Новый Патриот @NewPatriot
Пора раз и навсегда снести деспотизм Джидадской партии. Больше никогда в этой Джидаде с «–да» и еще одним «–да» одна партия не сможет несколько десятилетий подряд губить народ и держать его в заложниках! #Сменарежимасейчас #свободныечестныеидостоверныевыборы 💪
Ещеразок @Trymore
В ответ @NewPatriot
Мечтай. Партия Власти навсегда, а вы правьте Джидадой во снах!
Свободныйкот @Freecat
Будущее победит. Перемены победят. Точка.
Джидадец @Jidadan
В ответ @Freecat
Твиттер – это не страна, друг мой. Джидада – вечно за Партию Власти, мы голосуем в реальности и победим на этих выборах в реальности, а не в Твиттере #большенебудемколонией 💪
Тур наследия
Куда бы Отец Народа ни шел, его везде встречали огромные билборды. Он читал: «Спаситель пришел», «Голосуйте за Тувия и быстрое развитие», «Глас народа – глас Божий», «Тувий ведет нас в землю обетованную». