, я неправильно выразилась.
– Пожалуйста, Селия, объясни нам, что ты имела в виду, – с усмешкой подбодрила ее бабуля. – Я сгораю от нетерпения.
– Я всего лишь хотела сказать, что Елена мягче сестры… более податливая, и такой человек, как Руссо, точно этим воспользуется.
Я открыла было рот, чтобы поспорить, но вдруг поняла – родительница в чем-то и права. Внезапно мы все очень четко осознали, что я не провела с Нико и недели, а у меня уже, как выяснилось, напрочь пропал аппетит.
– В общем, – продолжала мама, – мы не считаем, что Руссо тебе подходит.
– Мы? – Бабуля насупилась. – Что за «мы»? Ты за меня не говори.
Я засмеялась, хотя ничего веселого тут не было.
– Я тоже сначала так не считала, что он мне подходит, но это неважно. «Все решено» – как выразился папа́.
Мама покачала головой.
– Вряд ли отец хотел вашего брака. Он уже несколько дней пребывает в дурном настроении.
– Не сглаживай углы, Селия, он стал полнейшим хамом.
– Если скажешь отцу, что с Руссо ты несчастна, он может передумать.
Я сглотнула. Была ли я несчастной? Сегодня, может быть.
– Даже если Сальватор и передумает, – заметила бабуля, – я уверена, что Елену уже обрюхатили, как и вторую твою дочку.
Мама вздохнула.
– Надя, ну зачем так пошло?
– Oh Madonna, salvami. Откуда у тебя вообще трое детей, ты корчишься как девственница.
За моими глазными яблоками начала нарастать головная боль, и я встала.
– Можешь спать спокойно, бабуль, я не беременна. Я уже многие годы на противозачаточных таблетках.
Бабуля покосилась на маму.
– Неудивительно, что твои дочери маленькие потаскушки. Ты ведь их сама поддерживаешь!
Когда я выходила из комнаты, мать пробормотала:
– Лучше быть потаскушкой, чем маразматичкой.
Шторы оказались задернуты, словно у кого-то был траур. На кровати бугрился комок, скрытый одеялом. Небольшого размера и слушающий Севен Нэйшен Арми[99] на полной громкости. Я приподняла край одеяла, забралась в кровать и устроилась на боку.
Затем я накрылась одеялом с головой и посмотрела на Адриану.
Мы с сестрой лежали лицом друг к другу, из айпода грохотала музыка.
Когда песня закончилась, я поставила плейлист на паузу.
– Сестра спрашивает сестру…
Она поборола желание закатить глаза, но чуть усмехнулась.
– Что?
– Будешь моей подружкой невесты?
Как я и ожидала, она задумчиво сложила губы трубочкой и начала размышлять над ответом.
– Твой жених отправил Райана в больницу, Елена.
Меньше недели назад Нико был ее женихом, но теперь перешел ко мне, и Адриана уже готова винить меня за его действия.
– Я знаю… или, по крайней мере, догадывалась. Мне жаль, Адриана.
– Я думала, его убьют. – Ее голос дрожал.
Частичка моего сердца раскололась на мелкие кусочки, и я ощутила ноющую пустоту в груди.
– Но не убили.
– Нет. – Сестра поводила пальцем по краю айпода. – Благодаря тебе. Ты всегда сообразишь, что делать.
В горле встал ком. «Если бы это действительно было так». Боже, мне иногда казалось, что я застряла на плоту посреди моря. Вот сегодня, например.
– Ты его правда любишь?
– Да.
Глаза жгло.
– На что это похоже?
Адриана уставилась на меня и наморщила лоб.
– В смысле?
– Любовь. На что она похожа?
– Но… – Она моргнула, посмотрев на мою левую руку.
Меня озарило. Конечно же, она думала, что и в моем случае дело в любви. В глубине души я была романтиком и никогда не могла врать об этом миру, а уж тем более себе. Я не из тех девушек, которые занимаются сексом ради секса, и Адриана была в курсе.
Я повертела кольцо на пальце и горько вздохнула.
– Адриана, я даже… не знаю его имени.
– Тогда почему ты сбежала? – Она нахмурилась. – Я решила, ты его где-то встретила, влюбилась и сбежала, чтобы быть с ним.
Чувство вины пронзило меня насквозь. Я ужасная сестра. Я ничего не рассказала Адриане, зато положила глаз на ее жениха. Если я умру, не дождавшись исповеди, точно попаду в ад.
Я отвела взгляд.
– Помнишь маленькую шкатулку в виде карусели, которую я заводила снова и снова, когда мы были детьми?
– Да, она еще розовая была.
Я улыбнулась.
– Ага. Дедушка подарил ее мне на Рождество. С тех пор я всегда хотела увидеть настоящую карусель. Глупая мечта, наверное. Но ничего так и не случилось… Ведь папа́ вечно занят. – Я откашлялась. – А в тот день, когда я сбежала… я не выдержала. Правда. Все слишком давило. Оскар Перес и мысль о том… что кто-то вроде него станет в скором будущем моим мужем. Необходимость постоянно выдавливать из себя улыбку. Притворяться девочкой, которой я больше быть уже не могла. Все произошло как-то сразу – перехватило горло, я практически не могла дышать. В тот момент я верила, что если не вырвусь отсюда, то умру. Карусель стояла на комоде и дразнила меня причудливыми мечтами. Я хотела исполнить хоть одну, даже простенькую. Поэтому выскользнула из дома, села на автобус…
Адриана вытаращилась на меня, и я засмеялась.
– Я даже не предполагала, что зимой парк развлечений закрыт. Наверняка думала, что карусель будет припорошена снегом. А он работал охранником в торговом центре поблизости и спросил, почему я стою посреди парковки в одиночестве. А дальше все как-то само произошло. Я разговорилась с ним, дескать, не знаю, что творю, у меня нет денег и негде остановиться, а он отвез меня к себе… захотел чем-нибудь помочь.
– Точнее, захотел переспать, – пробормотала Адриана.
Я усмехнулась.
– Возможно. Хотя он выглядел милым и искренним. Он был обаятельным и сразу мне понравился… но я его никогда не любила.