Я засмеялся. Уверен, что первый отрежу себе левую руку, если когда-то причиню Елене боль, но черта с два я собирался признаваться Тони, что она стала моей самой большой слабостью.
Мой взгляд заледенел.
– Похоже, мы перешли к угрозам… Ладно. Если ты еще раз сделаешь нечто настолько идиотское, что на Елену опять наставят пистолет, я шкуру с тебя сниму заживо. Ясно?
Он усмехнулся.
– Понял, бро.
Боже. С завтрашнего дня этот дурень станет моим братом.
На часах было два ночи, когда я вернулся домой. Мы с Тони завершили встречу, не попытавшись друг друга пристрелить (уже успех), а потом у меня были другие дела. Раздражающая рутина, после которой на рубашке осталось красное пятно.
Мусорка рядом с гаражом была забита пакетами, и я слегка улыбнулся, осознав, что именно Елена выкинула. Она была забавной и очаровательной, и я никогда не мог предугадать ее следующий поступок.
Лука уехал, поведав мне об интереснейших дневных занятиях Елены. Конечно же, ему надоело здесь торчать, кроме того, он был нужен мне на работе. Я не знал, кому еще доверять. Обычно я припахал бы Лоренцо, но в случае с Еленой? Хрена с два. Я мимолетно задумался, можно ли в наше время еще найти евнуха.
Если честно, мне не нравилась идея оставлять ее наедине с мужчиной, но безопасность Елены была первоочередной задачей, плюс имелась зудящая мысль на краю сознания, которая напоминала, что полгода назад Милашка Абелли пыталась сбежать.
А сбежала она лишь потому, что ее папа́ гребаный гоблин… или ради другого мужчины, который, вероятно, еще жив? Я стиснул зубы.
Поднявшись по лестнице, я решил: нужно что-то делать со скрипом. Чертовски громко.
Мне не терпелось вернуться домой. Просто ради того, чтобы трахнуть Елену, нежно и мягко, и так всю ночь. Растянуть удовольствие, впитать в себя все стоны, заставить ее потеть и дрожать подо мной. От одной только мысли стояк был каменный.
Зайдя в свою комнату и обнаружив пустую кровать, я низко зарычал и распахнул дверь в гостевую, только чтобы обнаружить невесту уснувшей. Окно оказалось приоткрыто, ветерок колыхал полупрозрачные занавески. Уличный фонарь отбрасывал желтый свет на Елену, и что-то в моей груди заныло от этого зрелища.
Я присел возле кровати на корточки. Елена спала на боку, лицом ко мне. Гладкое бедро выглядывало из-под одеяла. На моей будущей жене была крохотная футболка, задравшаяся под грудью, и чертовы стринги. Изгиб голой задницы был маняще близко и умолял укусить. Член требовал побыть ублюдком и разбудить Милашку Абелли. Я потер лицо ладонью. Не мог я этого сделать.
Губы Елены были слегка приоткрыты, она ровно и тихо дышала. Темные ресницы трепетали у щек. Какое-то время я просто смотрел на нее. Как же мирно все должно быть в ее голове, раз она спит с таким милым выражением на личике. Я хотел, чтобы таким оно и оставалось – и она бы никогда не беспокоилась ни о чем в своей жизни.
Мать моя, я и правда оказался под каблуком.
Если бы у идеала имелись лицо, тело и голос – получилась бы вот она.
Я провел пальцем по мягкой скуле Елены.
Взгляд упал на кольцо, и горло сдавило. В голове пронеслись слова Джианны, рот наполнился горечью.
Я сделаю так, чтобы эта девушка хотела меня, нуждалась во мне и любила: черта с два я буду делать все в одиночку.
Глава сорок четвертая
Мы живее всех живых, когда любим.
Елена
Пахло свежим воздухом и ожиданиями. Теплый ветерок ворвался в комнату через приоткрытое окно, и я осознала, что забыла его закрыть. Это точно не пойдет на пользу счету за электричество (кондиционер-то работал), хотя, впрочем, я не сомневалась: денег Нико хватит, чтобы несколько лет обеспечивать светом Нью-Йорк.
Я встала, закрыла окно и побрела в ванную. Привела себя в сносный вид и направилась на первый этаж. На последних ступеньках замерла, но, к сожалению, на этот раз не из-за полуголого Нико.
– Нет, – тихо вырвалось у меня.
– Да, – сказал Николас.
Сердце колотилось о ребра, как пинбольный шарик.
Я перевела взгляд с Нико, одетого в черный костюм-тройку, на лежащее на спинке дивана белое платье. По телу взметнулась волна тревоги, но к ней примешивалось что-то еще. Теплое зернышко удовольствия, облегчения, стремительно превращающееся в воздушный шар. Я даже не замечала, что до этого момента мне не нравилось жить с Николасом вне брака – и не только из-за последствий для репутации. Как бы я ни любила свободу и права, которыми обладали жители либерального мира, сердце было отдано Коза ностра: всему романтичному и структурированному давней традицией. Да и мысль о том, что я надоем Руссо – и он решит на мне не жениться, разбавляла кровь холодком.
Я мечтала быть замужем, хотела иметь собственного мужа, но легкая греза о солнечных деньках и белом заборчике была замарана тенями других женщин. Я отказывалась делиться. Не этим мужчиной. От самой мысли уже сводило живот и начинала болеть грудь.
