гораздо дешевле чем то, которое принадлежало матери Николаса. В помещении воцарилась неловкая тишина. Судья прокашлялся. Лука посмотрел на часы.
Памятный сувенир красовался на среднем пальце, но Нико, похоже, собирался воротить нос, пока я вообще его куда-нибудь не уберу, в итоге я сняла его и нацепила на правую руку. Вторя словам судьи, Нико надел на мой палец кольцо Катерины.
«Он любил маму». Мозг вцепился в эту мысль, принялся крутить, вертеть и выжигать на моей коже.
Я поцеловала Нико в губы. Мягко, нежно и душераздирающе.
Вот так я стала миссис Николас Руссо.
На улице сияло нью-йоркское солнце, беспощадные лучи в небе без единого облачка.
– Неплохо справилась, – протянул Лука. – Судья всего пару раз подумал, что мы тебя под дулом пистолета привели.
Я замерла на тротуаре. Адреналин вибрировал в венах, медленно превращаясь в опьяняющее облегчение. Нико тоже остановился, я поймала его взгляд. Меня буквально наизнанку выворачивало последние двадцать минут, но теперь, находясь рядом с этим мужчиной, я чувствовала себя так, будто грудью разорвала финишную ленточку.
– Нико, а если бы судьба была не вымыслом, а реальностью, и я предназначалась другому?
Он сунул руки в карманы и в его глазах что-то вспыхнуло.
– Значит, пришлось бы найти эту судьбу и сжечь дотла.
Я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку, и покачала головой.
– Сумасшедший.
Нико усмехнулся, посмотрел на небо и едва слышно пробормотал:
– Кое-кто с ума свел.
Сердце пропустило удар и тут же увеличилось вдвое. Мне хотелось притвориться, что я не разобрала ни слова, но меня уже поймали в луч прожектора. Тяжелый взгляд Нико встретился с моим, и глаза его стали еще ярче – он понял, что я не пропустила фразу мимо ушей. Николас смотрел на меня, заставляя ежиться под его напускным безразличием.
Лука топтался неподалеку с такой гримасой, будто смотрел рождественский фильм-мелодраму по каналу «Лайфтайм»[104].
Я сглотнула и заявила:
– Хочу есть.
Лука изумленно фыркнул.
– У Туза дома было полно еды, но ты ее выкинула.
Верно. Я и Луку заставила выволочь все упаковки и контейнеры во двор. Я пожевала губу. Не собиралась я есть блюда, приготовленные Изабель. В тот момент это казалось рациональным решением…
Нико весело сверкнул глазами, хотя явно не удивился. Ну должен же он был заметить пустой холодильник!
Мы пошли обедать, и сомнения касательно свадьбы испарились под солнечным светом, легким ветерком и фразой: «кое-кто с ума свел». Что, впрочем, не помешало дурному предчувствию вскоре вернуться снова с напоминанием о листке бумаги, лежащем на дне моей сумки.
Глава сорок пятая
Если уж совсем начистоту, я вынуждена признаться, что я все еще читаю сказки и люблю их всей душой.
Елена
Тишину, сгустившуюся по дороге домой, можно было раскалывать киркой. Лука ехал на своей машине, а в этом автомобиле находились только Нико и я – муж и жена, увязшие в проклятой задумчивой тиши.
Мне было абсолютно необходимо знать, что он думает. Жалеет ли о сегодняшнем мероприятии? Я испытала множество чувств, но мне совершенно точно не хотелось повернуть время вспять. А может, поначалу брак подобен дурманящему наркотику: ведь даже под слоем смятения я ощущала себя воскрешенной, непобедимой.
Наверное, так и бывает, когда становишься Руссо?
Нико вел одной рукой, солнце блестело на обручальном кольце. Похоже, он будет всегда носить на пальце напоминание обо мне. Я и не задумывалась, что он вступает в брак настолько же, как и я с ним. Вероятно, я не сумею контролировать его в той же мере, как он меня, но в каком-то смысле мне теперь принадлежала важная частичка Николаса Руссо.
Когда мы приехали домой, Нико направился прямиком к мини-бару. Во время обеда он тоже выпил, и я начинала подозревать, что с помощью алкоголя Туз справлялся со свершившимся фактом. «Как воодушевляет». Но не моя бы корова мычала: я вообще вела себя так, словно попала в ужастик. Если честно, я радовалась, что у меня будет еще одна свадьба, поскольку с сегодняшней я знатно облажалась.
Опершись рукой на дверь, я сняла туфли.
– Никогда не была замужем.
Нико наливал в стакан виски.
– А я не был женат.
– Правда? – спросила я с наигранным удивлением. – А я-то считала, ты уже обзавелся целым гаремом жен, которых от скуки успел поубивать. Репутация говорит сама за себя…
Нико повернулся ко мне и ухмыльнулся.
– Не-а, всю грязную работу делают мои парни.
Я покивала, якобы понимающе.
– Убийство жен – крайне опасное занятие. – Взяв резинку со стола, я завязала волосы в хвост. – Надеюсь, когда я тебе надоем, ты хотя бы дашь мне фору.
Он сунул руку в карман, наблюдая за мной. Его глаза горели огнем как в тот день, когда он сказал: «Нет такого места, где я бы тебя не нашел». По спине прошла дрожь, одновременно горячая и холодная. Вдруг появилось ощущение, что я нахожусь в извращенной сказке, где принцесса влюбляется в злобного короля и решает остаться в башне, хотя на двери нет замка.
С самого начала я оказалась права. Я не переживу этого мужчину… но уже было слишком поздно. Значит, нужно наслаждаться отведенным мне временем, пока я еще могу.
Я подошла к нему, босая, и по моим рукам взобрались мурашки. В доме всегда было чертовски холодно, зато Нико был горячей печкой. Мог бы и поделиться теплом.
– Я же тебе еще не надоела, правда?
Он потер рукой челюсть.
– Думаю, у тебя еще есть несколько дней, плюс-минус.
Вторгшись в его личное пространство, я схватила кончик его галстука.
– Несколько дней? – Я глубоко вдохнула его запах. – Надо прожить их на полную. – Встав на цыпочки, я попыталась поцеловать Нико, но он отвернулся.
Еще совсем недавно я, наверное, растерялась бы от подобной реакции, но теперь знала его лучше. Кроме того, я животом чувствовала его стояк, что тоже помогало. Поэтому я проигнорировала его отказ и прижалась губами к подбородку Нико. Утром он побрился – кожа, для разнообразия, была гладкой. Я оставила дорожку поцелуев, спустившись до его горла, пьянея от вкуса и запаха.
Нико поднес к губам стакан, будто я и вовсе не целовалась с его шеей.
– Я уж думал, ты скорее прыгнешь с Бруклинского моста, чем переживешь сегодняшний день.
– Нет. – Я покачала головой, провела языком вверх по горлу Нико и схватила его член. Он оттолкнул мою руку. – С Вашингтонского, может быть, – добавила я. – Так гораздо ближе к земле.
Я снова положила руку на его стояк, провела пальцами по всей длине. Нико разрешил, но никуда не поставил свой дурацкий стакан с виски. Мои поцелуи переместились на уголок его губ, и он наконец-то повернул голову и проглотил мой вздох. Поцелуй получился мокрым и грубым, немного раздраженным. Наши языки переплелись, и в самом низу живота загорелось пламя.
Нико ущипнул мою нижнюю губу.
– Ты меня с ума сводишь.
– Не вини меня в своем психозе.
– Ты мой психоз.
– Грубо, – выдохнула я ему в губы.
Он поставил стакан на стол, схватил мой затылок и поцеловал меня, медленно и глубоко.
Нико целовал меня, пока мое сердцебиение не переместилось между ног. В крови запылало безумие. Я прижалась к нему всем телом, провела по его животу короткими ногтями и потянула за пряжку ремня. Он издал резкий горловой возглас, но его губы на моих замедлились. Я раздосадованно застонала, когда поняла, что он отстраняется.
– Нико…
Он провел пальцем по моей щеке.
– Вряд ли женщина, на свадьбе выглядевшая как на похоронах, хочет, чтобы ее трахал муж.
– Еще как хочет, – запротестовала я.
Секс сексом, а брак – это брак.
И почему Нико вечно их спутывал?
Неужели не догадывался, насколько сильно я его хочу?
Следующие слова вырвались прежде, чем я успела прикусить язык.
– Я думала о тебе… еще до того, как мы были помолвлены. – Я сильно покраснела, румянец обжег грудь, подстегивая сердцебиение.
На долю секунды тело Нико будто окаменело.
– Да?
Легкие сдавило новым чувством: смесью страха, смущения и уязвимости, – но я решила завершить начатое. Нико важно иметь четкое представление о том, что я его хочу. По правде говоря, он нужен мне в тех смыслах, которые я и сама толком не понимала но, с другой стороны, никому нельзя знать, что все настолько серьезно, особенно ему.
Набравшись храбрости, я встала на цыпочки и прижалась губами к его уху.
– После того случая на кухне моих родителей, я была ужасно возбуждена и ничего не соображала… Я пошла к себе в комнату и легла на кровать. А потом вошла в себя пальцами и представила, что они – твои.
Три удара сердца в моих ушах.
– Чтоб меня! – почти выкрикнул он, схватил за бедра, оторвал от пола и поймал мои губы своими. Ну наконец-то.
Я обхватила его талию ногами и зарылась руками в волосы Нико.
Он нес меня к лестнице и целовал так, словно пытался съесть заживо. Он был эгоистом. Целовал только тогда, когда сам хотел, кусался, контролировал каждое движение, скольжение и прикосновение.
Его губы спустились по моей шее, пока я боролась с его жилетом и пуговицами рубашки. Мне нужно чувствовать его кожа к коже: мне довелось это испытать всего единожды и отчаянно хотелось еще. Я расстегнула все, кроме манжет на рукавах, пока его руки мяли мой зад. Вытащив белую майку из брюк, я запустила под нее руки. Провела пальцами по горячей коже живота и груди Нико. Он зашипел сквозь зубы, а из меня вышибло воздух, когда он рухнул на кровать поверх меня.
Нико дернул мое платье, и нитки разошлись с громким треском.
– Это «Шанель», – выдохнула я ему в губы, но все мысли меня быстро покинули, когда он дернул за мой лифчик и втянул в рот сосок. Его руки переместились к моим ягодицам, и я вздохнула, когда пальцы Нико скользнули под трусики, касаясь клитора и дразня губы.