Океаны, горы, реки, моря медленно проплывали мимо, а Мильн заворожено смотрел на этот пестрый крутящийся мир — до тех пор, пока снаружи не доносился шум моторов у школьной ограды.
Это автобусы привозили старших учеников из Шека, но когда вундеркинды веселой приливной волной врывались в школу, Мильн уже мчался по коридору второго этажа. Он влетал в пустой, пахнущий цветочной прохладой класс и плюхался на свое место — за третий справа стол у окна.
Вся школа теперь гудела от голосов и топота ног, и вскоре в класс вбегали одноклассники Джона, а следом за ними входила госпожа Роза.
— Джонни, доброе утро! — весело говорила она.
Вундеркинды тоже на разные голоса выкрикивали: «Привет!» и «Здорово, Джонни!», а Мильн в ответ бормотал: «Здрасьте, госпожа Роза…» и «Привет!»
Домашние шумно рассаживались по местам, скоро трижды ударял колокол, веселая болтовня стихала — и начинался первый урок.
Иногда уроки бывали скучные и трудные, например, арифметика, чаще — легкие и интересные, например, история и география, только гораздо труднее любого урока Мильну на первых порах давались перемены.
Его одноклассники были вообще-то очень даже ничего ребята (для людей, конечно): они никогда не обзывали его «приютским», всегда подсказывали ему на уроках и приглашали в свои игры на переменах… Только лучше б они не приглашали его так настырно, и лучше б не вытаскивали его на переменах в шумную рекреацию! При первой же возможности Джон норовил улизнуть обратно в класс, но там его частенько доставала госпожа Роза: присаживалась за парту рядом и начинала приставать с дурацкими вопросами и задушевными разговорами.
«Тебе нравится в Мурленбурге, Джонни?» «Ты с кем-нибудь подружился в приюте?» «Откуда у тебя этот синяк на руке? А ты не выдумываешь, Джонни?» «Какое время года ты больше всего любишь?» «Какую книжку ты сейчас читаешь? А ты читал про…»
Это учительница старалась показать, что хотя и сплавила Мильна в приют, все равно считает его не хуже своих Домашних.
И все-таки госпожа Роза была очень добрая (для человека). Она никогда не ругала Мильна, если тот приходил в класс в куртке с оторванными пуговицами, она даже сама пришивала ему эти пуговицы, а после того, как в свой самый первый школьный день Джон заблудился в правобережном лабиринте и опоздал на целых два урока, учительница несколько дней подряд встречала его по утрам на мосту через Дуплу и сама отводила в школу, пока он хорошенько не запомнил дорогу.
Наверняка ее прапрабабушка была русалкой, но…
Но лучше бы она не нашептывала на ухо вундеркиндам, что те должны втягивать бедняжку Джона в свои игры, и лучше бы не кидала на него украдкой таких задумчиво-печальных взглядов, от которых начинала чесаться спина, и лучше б не задавала ему столько настырных вопросов …
И все-таки, когда Дэви станет Великим Магом, он подарит госпоже Розе кольцо с лунным камнем, таким же голубым, как ее глаза. А может, даже покатает ее на своем единороге!
Из всех одноклассников Джона самым лучшим был Эдвин Коллин, с которым Мильн сидел за одной партой. Коллин никогда не приставал к Джону с глупыми вопросами, всегда давал ему списывать арифметику (а Джон всегда подсказывал своему соседу на географии), и делился с Мильном конфетами и жвачкой. Один раз Эдвин даже подарил Джону стеклянного тигренка (которого Бэк-Джой отобрал и грохнул об пол в тот же вечер), а в другой раз дал ему почитать книгу «Коралловый остров». Интересно, их посадили вместе потому, что Эдвин тоже был не совсем таким, как все?
Нет, он, конечно же, был Домашним, но почему-то никогда не трепался о своих родителях или о том, как провел последние выходные — не то, что остальные вундеркинды. А однажды Джон подслушал болтовню Элис о том, что в эту пятницу за Эдвином опять никто не приехал и ему пришлось остаться в пансионате — наверное, его родители скоро разведутся!
Да что она там понимает, эта болтунья! Конечно, ей невдомек, что теперешние родители Эдвина — вовсе не настоящие его родители, они просто усыновили Эдвина, когда тот был еще малышом. А его настоящие папа с мамой — последние светлые эльфы Предела. Они попытались уйти отсюда в Запределье и случайно потеряли сына в Прорве, вот почему Эдвин так не похож на обычного человека…
Когда Дэви станет Великим Магом, он подарит Эдвину заоблачного коня и возьмет его с собой в Запределье — погостить недельку-другую на Иннэрмале. А потом разыщет его родителей-эльфов, которые ни за что не отдадут сына в далекую спецшколу, а уж тем более в приют! Потому что так поступают со своими детьми только люди…
По средам у первоклассников бывало пять уроков, в остальные дни — только четыре (и тогда можно было часок посидеть под лестницей, болтая со Штормягой), — но каждый день ровно в два часа все ученики филологической школы являлись в столовую на обед.
