Он стоял на берегу в своих боксерских шортах и смотрел, как ее голова то исчезает, то появляется в кристальной воде, испещренной зелеными и золотыми тенями. Он ясно видел ее груди, колышущиеся в воде. Соски казались твердыми розовыми камешками, лежащими на мелководье. Да, удивительная женщина – странная смесь практичности и каприза. Но никакая другая не заставляла его чувствовать себя в такой полной гармонии с ней и с самим собой. Когда он женился, то был еще слишком молод, слишком хотел преуспеть, был слишком поглощен своей карьерой и поэтому не мог в полной мере оценить те чувственные радости, которые доставляет мужчине любовь к женщине. А потом потерял свой шанс дорасти до такого знания.
Наблюдая сейчас за Эвой, Ник спрашивал себя, можно ли испытывать то, что он испытывает к ней, и не назвать это любовью. Сомнительно.
Эва держалась на одном месте, подгребая под себя «по-собачьи», с волос у нее стекали струйки воды.
– Ну? Собираетесь вы наконец откинуть вуаль, мистер Бауэр?
Ник оглянулся через плечо на оставленную ими дорожку из предметов одежды. Потом снова посмотрел на нее и сказал, медленно усмехнувшись:
– Похоже, ты забыла правила купания нагишом.
– Верно. – Побарахтавшись несколько секунд в воде, она торжествующе показала ему мокрый клочок розового шелка и кружев. Раскрутив над головой, она швырнула его на берег. 4Трусики с мокрым шлепком приземлились на его голую ногу. – Вот так! – крикнула она с вызовом. – Такова входная плата. Ты готов платить или нет?
Насмешка заставила Ника прищуриться.
– С тобой, Эва, я всегда готов. – Усмехаясь, он спустил шорты и перешагнул через них.
Эва мельком увидела, как сильно он возбужден, а потом Ник, словно пушечное ядро, врезался в воду, подняв волну, мгновенно накрывшую ее с головой.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Вынырнув на поверхность. Ник задохнулся от изумления.
– Ух ты! Да она ледяная! – Он затряс головой, словно мокрая собака, и во все стороны полетели брызги. Эва взвизгнула, когда ее настиг холодный ливень, но на самом деле ей было приятно.
Он обеими руками пригладил назад волосы и улыбнулся.
– Ты просто сумасшедшая.
Эва пожала плечами, нащупала ногами дно. Вода была ей по грудь.
– Однако же ты весьма охотно поддался моему безумию. Удивительно, правда?
Его улыбка стала шире. Никогда еще Ник так раскованно не улыбался. Смягчились всегда плотно сжатые губы – видно, он немного расслабился. Эва окинула его взглядом: он стоял ближе к берегу, по пояс в воде. Волосы у него на груди были на удивление темными и гладко прилегали к коже. Только внизу живота, как ей удалось мельком увидеть перед тем, как он нырнул, поросль превращалась в мелкие тугие завитки с рыжеватой искоркой. Она усмехнулась. Как это похоже на природу с ее шуточками: наградить холодного и замкнутого человека «полярной шапкой» волос – и тут же намекнуть на скрытый подо льдом огонь.
Она поплыла мимо него вдоль берега, рассекая воду неторопливыми взмахами.
– Через несколько секунд уже привыкнешь, – пообещала она, переворачиваясь на спину. – Как раз то, что надо, чтобы освежиться.
Забыв о ползущих по телу мурашках, Ник смотрел, как она дрейфует на спине, как ее груди с розовыми бутонами сосков то скрываются, то снова показываются на поверхности. Хотя все остальное тело было погружено в воду, кое-что просвечивало сквозь ее кристально прозрачную голубизну. Эва походила на морскую нимфу – гибкая, соблазнительная и такая желанная… Легко сказать – «освежиться». Его все сильнее бросало в жар.
Когда она оказалась на досягаемом расстоянии, он схватил ее за локоть и притянул к себе, так что влажное тело скользнуло по его бедру. От нее шло ощущение прохлады и невыносимого соблазна. Столбик его внутреннего термометра рванулся к точке кипения.
– Иди-ка сюда, – тихо приказал он, ставя ее на ноги рядом с собой. Его рука мягко приподняла ее подбородок. Он медленно нагнулся, давая ей время осознать, что происходит.
Почувствовав, что Ник собирается поцеловать ее, Эва не стала ждать. Она потянулась к нему из воды, подставляя губы, а руками обняла его за шею. Незачем делать вид, что порыв его случаен и неожидан для нее. Она же любит его и так долго ждала возможности узнать, каково это – любить его и телом.
Несмотря на то, что они стояли в воде, его губы обжигали. Эва ощутила, как этот жар проник в нее и свернулся клубком внизу живота. Но вот его язык своими скользящими ласками разворошил тлеющий жар, и языки пламени зазмеились по всему телу. Ее колени подгибались. Пришлось уцепиться за его плечи, чтобы устоять в воде. Помогли его руки: одна скользнула ей в волосы, поддерживая запрокинутую в поцелуе голову, другая легла на спину, помогая устоять на ногах. Она прильнула к Нику, радуясь исходившим от него мужскому теплу, силе и желанию.
Ник не торопился, целуя, впитывая вкус податливых губ и любя ее одним только ртом, пока она не подумала, что сейчас заплачет. Он ласкал ее нежно и властно, даря поразительное разнообразие эротического наслаждения через обманчиво простой акт поцелуя.
