– Значит, восемнадцать? Не выглядит на восемнадцать.
– Нет, двадцать. – Вихляя из стороны в сторону, я дошла до Джианны и умудрилась прислониться к ее плечу.
– А он горячий.
Доминик топтался на тротуаре, притворяясь, что строчит смс и вообще нас не слушает.
– Он ничего себе, – подтвердила я.
Уголки губ Доминика дернулись вверх.
Бенито забрал маму и остальных пару минут назад, а Доминик караулил меня до приезда Нико. Муж трижды писал мне за ночь, и я успевала ответить на каждое сообщение, за что заслуживала медали.
«Веселишься?»
«Да».
«Готова ехать домой?»
«Нет».
«Сколько ты выпила?»
«Очмного».
Спустя пару минут я заметила машину. Она затормозила, из нее быстро вышел Нико, и мое пьяное сердце радостно кувыркнулось. Правда, я до сих пор оставалась возле Джианны, привалившись к ней: восьмисантиметровые каблуки перестали быть друзьями уже после третьего коктейля. А дальше я и счет потеряла.
Нико прищурился при виде нас с Джианной, прислонившихся к стене и друг к дружке, словно именно в таком положении было чуть больше стабильности.
Он направился к нам, держа руки в карманах.
– Ты в стельку пьяная.
Я медленно кивнула.
Изумленно сверкнув глазами, он потер пальцем губу.
– Идти можешь?
Я снова кивнула, но не пошевелилась. Мне казалось, Джианна иначе просто рухнет.
Нико перевел взгляд на нее, повернулся к Доминику и что-то тихо ему сказал. Кузен спрятал телефон в карман и посмотрел Тузу прямо в глаза. Интересно, а мне что надо сделать, если я хочу заполучить внимание мужа? Пока он говорил с Домиником, я смотрела на него.
Он был такой красивый, что у меня закололо в груди.
– Пойдем. – Нико взял меня за руку. – Пора домой.
– Но Джианна…
– Доминик о ней позаботится.
– Ой… я столько выпила.
Николас рассмеялся.
– Правда?
– Но мне понравилось, – выпалила я. – Было весело.
Он довел меня до машины, открыл дверь, и я плюхнулась на сидение. Нико наклонился надо мной и пристегнул ремень безопасности.
– Вы с Джианной подружились?
– Да!
Он прищурился.
– Никаких наркотиков, Елена.
– Так точно, сэр, – фыркнула я.
– Я серьезно.
Я немного протрезвела, вспомнив о матери Николаса.
– Никаких наркотиков, – сказала я.
– Пообещай.
– Даю слово, Туз.
Уголки его губ дрогнули.
– Туз?
Я лениво кивнула.
– Я пробую разное. – И с тех пор я звала его Тузом, когда была пьяной, Николасом, когда злилась, и Нико все остальное время.
Он провел пальцем по моей щеке.
– Тебя не вырвет в салоне?
Я наморщила нос.
– А с чего бы? Я чувствую себя прекрасно.
Мой ответ позабавил мужа.
– Черт, будет весело. – Он захлопнул дверь, и я наблюдала через лобовое стекло, как он обходит вокруг машины. Сегодня он выглядел как дон, и мне до смерти хотелось поскорее очутиться дома и сорвать с Нико одежду, чтобы сделать из него человека.
Когда он сел за руль, я перекатила голову набок и посмотрела на него.
– И почему ты такой красивый?
Нико хмыкнул.
– Подарок от Бога, вероятно. – Положив руку на мою скулу, он поцеловал меня в губы так глубоко, что я моментально растаяла.
Где-то на середине поездки я уснула, а дома даже успела добежать до туалета: меня все же вырвало.
Глава пятьдесят вторая
Любовь – это странная черная магия.
Елена
Солнце врывалось в высокие окна номера-люкс, превращая кружащиеся в воздухе пылинки в крупицы золота. В животе бурчала подступающая тошнота, и я прижала к нему ладонь, пытаясь глубоко дышать.
И сразу же покачнулась, когда мама дернула за шнурки.
– Втяни живот, Елена. Я еще не успела толком начать затягивать.
Che palle. Она словно жизнь из меня выдавить пыталась.
– Ради бога, Селия, сиськи-то она втянуть не может, – прокомментировала бабуля, сидя в углу с «Вэнити Фэйр»[115] в одной руке и кружкой кофе в другой.
– Меня больше волнует ее спина. Между шнурками будет некрасивый пробел, если я их не затяну сильнее.
«А они еще спрашивают, с чего у меня могла бы начаться депрессия…»
Мама снова дернула за шнурки.
– Боже, – выдохнула я, прижимая руку к губам: тошнота взметнулась вверх по горлу.
– Адриана, быстро! Ведро! – воскликнула бабуля.
Сестра спрыгнула со стула, и мы встретились на середине комнаты, где я выплюнула завтрак – кофе с тостом – в маленькое мусорное ведерко.
– Che schifo[116]. – Мама поморщилась.
Адриана погладила меня по спине. Сестра уже нарядилась в розовое платье подружки невесты с открытыми плечами, ее прическа и макияж были в полном порядке. Кузины до сих пор прихорашивались в соседней комнате.
