Но больше нельзя было игнорировать очевидное. И Грейс повиновалась инстинкту. Она ушла, не оставив записки, потому что прощание – пусть даже на бумаге – с любимым человеком разорвало бы ей сердце.
Она сбежала так быстро, что не успела задать ему ни одного из множества вопросов, которые теснились в ее голове…
– А сам ты когда-нибудь пускаешь в ход кулаки?
– Только в случае крайней необходимости.
– Что ты называешь крайней необходимостью?
– Находятся люди, которые крадут у меня, – заговорил Лука медленно и веско, – которые причиняют вред моей семье, которые хотят отнять у меня бизнес.
– А ты когда-нибудь кого-нибудь убил?
Его лицо вытянулось.
– Как ты можешь такое спрашивать?
– Потому что я не знаю тебя. – Грейс крепче прижала к себе Лили. Она снова пожалела, что не уехала вовремя из Корнуолла. Если бы нелепая апатия не овладела ею, она жила бы сейчас на уединенном греческом острове, вдалеке от этого безумия. – Ты изменился, Лука. После того, как занялся бизнесом вместе с Франческо Кальветти. Тебя словно мрак окутал. Мне постоянно приходилось гадать, в каком ты окажешься настроении. Я ночами рисовала в студии и пыталась заглушить страх. Я все время боялась, что ты не вернешься домой…
– Почему я должен был не вернуться?
– Потому что люди, занимающиеся такого рода деятельностью, иногда не добираются до дома… разве что в гробу.
– Какой деятельностью? У меня законный бизнес.
– Ты бандит, – отрезала она. – Просто я была слишком ослеплена любовью – или страстью, – чтобы это разглядеть сразу.
Из груди Луки вырвался звук, похожий на рычание, жилка на виске судорожно забилась. Он вытащил бумажник, бросил на стол несколько купюр.
– Положи Лили в коляску, мы уходим.
Лука уже два часа лежал в постели, а сон все не шел. Сейчас дела обстояли хуже, чем в первые дни после того, как он привез Грейс домой. Он не мог не думать о ней. Не мог избавиться от яда, сочившегося с ее языка.
Лука раздраженно отбросил простыни и встал. Он раздвинул шторы и посмотрел на свои владения, залитые лунным светом.
Сейчас они были объяты покоем. Темные холмы с виноградниками и оливковыми рощами спали мирно и глубоко. Ему показалось, что он единственный на всем острове не спит.
Но Грейс, похоже, тоже не спит. Некоторое время назад Лука слышал, как она баюкала дочку. Возможно, она тоже стоит у окна и смотрит на поместье.
Возможно, именно сейчас Грейс замышляет побег вместе с Лили. У нее ничего не получится, но она все равно будет пытаться.
Первое, что бросилось ему в глаза при встрече, – ее смелость. Она вторглась на его территорию вместе со своей подругой. Едва они пересекли границу, как прозвучал сигнал тревоги. К счастью или, наоборот, к несчастью – смотря как взглянуть, – Лука объезжал поместье вместе с Паоло и первым прибыл на поляну. Девушки сидели на расстеленном пледе с самым беззаботным видом.
Он спросил, что они тут делают, одновременно вытаскивая пистолет из кобуры. Лука не почувствовал никакой угрозы со стороны этих иностранок, но рисковать не мог. Тогда еще здравствовал Сальваторе Кальветти, и семье Мастранджело грозила опасность.
Одна из девушек, с кудрявыми рыжими волосами, при виде оружия испуганно вскочила, а вторая – худощавая блондинка – сидела и спокойно рассматривала Луку. Потом она миролюбиво помахала рукой и, покопавшись в рюкзаке, достала потрепанный блокнот. Полистав его, она на ломаном итальянском извинилась за плохое знание языка и лучезарно улыбнулась.
Лука окинул взглядом ее высокую, стройную фигуру, длинные светло-медовые волосы, босые грязные ноги, пеструю футболку и поношенные джинсовые шорты. Несмотря на такой вид, она сияла ярче, чем полуденное солнце.
– Вы англичанки? – спросил он, убирая пистолет в кобуру. Девушка кивнула. – Это частные владения. Вы должны уйти.
– Извините, – сказала она, – мы не знали. Но мы нашли пролом в заборе и решили, что здесь есть тропинка.
– Пусть все немедленно заделают, – приказал он Паоло, который держался позади, потом обратился к удивительной девушке: – Вам лучше уйти прямо сейчас.
– Дайте нам минуту, чтобы собрать вещи. – Она повернулась к напуганной подружке, которая пряталась за ее спиной: – Ты так и будешь стоять, как истукан, или все же пошевелишь пальцем?
– У него пистолет, – пискнула подружка.
– Он уже спрятал его, – терпеливо объяснила она и незаметно подмигнула Луке. От этого подмигивания у него дрогнуло сердце. – Мы вторглись в частные владения на Сицилии, а не в Суррее, Кара.
Только когда они принялись собирать рисовальные принадлежности, Лука понял, чем они здесь занимались.
– Вы художницы?
– Мы на это надеемся, – ответила храбрая девушка, которая при виде пистолета даже не поежилась. – Мы окончили художественную школу, путешествуем по Европе и стараемся насладиться искусством прежде, чем реальный мир опутает нас своими щупальцами. Потому мы здесь и расположились. Кара пейзажистка, а вид отсюда открывается потрясающий. Нет, честно, ваша земля прекрасна.
– А вы тоже рисуете? – спросил он.
– Да. Портреты. Обычно я пишу маслом, но в дорогу беру с собой альбом.
– Можно взглянуть?
– Конечно. – Она присела у рюкзака, беспечно позволяя ему полюбоваться ее ягодицами.
Лука внезапно пронзило желание такой силы, что он ошеломленно заморгал. Обычно растрепанные замарашки не привлекали его внимания, но эта девушка…
Она выудила большой альбом. Лука пролистал его. В основном там были портреты ее подруги, превосходно выполненные. Он впервые внимательно посмотрел ей в глаза. Небывалое тепло растеклось по телу.
– Вы пишете на заказ? – поинтересовался он.
Она прищурила большие глаза цвета лесного ореха:
– Только не для тех, чьего имени я не знаю.
Он протянул руку:
– Лука Мастранджело.
– А я Грейс Холден.
Прежде чем подать руку, она вытерла ладонь о шорты. И снова жаркая волна пробежала по его телу.
– Рад с вами познакомиться, Грейс Холден.
От ее ответной улыбки у Луки перехватило дыхание. Позже, во время романтического ужина в ресторане, он спросил, почему она не испугалась пистолета.
Грейс одарила его озорной улыбкой:
– Ты же в нас не целился. Ты выглядел рассерженным, но не кровожадным.
Пожалуй, именно это задело Луку сильнее всего: как могла женщина, которая с первой встречи раскусила его, вообразить, что он способен на убийство? Грейс не интересовало, почему того человека все-таки оставили в живых. А ведь на этом настоял именно он. Этого типа уже ловили за руку в их казино на Сардинии. Люди Франческо уже готовы были бросить его с грузом на ногах в море.
Неужели она действительно думает, что ему нравится истязать людей? Или отдавать подобные приказы? Его отец, Пьетро Мастранджело, был замечательным, благородным человеком, который считал человеческую жизнь священной. И он всегда выбирал путь, причиняющий наименьший вред. Этот урок Лука хорошо усвоил.
Но Грейс искренне считает его чудовищем. Она не оценила того, что он спас жизнь проходимцу. Она поспешила бросить его, решив, что он недостоин быть ни мужем, ни отцом.
Горькое чувство охватило Луку, когда он припомнил, как она пыталась оправдать свой поступок, обвинив во всем его. Он не жалел, что ограничивал свободу жены и держал ее в неведении относительно многих вещей. Он старался защитить ее. Лука не хотел делиться с ней проблемами, в которых она не разбиралась…
Плач Лили разнесся по коридору. Снова ему вспомнились обвинения жены: «Ты хоть как-то пытался пообщаться с Лили?»
До встречи с Грейс он вообще не помышлял о женитьбе. Но с ней Луке хотелось наслаждаться каждым проведенным вместе мгновением, а потом, разумеется, произвести на свет множество шустрых bambini. Дети должны были стать плодами их с Грейс любви и никогда ни в чем не знать отказа – ни у отца, ни у матери.
Грейс украла у него эти мечты. И, будь ее воля, украла бы их снова. Он потер глаза. Плач Лили надрывал ему сердце.
Пожалуй, Грейс права. Он вел себя по отношению к собственной плоти и крови так, словно ее боялся. Но разве ребенок может пугаться отца?
Лука вышел из комнаты и крадучись двинулся к детской. Грейс ходила по комнате, покачивая Лили. Его появление удивило ее.
– Что случилось?
У Луки перехватило дыхание.
Его жена и дочь. Вместе. Освещенные луной, чей свет пробивается сквозь щель в плотных портьерах. Кашлянув, Лука впервые заметил темные круги под глазами Грейс.
– Когда ты в последний раз как следует высыпалась?
– Одиннадцать месяцев назад.
Как раз тогда, когда она ушла от него.
И он вдруг ясно представил все терзания, через которые ей пришлось пройти. Что бы она ни говорила, какой бы яд ни изливала на него, разрыв с ним дорого ей обошелся.
Она ушла не потому, что перестала его любить.
Она ушла вопреки всему.
Но Лука не знал, как отнестись к этому открытию.
– Можно мне ее подержать?
Честно говоря, он не собирался спрашивать разрешения, хотел просто взять у нее ребенка. Ведь он отец и имеет право.
Грейс помолчала, настороженно глядя на него усталыми глазами. Затем медленно кивнула.
– Может, проинструктируешь меня, как лучше поддерживать ей головку? – не удержался Лука.
На ее губах мелькнул призрак улыбки.
– Ты ей не навредишь.
Она передала ему ребенка. У Луки сжалось горло, затем тугой комок опустился в солнечное сплетение. Прикосновение Грейс и ее свежий аромат соединились с незнакомым младенческим запахом.
Он на миг перестал дышать. Не испытанные ранее чувства потрясли его до глубины души.
Лили успокоилась и с любопытством посмотрела на него. Она словно пыталась понять, кто этот незнакомец, в чьих руках она чувствует себя защищенной.
– Тебе нужно поспать, – сказал Лука, усаживаясь с Лили в кресло-качалку. – Ложись, а я убаюкаю ее. Если что-то будет не так, я тебя разбужу.
После некоторого колебания Грейс кивнула: