Мой рот наполнился слюной, пока я водила по нему лицом и губами, везде и целиком. Я высунула язык и лизнула его на пробу. Потом еще раз, от основания до самого кончика. Нико напрягся еще сильнее и тихо застонал. От такой горячей реакции по моему горлу вскарабкался удовлетворенный звук, и понемногу я успела лизнуть его везде, не упустив ни сантиметра.
– Хватит с ним играться, – резко сказал Нико.
Уф, а он требователен к минетам.
Я прищурилась.
– Соси, – скомандовал он.
По какой-то нездоровой причине приказной тон отозвался волной тепла между ног. Я подчинилась, обведя языком вокруг головки и втянув ее в рот.
Нико запрокинул голову.
– Черт, да, вот так.
Моя грудь терлась о ноги Нико, и по телу пробегали искорки удовольствия. Я снова втянула его в рот, на этот раз взяв больше, скользя вверх и вниз.
– Вот так, – прошипел он, зарывшись пальцами в мои волосы. Контролируя темп, он двигал моей головой. Вверх и вниз, все глубже и глубже. – Посмотри на меня, – хрипло потребовал он.
Я подняла глаза.
– Черт, – пробормотал он.
Когда он протолкнул член настолько глубоко, что задел заднюю стенку моего горла, я поперхнулась, и глаза наполнились слезами. Он со стоном оттолкнулся от меня, и, тяжело дыша, откинул голову на спинку дивана, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Что-то не так?
– Сейчас кончу, – только и сказал он.
Я нахмурилась.
– Уже? – Я имела в виду, что еще не хотела заканчивать, но тут же поняла: все прозвучало так, словно я назвала его скорострелом.
Нико усмехнулся:
– Ох, я тебя за это отымею.
Я покраснела.
Его взгляд жарко и лениво светился.
– Раздевайся и иди сюда.
Я встала и спустила платье со стрингами по ногам. Стоило мне оседлать Нико, как его рот тотчас оказался на моей груди. Меня охватила лихорадка, в кровь будто впрыснули алкоголь. Нико коснулся меня, грубо и нетерпеливо, и огонь лишь вспыхнул с новой силой.
Я зарылась руками в его волосы, пока он посасывал и щипал мою грудь и шею. Потом стиснул и шлепнул мой зад, вжав мои бедра в член.
– Встань, – велел он, сразу же дернул меня вверх и опустил на свое лицо.
Я застонала, опираясь ногой о спинку дивана, а рукой о плечи Нико. Он отлизывал и посасывал, пока я, не переставая, двигала бедрами на его лице. Кожа горела. Возбуждение росло и росло.
– Уже почти, – простонала я.
Я вцепилась Нико в волосы за секунду до того, как меня встряхнуло разрядкой, подкосились ноги и сбилось дыхание. Я скатилась на его колени, ловя ртом воздух. Прежде чем я поняла, что он делает, он схватил меня за бедра и резко вошел внутрь.
Я задохнулась, когда меня пробило болью.
– Нико, больно.
Его хватка смягчилась.
– Черт, детка, прости. – Он поймал мои губы своими в сладком поцелуе.
Мы оба поняли, что произошло через секунду после того, как поцелуй прервался.
Нико замер.
Мой пульс сбился.
В крови разлилась тревога: теплая, как чистый виски, но холодная, как лед. Он был так глубоко во мне, что даже немного саднило, но все, на чем я могла сосредоточиться, это жар в губах, которые он поцеловал. Я облизнула рот, глаза Николаса потемнели, дернувшись в такт движению. Я почувствовала нотку себя на языке, но слишком мало его.
Воздух сгустился. Руки дрожали от нерешительности. Сердце плясало, согревшееся и дикое, словно впервые ожило.
Я не смогла себя остановить.
Дрожь пробежала по телу, когда я наклонилась, и наше дыхание смешалось. И придвинулась еще ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Такой мягкий, такой он, такой мой. Когда его губы приоткрылись, я прижалась к ним и скользнула между них языком. Из груди Нико вырвался стон, его руки сжались на моих бедрах сильнее.
Я отстранилась, пытаясь отдышаться, и, не успев этого сделать, снова наклонилась и поцеловала его. Лениво и влажно я изучала рот Нико изнутри. Посасывая мой язык, он положил руку мне на затылок. Я застонала, проводя рукой по его галстуку. Следующий поцелуй был грубым, с зубами, затем перешел во что-то мокрое. Кровь пульсировала в ушах, носилась по венам, горела огнем, словно бензин.
Я была полна им, а с его губами на моих оказалась и вовсе перегружена. Закончена. Поглощена. И не хотела всплывать на поверхность.
Он попытался замедлить поцелуй, но я не желала останавливаться. Просто не могла.
Я притиснулась к нему, нежно лизнула его верхнюю губу, украла дыхание из легких. Он был хорош на вкус. Как и я – теплый ванильный виски.
Нико прикусил мою нижнюю губу и тем самым велел мне перестать:
– Либо трахни меня, либо слезай.
Я вздрогнула от резкой смены его настроения, но сразу поняла, в чем дело. Нико злился, что я почти никогда его не целовала, и теперь собирался меня ограничивать. Я прищурилась, хотя не то чтобы меня это задело. Любой другой мужчина Коза ностра никогда бы не отнесся с уважением к моему нежеланию его целовать, а Николас принял все как должное.