– Добро пожаловать в наш клуб, – пробормотала она. – Меня уже три раза вывернуло рано утром.
Это я и так знала, поскольку слышала все через дверь ванной. Прошлую ночь я провела у родителей, формальностей ради. Нико, конечно, не обрадовался, но официальная свадебная церемония у меня будет одна, поэтому я хотела следовать традиции и не видеть Николаса до свадьбы, хоть мы и состояли в браке. Когда он меня привез, я десять минут целовала его в машине. Казалось бы, просто одна ночь врозь, но что-то болезненно тянуло в груди, когда я вылезла из салона и пошла к крыльцу.
Любовь всегда представлялась мне картинками: искренней улыбкой, парой, держащейся за руки, идеальным спутником жизни. Теперь я знала, что у нее гораздо больше граней. Сводящее с ума захлестывающее собственническое чувство расцветало в груди и было способно подарить тебе жизнь и разбить сердце вдребезги.
Бабуля использовала журнал в качестве веера.
– Вот и другая дочка получила по заслугам, Селия. Твои девчонки думают, что могут спариваться со всем миром без последствий.
Адриана закатила глаза и села на стул. На ее пальце сверкало обручальное кольцо: она выходила замуж за садовника, о чем сказала мне как раз накануне. Ее кольцо было покрупнее моего, но Райан наверняка не мог позволить себе такую роскошь. Вероятно, его купил папа́ и вручил парню, предъявив несколько условий. Не знаю, нравилось ли это жениху сестры или нет, но теперь он навсегда увяз в нашем мире.
Я схватила со стола стакан воды и прижала к щеке.
– Бабуля, я не беременна. Я нервничаю.
– Почему? – Она нахмурилась. – Ты ведь замужем.
Верно, но это же моя свадьба. День, о котором я втайне мечтала с тех самых пор, как мне исполнилось пять лет. И если честно, в душе еще не угасло искреннее любопытство.
– Я хочу, чтобы все прошло идеально.
– Так и будет, – убедительно сказала мама. – Но убери стакан от лица, испортишь макияж. – Она шлепнула меня по руке, я вздрогнула от неожиданности, пальцы соскользнули, и стакан упал на пол, вдребезги разбившись.
– Мама, – укоризненно воскликнула я с бешено бьющимся сердцем, – ты же могла залить мое платье!
Мать прижала руку к губам и засмеялась. Бабуля хмыкнула. Адриана широко распахнула глаза, но тоже развеселилась.
– Серьезно? – спросила я. – Мне здесь одной не пять лет?
Они только рассмеялись сильнее.
Я сдержала улыбку, чтобы их не поощрять.
Я кинулась в ванную и в третий раз почистила зубы, а затем вернулась и принялась метаться по комнате, словно зверь в клетке. Мне стало душно. Жар гулял под кожей, а платье с двухметровым шлейфом, похоже, весило десять килограмм.
– Боже, я сейчас задохнусь, – пожаловалась я. – Мама, сними с меня платье, мне нужно на улицу проветриться.
– Нет! – крикнула родительница.
Бабуля прищурилась, а я насторожилась.
– Что такое?
– Ничего, cara mia. – Бабушка помахала рукой. – Но на улицу тебе нельзя. Ты уже при прическе и макияже, тебя пока не должен видеть муж.
– Да ему все равно…
– Елена, ты уже испортила помолвку, кувыркаясь с ним черт знает сколько раз, а потом вы поженились втихаря. Поверь мне, ты не хочешь сглазить свой брак.
Я не суеверный человек, но спорить не стала. В комнате вдруг потемнело: небо начали затягивать облака.
– Дождь будет? – расстроилась я. – Только мне так везет!
– Нет-нет, cara mia, дождь в день свадьбы – хороший знак. Символизирует фертильность. – Бабуля помедлила, поджала губы и вернулась к журналу, пробормотав: – Хотя мы давно в курсе, что в этом плане у вас проблем нет.
Я изумленно покачала головой. Я не была беременна, и в ближайшем будущем не планировала что-то менять. Мне двадцать один год, я мечтала еще пару лет походить по дому голой, позаниматься сексом на диване и утонуть в своем муже. Хотя стоило признать, что при мысли о маленькой копии Нико моментально теплело на душе. Но для начала надо хотя бы научиться готовить, однако перспективы на этом фронте были немного печальные.
Под кожей загудели нервы, и я упала в кресло. Откинула голову на спинку и тут же подняла, потому что мама прикрикнула, что я порчу прическу.
Дверь распахнулась, к нам ворвалась София, держа в руках две бутылки шампанского и взвизгнув:
– Давайте повеселимся!
Мои губы тронула улыбка.
«И правда».
Шагая в такт с нежными нотами фисгармонии, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Крепко держа вспотевшими руками букет, я ощущала на коже взгляды трех сотен пар глаз, но через несколько секунд забыла обо всех присутствующих, кроме Нико.
Прорывающиеся сквозь витражные окна солнечные лучи останавливались прямо у его ног.
Виски и пламя. Бессонные ночи. Татуировка, белые футболки, загрубевшие ладони. Любовь, страсть и счастье. Он был всем.