– Могло быть и хуже. – Он поцеловал меня медленно и глубоко. – Повеселишься сегодня?
– Наверное, – прошептала я ему в губы. – Но по тебе я буду скучать сильнее.
– Черт, – протянул он, – а ты милая, когда не воруешь.
Я покраснела.
– Разрешишь мне устроиться на работу. Я все выплачу.
Он засмеялся.
– Знаешь, сколько ты украла? Тебе лет двадцать понадобится – да и то в лучшем случае.
– Я вроде никуда не тороплюсь?
Его глаза вспыхнули.
– Я думаю, ты со мной надолго.
– Нико… – Я сглотнула. – Мне очень жаль, что так получилось с деньгами…
– Не жалей. Я впечатлен, – ответил он с толикой изумления в голосе. – В тебе вполне могут еще оказаться зачатки Руссо.
Я тихонько постучала о дверной косяк и прокашлялась.
– Привет, пап.
Он оторвался от бумаг на столе. Во взгляде отца не было никаких эмоций.
– Я слышал, ты вышла замуж.
Похоже, новость уже облетела весь район, учитывая, как громко мама завизжала при виде обручального кольца на моем пальце. И вовсе не восторженно, отнюдь. Скорее, в ее голосе прозвучали нотки панического ужаса.
Я переступила с ноги на ногу.
– Да.
– Ты не спросила меня, можно ли перенести свадьбу, – проворчал папа́.
– Ты не спросил меня, когда продал Оскару Пересу. – Стоило разгоряченным словам сорваться с губ, как сердце бросилось в пляс. Я и не подозревала, что у меня хватит смелости возразить родному отцу.
Он поиграл желваками, но только переложил какие-то бумаги с места на место.
– Я тебя не продавал. Ты же в курсе, как все работает в этой жизни, Елена. Если бы ты жила во внешнем мире и самостоятельно принимала решения, ты бы не продержалась и месяца. Такую, как ты, разжевали бы и выплюнули. Я пытался тебя защитить.
У отца имелось непреложное (но искаженное) мнение по поводу счастья и здоровья дочерей. Я уже догадалась, что мы никогда не придем к общему знаменателю, поэтому сменила тему, хотя меня сильно возмущала его позиция.
– Не хочу, чтобы у тебя с моим мужем были проблемы.
Отец фыркнул.
– Почему он тебе не нравится? – спросила я и вздохнула.
– Он взбалмошный шулер.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. И правда, сложно поспорить.
– Если он что-то хочет, то сразу берет… прямо как его отец. Черт возьми, нельзя было позволять Нико видеть тебя. Следовало сперва устроить его свадьбу с Адрианой.
– И ты говорил ему, что я не гожусь в жены? Почему?
– Он тебя не заслуживает! – Папа́ хлопнул рукой по столу. – Оскар тебя понимал. Из него бы вышел хороший муж.
Я горько засмеялась.
– Понимал? По-твоему, я стеклянная? Ты даже толком не знаешь, кто я: ни дня не провел со мной с тех пор, как мне стукнуло десять.
Он покачал головой.
В горле встал ком.
– Во-первых, у тебя неверная информация касательно того, каким человеком был Оскар. Покопайся глубже и поразмышляй о том, кому ты чуть не продал собственную дочь. Во-вторых, что бы ты ни думал о Нико… мы действительно недавно познакомились, но он уже знает меня лучше, чем кто-либо еще. Он мой муж, папа́… и много значит для меня, нравится тебе это или нет. – Я сглотнула. – Если тебе не наплевать на меня, ты будешь вести себя с Николасом в рамках приличий. – После паузы я развернулась и собралась уйти.
Внезапно за моей спиной прогремел голос отца:
– Хоть ты и не всегда это видишь, Елена, но я люблю тебя и хочу для своих детей только лучшего. Ты вернешься сюда, если Нико хоть раз сделает тебе больно.
Я обернулась и кивнула, зная, что до этого никогда не дойдет.
Впервые в жизни я чувствовала себя свободной. Я могла быть собой. Материться, если мне захочется, приберегать улыбки лишь для тех, кто их заслуживает, в чем-то быть неидеальной, любить.
Нико не обращался со мной как со стеклянной. Он расколотил на части отражение ожидавшей меня пустой жизни.
И научил летать.
Глава пятьдесят первая
Женщина должна быть румяной и всегда готовой обнять своего мужчину.
Елена
– София Энис! – с упреком воскликнула мама, когда полуголый парень на сцене похабно облапал девушку, а та, в свою очередь, развернулась к зрителям, прижала руку к губам и ахнула. – Я думала, это будет семейное шоу!
София засмеялась, откидывая волосы на спину.
– Елена выходит замуж! Кому охота смотреть на что-то семейное?
Мама поручила Софии выбирать клуб и программу и ожидала чего-то приличного?
– А мне нравится! – заявила Джианна. – Сто лет не была на бурлеске.
Когда мы приехали, то обнаружили Джианну стоящей у дверей клуба и болтающей с охранником так, словно они друзья детства. Как выяснилось, она познакомилась с ним три минуты назад. Бедняга, вероятно, думал, что ночью ему перепадет, однако Джианна была дружелюбной и болтливой со всеми, кроме конкретного агента ФБР, конечно.