А теперь, когда я пыталась заживо его съесть, гордый босс кое-что вспомнил.
Я качнула бедрами, сначала медленно и томно. Немного саднило, как бывает, когда стоишь слишком близко к огню, а он жжется, но ты знаешь, что умрешь без этого жара. Я обняла Нико за плечи и приникла лицом к его шее.
Каждый раз, когда я терлась клитором о его пах, по мне искрами разлетались напряжение и удовольствие, по телу пробегала дрожь. Нико схватил меня за бедра и прижал к себе вплотную. Я снова и снова терлась об него, даже не двигалась всерьез, но его это, похоже, и не волновало.
Ощущение, что он до сих пор во мне, причем глубоко, подталкивало к краю. Тихое «мм» вырвалось у меня, когда я приподнялась на пару сантиметров и опустилась обратно.
– Ох, черт, эти звуки! – Следующий он поймал губами, поднял руки ближе к ребрам, обхватив мою талию.
Под его кожей пробежала дрожь, когда я начала медленно двигаться вверх-вниз.
Грубые ладони крепко держали меня.
Зубы скользнули по челюсти.
Рот взобрался по шее, прижался к уху.
– Будешь еще прятать губы от меня?
Я замотала головой.
– Потому что они мои?
– Да, – выдохнула я.
Он издал горловой стон, прежде чем притянуть меня к себе и крепко поцеловать. Мокро и неаккуратно. Дико и грубо. А потом медленно, скользя и полизывая, словно пытаясь изучить каждый миллиметр моего рта. По груди разлилось тепло и разрослось дальше во все стороны.
Он дал мне привыкнуть к движениям, прежде чем его руки начали двигать меня вверх-вниз. Сладостное, горячее возбуждение нарастало. Я застонала ему в рот. А он целовал меня и целовал, пока, наконец, я уже не могла дышать больше ничем, кроме него.
Когда Нико наклонил голову ниже и втянул в рот мой сосок, напряжение выкипело и вылилось через край. Меня тряхнуло, когда удовольствие взорвалось и разлилось по телу. Тяжело и рвано дыша, я прижалась лбом к его лбу.
Все его тело напряглось, а руки продолжали стискивать мою талию, раскачивая меня.
– Попроси меня кончить в тебя.
– Пожалуйста, кончи в меня, – выдохнула я ему в губы.
Нико прижался лицом к моему горлу, издал мужественный стон, от которого по коже пробежали мурашки, и укусил за шею – достаточно сильно, чтобы оставить отметину.
Я сидела, закинув руки ему на плечи и щекоча своим дыханием. С каждым вдохом его существование пропитывало мою плоть. Прикосновения Нико, его вкус и запах проникли так глубоко, что заполнили трещины в моем сердце. Он становился моим наркотиком, зависимостью, которую предстояло кормить каждый день. Эйфория последней дозы наполнила вены и расслабила все мышцы.
Он был одержимостью, жаждой, потребностью, а я даже не знала, было ли это взаимно. Когда мои пальцы спустились по галстуку на его грудь…
Ба-дум.
Ба-дум.
Ба-дум.
Его сердце колотилось ради меня.
Глава сорок третья
Мы не помним дни, мы помним моменты.
Нико
Я провел руками по ее спине, пребывая в восторге от мягкости. Она была такой маленькой и хрупкой в моих руках – я мог без особого труда лишить ее жизни. В горле сразу встал ком.
Я не знал, что делать с этой женщиной, но был уверен, что она останется со мной. Каждый раз, когда я видел ее, кровь становилась горячее, выжигала на груди слово «моя». Если бы одержимость была просто результатом жадности Руссо, то она бы закончилась в тот же момент, когда Елена вылезла из моей кровати. Но, как все в доме Абелли сегодня выяснили, ничего подобного не произошло.
Я сделал вывод, что мне плевать, хотела ли она спать с кем-то еще: она не могла больше ни с кем быть. Вот и все. Я сдерживался, чтобы не копаться в ее прошлом, поскольку знал – если найду нечто, что мне не понравится (а именно любовника), то не смогу решить проблему на трезвую голову. А при мысли о том, что тогда я стану объектом ее ненависти, грудь прошивало глухой болью.
Дыхание Елены щекотало мою шею, и я пропустил ее волосы сквозь пальцы. Их было чертовски много. Мне пришлось их держать, чтобы не падали ей на лицо, когда она сосала мой член. Она не врала, это и правда был ее первый раз. Кровь ударила в голову. Может, она не настолько опытная, как я думал.
А чего еще она никогда не делала? Я хотел все и сразу. Все. Я готов потребовать, чтобы она рассказала мне о прошлом сейчас же, но заставил себя промолчать. Я не буду говорить – даже думать – об истории ее сексуальной жизни.
Имелось подозрение, что все закончилось бы сломанным предметом мебели.
Она выбрала меня, а не отца.
Черт подери, это наполняло меня теплым удовлетворением.
Она провела ногтями по волосам на моем затылке, и по спине спустилась волна мурашек.