Ник упивался поцелуем, накаляясь от ощущений, которые она в нем вызывала. Сначала ее кожа была прохладной, а губы дрожали от резкого горного ветерка. Да и его собственная воспламенившаяся было плоть при погружении в ледяную воду слегка поостыла. Но как только их губы встретились, в тот же миг исчезло ощущение холода, влажности и озноба. Ее кожа вдруг стала теплой, губы согрелись его ртом и дыханием. Телу его передавались пробегавшие по ней волны истомной дрожи. Он поднял руку и чашей ладони накрыл одну грудь. Эва тихо застонала, не отрывая губ, и он ощутил вкус ее желания.
Он радовался тому, как легко она ожила от его прикосновений. И как быстро откликнулся он сам. Та неуловимая тайна, которая звалась Эвой Джеймс, превратилась в женщину прямо-таки обольстительную. Как он хотел ее! Так легко и безоглядно от него никогда еще не возбуждалась ни одна женщина.
Этого следовало ожидать: достаточно было лишь поцеловать ее, прикоснуться к ней, впитать ее вкус – и он воспламенился настолько, что теперь не успокоится до тех пор, пока не проникнет в нее. Он притянул ее еще ближе к себе, чтобы она знала, что с ним делает, и убедилась, как сильно его вожделение.
Ощущая происшедшее в нем изменение, Эва провела рукой по его спине, потом вокруг талии к животу. Плотная на спине, спереди его кожа поражала своей нежной бархатистостью. Мышцы Ника непроизвольно сократились, когда ее рука заскользила ниже. Он застонал, словно от боли, когда пальцы ее обхватили восставшую плоть, но лишь притянул Эву еще ближе, положив руки ей на ягодицы, так что ее рука оказалась зажатой меж их сомкнутых тел.
Вот и весь имидж Айсберга, подумала Эва с тайным удовлетворением, от которого у нее почему-то свело пальцы ног. У Ника Бауэра есть свой персональный вулкан, и, похоже, что вот-вот произойдет извержение.
Когда она наконец высвободила руку, жерло «вулкана» уткнулось в сокровенное местечко между ее бедрами. Слегка раздвинув ноги, она зажала его и напряглась. Ник тихо застонал, не прерывая поцелуя, и еще сильнее вдавил пальцы в мягкую плоть ее ягодиц, поднимая Эву на цыпочки, чтобы их тела соединились еще теснее. Ее груди прижались к нему так сильно, что соскам стало больно. Бедра Ника пришли в движение, и плавному их ритму подчинилось дразнящее скольжение языка между ее губами.
Эве не хватало воздуха. Каждое прикосновение Ника жгло огнем. Внутри у нее все таяло и плавилось. Давление между ног нарастало с каждой минутой и недвусмысленно говорило о том, что последует дальше. Однако ожидание затянулось, и сокровенное место уже невыносимо болело.
– Ник… – сказала она, прерывисто дыша. – Ник… что же ты?
– Я слышу тебя, Эва. – Ник отчаянно соображал, какая поза позволила бы ему заняться с ней любовью там, где они стояли.
Он подхватил ее под ягодицы, поднял и прерывисто проговорил:
– Обхвати меня ногами за талию!
Но дно озерца оказалось очень скользким. Когда Эва попыталась исполнить его просьбу, он оступился, и она стала соскальзывать с него. Вокруг не было ни стены, к которой можно было ее прижать, ни буя, который не давал бы ей погрузиться в воду. Когда стало ясно, что ничего не получится, разочарование Ника оказалось так велико, что он с рыком отчаяния оторвался от ее губ.
Он стоял, тяжело дыша и чувствуя, как выскальзывает из кольца ее ног и как ее тело отдаляется от него. Ощущение было мучительным, словно какая-то сила вырывала его из нее с корнем.
В отчаянии Ник огляделся вокруг и увидел на берегу мягкий и пружинистый травяной ковер. Но стоит ли рисковать на таком открытом месте: вдруг кто-то явится и увидит или, того хуже, прервет их?
– Что случилось, Ник?
Он обернулся к Эве и заметил, что она почти в беспамятстве. Тело ее изнеможенно клонилось к нему, и погруженные в воду груди чуть касались его груди.
– Разве ты не хочешь меня, Ник?
В вопросе был и скрытый приказ. Ясно, ей не терпится дождаться завершения, прямо здесь и сейчас. Его обдало жаркой волной, а тело содрогнулось от вспыхнувшего с новой силой желания.
– Хочу, черт побери!
Но Ник был человеком, привыкшим к обстоятельности. Хоть он и не Лотарио, но какое-то представление о том, как все должно у них быть в первый раз, у него имелось. Совокупление на скорую руку где-то в горном ущелье явно не годилось. Но когда он увидел ее затуманенные страстью глаза и размытый изгиб припухших, обиженно трепещущих губ, его обуяло желание немедленно утолить терзающий их голод.
Смущенно засмеявшись, Ник потащил ее за собой к берегу.
– Хотелось бы, конечно, найти место получше, но ждать больше, Эва, я не могу.
Когда они добрались до берега и вышли из воды, он остановился и повернулся к ней.
– Ты позволишь мне любить тебя сейчас? Прямо здесь? На траве?
Тело Эвы сотрясала дрожь как от желания, так и от ветерка, обдувавшего влажную кожу. Она вглядывалась Нику в лицо, ища признаков недовольства, но видела только, как напряженно он ждет ее ответа. Она улыбнулась ему улыбкой, зовущей утолить наконец жажду, которую они пробудили в себе. Но момент был слишком важен, чтобы отнестись к нему легкомысленно. Потребность в столь же сильном ответном чувстве была слишком огромна, чтобы ограничиться банальной улыбкой вожделения.