За нашим столом сидела куча народа, но, увы, он казался пустым без бабули и Адрианы. Сестре стало плохо еще с самого утра. По словам бабушки, нерадивую внучку «выворачивало наизнанку», но, мол, так ей и надо: ведь девчонка залетела вне брака.
Кстати, бабуля добавила, что останется дома и присмотрит за Адрианой, но, похоже, она просто не хотела нарушать режим сна.
Сценические софиты сияли, мои щеки горели, а на душе внезапно стало так легко: казалось, из меня вот-вот хлынет счастье.
Я встала и выпалила:
– Мне надо в туалет.
– Ну так иди, – сказала мама. – И не обязательно сообщать об этом гостям.
Я засмеялась.
Мама закатила глаза.
– Mamma mia.
Доминик скрестил руки на груди прищурился, глядя на меня. Кузен стоял у стены и наблюдал за происходящим. Он прекрасно выглядел в своем строгом костюме и, как обычно, хмурился.
– Я с тобой! – Джианна вскочила. На ней были бархатные нежно-розовые лодочки, которым я невольно позавидовала.
– Не-не-не! – заверещала София. – Вы же начнете бегать туда каждые пять минут! А у нас еще целая ночь впереди!
– А ты у нас всезнайка, мисс Мне-Девятнадцать-Лет? – пробормотала мама, пока мы с Джианной направлялись к дамской комнате.
– Ты в курсе, кстати, что это миф? Типа, стоит один раз сходить в туалет, когда выпьешь, и начнешь бегать постоянно? – Джианна подхватила меня под руку. – Значит, всякая дурацкая информация просто откладывается в голове.
– Правда? Никогда ни о чем подобном не слышала, – призналась я. – Но я почти не пью. А сегодня – другое дело…
– Неужто? Получается, вы с Тузом идеально друг другу подходите, я так понимаю!
Я нахмурилась.
– Нико не отказывается от алкоголя.
– Ага! – Джианна засмеялась и толкнула меня плечом. – Но Туз знает меру. В последний раз видела его пьяным шесть лет назад и уверена: с тех пор он решил заделаться трезвенником.
– Почему?
– Ну… – Она вздохнула. – Наверное, лучше Нико самому тебе об этом рассказать.
– Ты переспала с моим мужем? – Неприличный вопрос сам сорвался с захмелевшего языка.
Она смущенно усмехнулась.
– У меня на лбу написано, да? Это было только один раз, и мы оба настолько набрались, что ничего не помним.
То ли потому, что в желудке уже плескалось несколько коктейлей, то ли потому, что я давно смирилась, но я вообще не расстроилась. Конечно, Нико далеко не девственный недотепа, но и не факт, что я хотела бы такого. Он бы оказался совершенно другим мужчиной.
Мы Джианной закончили свои дела в туалете и встали рядом у раковин, помыть руки.
– И ты теперь замужем? – уточнила я.
Она закатила глаза.
– Не напоминай.
– Жаль, что не по любви.
Она наклонилась к зеркалу, нанося свежий слой вишнево-красной помады.
– Не стоит. Это было моим решением.
– Правда?
– Полнейшая. – Джианна чмокнула губами, выравнивая помаду. – Я вышла за Антонио, когда мне исполнилось двадцать. Спустя три года он умер. У меня случились некоторые проблемы с законом, и Нико поставил меня перед выбором: либо вернуться домой в Чикаго, либо снова выйти замуж.
Она протянула мне помаду, и я уже была готова отказаться, но… а почему бы и нет? Елена Абелли никогда не носила ничего яркого, но я стала Еленой Руссо. В итоге я взяла помаду и нанесла щедрый слой на губы.
– И ты согласилась на замужество?
– Ага. – Джианна схватила меня за руку, чтобы посмотреть на кольцо. – Долго думать не пришлось.
Вероятно, дома ей несладко.
– Ты решишь, что я ужасна, но я выбрала самого старого из возможных кандидатов по очевидным причинам.
– Я не считаю тебя ужасной. – Я не лгала. Но мне бы духу не хватило выйти за мужчину в три раза старше меня. Даже не могла представить себе подобную свадьбу без содрогания. – А еще раз Нико тебя замуж не выдаст?
Глаза Джианны сузились, и она отпустила мою руку.
– Нет.
Кто бы мог подумать, что под дружелюбной маской обнаружился неслабый стержень.
Я вернула ей помаду и сомкнула губы, посмотрев на свое отражение в зеркале и изучая обновленный образ.
Глаза были подернуты поволокой, алкоголь проник в кровь, развязывая язык.
– Он обещал мне верность, – объявила я, пьяно роняя слова. Не знала, зачем поделилась секретом, но было нечто раскрепощающее в том, чтобы пооткровенничать с другой женщине в туалете.
Так делали все девчонки, а мне довелось в первый раз.
Темные глаза Джианны наполнились сочувствием.
– Бедняжка, а ты застряла с ним надолго. Туз, может, и шулер в душе, но обещания всегда сдерживает.
– Напомни, сколько твоему кузену лет? – Громкий голос Джианны огласил улицу.
Доминик покосился на нас, и я захихикала.
– Он для тебя слишком маленький. Ты его лет на десять старше.
Джианна нахмурилась, облокачиваясь о кирпичную стену, чтобы сохранить равновесие.