– Почему ты убил Оскара Переса? – выпалила я.
Нико стоял, спрятав руки в карманы и облокотившись на остров. Глаза у него были глубокими и спокойными, словно океан.
– Потому что ты моя.
Я сглотнула ком в горле. Я не думала, что он соврет, но ожидала, что увильнет. Внезапно стало очевидно, что ноющая тревога в моем сердце станет сильнее, чем любая физическая боль, которой меня мог подвергнуть Оскар.
– Может, ты пошел против судьбы, – прошептала я, глядя на белое платье на диване.
Я не смотрела на Нико, но мне это было и не нужно, чтобы знать: я его, конечно, задела – теперь взгляд Туза обжигал мою щеку.
– Нет никакой судьбы, – отрубил он. – А если бы и была, то в последнюю очередь она свела бы тебя с Оскаром Пересом.
– Значит, она свела меня с тобой? Ты тоже не святой.
– А ты хочешь святого, Елена?
«Нет, я хочу тебя. Но мне не нужна боль, которую ты с собой принесешь».
– Нико, мы совсем недавно встретились… мне даже неизвестно твое второе имя.
– Анджело. А теперь иди наверх и одевайся. Через час выезжаем.
Я не сдвинулась с места.
– Но я выбрала платье, Нико… идеальное.
Может, я говорила как легкомысленная девушка, но именно ей я и была. Ему следовало знать, на что он подписывается. Задавшись вопросом, откуда он вообще взял разрешение на брак без меня, я быстро поняла, что это, вероятно, оказалось простейшей из нелегальных операций, которые он проворачивал.
– Я хочу свою свадьбу, – твердо сказала я.
– Уверена? Тебе требуются две церемонии со мной? Но ты, похоже, и первую-то с трудом перенесешь. – Нико раздраженно достал из кармана телефон и начал печатать эсэмэску.
– Я согласна на одну. Через неделю. А сегодня никуда не поеду. – Я развернулась, но не успела пройти и трех шагов, как Нико схватил меня за талию и приподнял на пару сантиметров от пола.
– Мы женимся сегодня, Елена. Не завтра и не через чертову неделю. Сегодня.
Прижатая спиной к его груди, я даже не доставала до пола кончиками пальцев. Не так я представляла мужчину, провозглашающего желание взять меня в жены. Если честно, получилось как-то грубо и тиранически.
– Отпусти меня, Нико. – «Прижми меня еще крепче».
– Ты возьмешь платье и наденешь?
– Тебе нужна девственница, – запротестовала я. – Ты выбрал Адриану, а не меня. – Я попробовала вырваться, но с тем же успехом можно было пытаться разогнуть сталь.
Смех Нико отдался вибрацией в моем позвоночнике.
– Ты правда так думаешь? Что я лично выбрал твою чудаковатую сестренку, а не тебя?
Он поставил меня на пол, а я стиснула зубы.
– Она не чудаковатая.
– Твой папа́ сказал, что ты не годишься для брака. Я не выбирал между вами.
Я задумалась, и мне стало легче. Повернувшись, я встретилась с ним глазами. Наверное, Нико хотел отыметь меня до полного подчинения и с трудом сдерживался. По коже пробежали мурашки.
Я потеребила край футболки.
– Я хочу свою свадьбу, Нико.
Грубая ладонь коснулась моего лица.
– И она будет твоей. Но Еленой Руссо ты станешь сегодня – и ни днем позже.
Прижавшись щекой к его ладони, я прошептала:
– Елена Руссо. – На вкус вышло как надежда и счастье. Но, когда слова растаяли в воздухе, я ощутила горечь разбитого сердца.
Автомобильные сигналы, чья-то громкая ругань с таксистом и суета на проспекте Гранд-Конкурс в Бронксе превратились в белый шум, гудящий в ушах. С бьющимся в горле сердцем я шла к зданию Верховного суда. Добравшись до дверей, я развернулась. Нико с тихим смешком перегнал меня, схватил за потную ладонь и потянул за собой. От меня не укрылось, как Лука закатил глаза. Он был нашим свидетелем, хотя я бы предпочла бездомного, который попался нам за пару улиц отсюда.
Долго ждать не пришлось. Девушка-регистратор с шиньоном цвета блонд отвела нас в нужный зал. Судя по тревоге в ее глазах, служащая явно понимала, кто мы такие. Мне стало интересно, сколько Нико отвалил администрации Нью-Йорка, чтобы урвать регистрацию брака в самый загруженный час рабочего дня. А может, он ни цента не заплатил. Он ведь король Коза ностра.
Всю церемонию от начала до конца я отсчитывала в быстрых ударах собственного сердца. Запомнила булькающую речь судьи, холодный пот на теле и Нико. Его присутствие рядом со мной и легкий аромат его парфюма были уже столь привычны, что пробивались через колотящуюся мантру пульса.
– Да. – Это слово было сказано доном, но в глазах Нико прямо-таки плескался теплый ванильный виски. А потом Николас пообещал любить, уважать, беречь, защищать и ценить только меня – его жену. И ему почти можно было поверить.
После того как я повторила клятву, пришла пора обмена кольцами. Я посмотрела на безделушку на своей левой руке. Колечко оказалось