– Нико, как думаешь, наши семьи поубивают друг друга на свадьбе?
Я изумленно хмыкнул.
– Может быть.
Елена наклонила голову, ее шелковистые волосы защекотали мои руки.
– Похоже, ты не нравишься отцу.
Я засмеялся.
– А я вообще мало кому из Абелли нравлюсь.
– Мне нравишься, – прошептала она.
«Черт».
– Да?
– Да.
Во мне вспыхнуло тепло.
– Ты скоро будешь Руссо, это не считается.
Она провела пальцем по моей шее.
– В следующие выходные.
Завтра. Но ей пока не нужно ни о чем знать.
После того как ее папа́ пригрозил передумать, я решил, что не хочу рисковать и ждать. Елена принадлежит мне – завтра она возьмет мою фамилию в доказательство.
– Думаю, стоит провести заранее пару мероприятий, – сказала она. – Пусть наши семьи пообщаются. – Она помедлила. – Например, в казино.
Я снова хмыкнул.
– Не самая лучшая идея, детка.
– Ясно. – Она засмеялась, и меня будто в грудь ударили. – Я и забыла, что вы шайка шулеров.
– Мы, – поправил я.
– Мы, – прошептала она, пробуя слово на вкус. Интересно, каким оно ей показалось?
Она отклонилась назад, и член снова начал вставать от вида ее сисек перед моим носом. Я натянул трусы на набухающую эрекцию и запретил себе ее касаться. Она была еще чувствительной, а мне и так было стыдно, что я сделал ей больно. Хотя, учитывая, что теперь ее губы принадлежали мне, я не особо и жалел.
Она разгладила мой галстук, провела руками по груди и животу. Я бы мог сидеть здесь, позволяя этой женщине трогать меня целый день, и не заскучать. Она подняла мою руку, погладила костяшки большим пальцем.
– Я когда-нибудь увижу их не разбитыми?
Я бросил на них взгляд.
– Вряд ли.
Она приложила ладонь к моей, сравнивая размеры.
– Ты ударил Луку?
– Ага. – Я сильно ему врезал и даже удивился, что ничего не разбил: только оставил ссадину. У этого козла крепкая морда.
Она улыбнулась.
– Такой честный.
– Всегда.
Нахмурившись, она подняла на меня глаза. Черт, она слишком красивая. Больно смотреть.
– Правда? Значит, ты честно ответишь на любой мой вопрос?
Я заправил прядь волос ей за ухо.
– Да, но некоторые вещи тебе знать не надо.
Ее рука дрогнула, и я внезапно понял, как прозвучал мой ответ. Она подумала, что я имею в виду женщин. Господи, да я вроде бы ни с кем не спал с тех пор, как встретил ее. Кстати, я более чем уверен, что одержим, но мне на это уже абсолютно наплевать. Я хотел продолжать кормить одержимость. И хотел Елену: трахать ее, целовать, отлизывать ей – и так снова и снова, пока не умру.
При мысли о том, что я не смогу этого делать, становилось дурно, как будто я тяжело заболел гриппом.
– Я про бизнес говорю, Елена.
Она сконцентрировалась на наших руках, переплетая наши пальцы.
Затем положила голову мне на плечо.
– Я слышала, ты нехороший человек.
Я улыбнулся.
– Ты веришь сплетням?
– Только тому, что вижу сама. Почему ты убил кузена?
Я прижался губами к ее уху:
– Он приставил пистолет к твоей голове.
Она вздрогнула. Уже в тот день я знал: она моя.
– Нико?
– Что?
– Твоя сперма по моей ноге течет, – прошептала она.
«Черт». Ничего горячее в жизни не слышал. Член запульсировал.
Я нашел мокрую дорожку, текущую по ее коже. Провел пальцем вверх и втолкнул все обратно в нее. Она издала то самое «мм» с придыханием, которое сводило меня с ума. Проклятье, как же я возбужден. Ей нужно с меня слезть, иначе я ее трахну, а я только что решил, что не буду заниматься с ней сексом сейчас.
– Мне надо отъехать по делам, – сказал я. – У меня встреча с твоим братом.
Она напряглась.
– Не убивай его, пожалуйста.
У меня вырвался саркастичный смешок. Меня бесило, что она была верна придурку Абелли. Я хотел заполучить всю ее верность. Понимал, что это иррационально, но не представлял, что делать со своими чувствами к Елене. Все было умножено на сто. Горело огнем. Сплошные импульсы.
– Я не собираюсь его убивать. Мы с твоим отцом больше не станем вместе работать. Тони – кто-то вроде посредника.
– Ясно. – Она сглотнула. – И не дай ему убить тебя, ладно?
– А если Тони меня убьет?
Она осеклась, словно никогда не задумывалась о подобной возможности, а я застал ее врасплох. Я догадался, что Елена не собирается говорить, когда она прижалась губами к моему горлу и оставила медленную цепочку поцелуев на коже, дойдя до подбородка, откуда переместилась к моим губам. В паху взорвался жар. Она углубила поцелуй, скользнула языком мне в рот, и член стал тверже камня. «Черт». Я схватил ее за волосы и оторвал от себя.
Ее глаза были чернее ночи, губы распухли и порозовели.
– А если Тони меня убьет? – повторил я.
Она замерла на несколько секунд, прикусив губу.
– Уверена: когда люди узнают, что я здесь жила, меня не захочет ни один мужчина.
В груди вспыхнуло раздражение. Не тот ответ, который я собирался услышать, да еще и неправда. Любой мужчина отдал бы за Елену все свои деньги и левое яичко в придачу. Я прищурился.
– Никаких других мужчин.
Она надулась.
– Даже после смерти хочешь в этом убедиться?
– Да, – заявил я, даже не осознавая, что вообще несу.
– Если кто-нибудь и пойдет на такие крайности, это точно ты.
Я прожег ее взглядом, подозревая, что комплиментом здесь и не пахнет.
– Ты на противозачаточных?
Она слегка покраснела. Сидела у меня на коленях, с голыми сиськаки перед моим лицом и спермой, стекающей по ноге, а краснела от простого вопроса.
– Ага, – прошептала она и начала теребить кончик моего галстука.
– И когда же ты с них слезешь?
Она моргнула и удивленно фыркнула.
– Ты ненормальный, – выпалила она, отпуская галстук и вставая на ноги.
– Я задал вопрос, Елена.
– А я решила не отвечать, Нико, – выдала она, направляясь в ванную, совершенно, мать ее, голая.
Я мысленно застонал.
– Ты не будешь принимать их вечно.
– Нет, но я полагаю, мне стоит выйти замуж, прежде чем даже задумываться об этом.
Я потер челюсть.
Ладно. Значит, завтра и поговорим.
– Глупая была выходка, Туз. – Тони сидел на диване в моем офисе, закинув руку на спинку.
Я бросил на него взгляд.
– Разве я сейчас спрашивал твое мнение?
Он стер улыбку ладонью.
– Я предположил, что тебе будет интересно, Туз.
– Значит, неправильно предположил, – сухо ответил я. – Если бы мы записали в книжку все твои тупые поступки, получился бы том потолще Библии.
Тони чуть съехал с дивана.
– Все, что я делаю, я продумываю. И у меня просто более быстрый мыслительный процесс, чем у остальных.
– Я чую твою брехню аж отсюда. Странно, что ты еще до сих пор жив, Тони.
Он усмехнулся.
– Ты бесишься, потому что не можешь меня убить.
– Я никогда не пытался тебя убить.
– Не факт. Но я знаю, что теперь ты ничего не сделаешь. Тебе нравится моя сестра, а она любит меня.
«Мне нравится его сестра?» Прозвучало как-то слабовато по сравнению с тем, что я чувствовал к Елене.
Внезапно я вспомнил слова Джианны.
«Ты в нее влюбишься, а она не полюбит тебя в ответ».
Боже. Джианна права.
Черт. Как же все некстати.
Я постучал ручкой по столу, откинулся в кресле и отказался отвечать на возмутительное заявление Тони.
Он расхохотался, а я стиснул зубы.
– Ну наконец-то страшный злобный Руссо познал, что такое быть под каблуком!
Я покачал головой.
– Между нами огромная разница, Тони. Под каблуком или нет, по крайней мере, я не позволяю вытирать о себя ноги.
Глаза Тони похолодели, и он закинул ноги на кофейный столик.
– Дженни тебя за член таскает, а ты ей позволяешь. Купи ей уже страпон, что ли.
– Туз, – сказал он, – я бы спокойно прожил, не слыша, как ты произносишь ее имя.
– А я бы спокойно прожил без твоих ботинок на моем столе.
Он не сменил позу, только расправил галстук и положил забинтованную руку на живот.
– У меня сегодня горячая свиданка.
– Я бы сказал, что «горячие» теряют весь пар, когда ими попользовался каждый мужик в радиусе двадцати километров.
Он заиграл желваками.
– Я люблю сестру, Туз, но ты тоже не то чтобы свежайший товар получил в качестве невесты.
В груди заворочалось раздражение, а Тони сверкнул глазами, сообразив, что меня проняло.
– Если хочешь посидеть и поболтать о том, как я трахаю твою сестру, то вперед и с песней. Навевает хорошие воспоминания.
Он смахнул ниточку с пиджака.
– Будь это моим решением, никогда бы не позволил Елене жить с тобой до свадьбы.
– Хорошо, что ты вообще мало чего решаешь, – процедил я. – Ты бы поджег Нью-Йорк в одном из своих припадков.
– Если бы я поджег Нью-Йорк, значит, город это заслужил.
Я ухмыльнулся.
– Или какой-то мужик подкинул твоей девчонке подарочек и увез ее кататься.
Тони подергал воротник, прожигая меня взглядом.
– Она не шлюха.
– Неужто? Если бы я отдал ей часы, она бы сделала все, о чем бы я ни попросил.
– Любая бы сделала. Выглядишь как дурак, разгуливая с часами за тридцать пять тысяч долларов.
До встречи с Еленой я бы легко согласился – с той частью фразы, где упоминалась «любая бы», а не гребаный «дурак», разумеется, но теперь не мог представить, что Милашка Абелли продалась бы за гору денег. И вовсе не потому, что у нее их полно.
Господи, мы еще даже не дошли до дела, а у меня уже разболелась голова!
– Может, будем заканчивать?
– Не вопрос, Туз. Но сначала я должен кое-что сказать.
Я бросил ручку на стол.
– Сгораю от нетерпения.
– По какой-то причине – стокгольмский синдром, наверное, – Елена выбрала тебя, и я уважаю выбор сестры. Но если ты сделаешь ей больно, я буду вынужден тебя убить.