Школьная столовка так же мало походила на приютскую, как правобережный город — на левобережный: здесь всегда было уютно и чисто, никто не плевался компотными косточками и не пытался выбить из рук зазевавшегося олуха тарелку или стакан. Здесь каждый сам подходил к раздаточному окошку за обедом, а потом каждый мог подойти еще и за добавкой…
Спустя неделю Джон впервые решился проделать такое за компанию с Эдвином, а вскоре так расхрабрился, что отправлялся за добавкой уже один, хотя девчонки-старшеклассницы всякий раз жалостливо перешептывались за его спиной: «Приютский…», а кухонные тетки, накладывая на его тарелку горы еды, смотрели на Мильна так, словно тот вот-вот мог хлопнуться в голодный оборок…
Ну и плевать, зато какую вкуснотищу тут всегда давали!
Когда Дэви станет Великим Магом и научится из ничего делать что-то, он каждый день будет сотворять себе на обед курицу с рисом, а на сладкое — желе со взбитыми сливками. А первым делом научится делать клубничный пломбир!..
После обеда Домашние убегали в свой пансионат, а Мильн отправлялся в школьную библиотеку.
Удивительно, но директор сиротского дома не врал, рассказывая, что книжек в библиотеке филологической спецшколы читать — не перечитать!
Когда госпожа Роза впервые привела Джона в библиотеку, тот просто ошалел от восторга при виде большущей комнаты размером почти со спортзал, уставленной сотнями высоких стеллажей. На каждом из стеллажей было столько книг, сколько Джон не прочитал за всю свою жизнь, и их позволялось брать с полок самому, вот это да-а!
Когда Дэви станет Великим Магом, у него обязательно будет своя библиотека с такими же высокими стеллажами, и там будет точно так же вкусно пахнуть бумагой и пылью… Вот только за порядком в его библиотеке станут следить не люди, а домовые!..
Правда, две старушки, распоряжавшиеся богатствами школьной библиотеки, были довольно милыми — для людей — только слишком уж въедливыми и пронырливыми. Они быстро запомнили Мильна по имени и в лицо (конечно, с кем тут можно было перепутать чучело в приютской одежде?) и так же быстро разведали и запомнили его любимое убежище на подоконнике за последним стеллажом. Стоило Джону как следует зарыться в книгу, как над ним откуда ни возьмись появлялась одна из старушенций и сгоняла его с подоконника словами: «Джонни, здесь же дует!» или: «Иди-ка лучше в читальный зал, хватит портить себе глаза!».
Мильну волей-неволей приходилось выбираться из уютного закутка и тащиться в читальный зал…
Где, в общем, тоже было очень неплохо: все, от стен до ламп, там было зеленовато-голубого цвета, как на дне моря. Занимавшиеся в зале старшие вундеркинды почти всегда говорили вполголоса и совсем не обращали внимания на Мильна, когда тот прокрадывался к самому дальнему столу и раскладывал на нем свои тетрадки и книжки.
Пару часов Мильн то читал, то делал уроки, время от времени поглядывая в окно на западный склон Замкового Холма, но чем ближе время подбиралось к семи, тем ужаснее становилось жить на свете и тем громче начинали бить часы на ратушной башне.
Когда эти часы отбивали шесть, филпсихи один за другим гасили лампы на своих столах и уходили из зала: автобусы скоро должны были увезти их в столичный пансионат. Спустя четверть часа Мильн оставался в зале совсем один, медленно складывал учебники в сумку и начинал смотреть на стрелки больших круглых часов над входной дверью. В зеленоватом полумраке громко раздавалось щелканье часов, которые перекидывали секундную стрелку с деления на деление все быстрей и быстрей…
Когда Дэви станет Великим Магом, он научится останавливать время и тогда сможет торчать где угодно сколько угодно, не боясь никуда опоздать. И зачем только люди изобрели все эти часы, минуты, секунды?!..
С оглушительным щелчком большая стрелка перескакивала на цифру «двенадцать», маленькая упиралась в цифру «семь» — и Мильн срывался с места, семенил через читальный зал, клал на стол библиотечную книжку, бормотал библиотекаршам: «До сдань» — и выскакивал из библиотеки.
Школа по вечерам была такой же пустой, таинственной и тихой, как и ранним утром, но сейчас Мильну было на это плевать!
Он почти бегом проскакивал через коридоры, слетал по лестнице, открывал тяжелую наружную дверь, быстро проходил по садовой дорожке, толкал железную калитку и оказывался на вечерней Верхней Улице, ничуть не похожей на Верхнюю Улицу дневную. Справа шевелились деревья школьного сада, слева светились редкие фонари во дворах чужих домов, а впереди тянулся длинный черный тоннель улицы… Нырять в него было страшнее, чем в глотку Прорвы, но еще страшнее было опоздать на ужин в мурленбургском приюте!
Джон несколько раз глубоко вздыхал, собираясь с духом, скрещивал пальцы в охранном знаке — и очертя голову бросался в черноту, вниз по склону Замкового Холма.
Вниз, вниз, вниз — по гладким камням мостовых; по крутым изгибам переулков и улочек; мимо домов с уютно светящимися окнами; сквозь красно-желтое пламя аллей, где листву кленов просвечивали шестигранные старинные фонари; по крутым ступенькам каменной лестницы, сбегающей к черной реке — вниз, вниз, вниз!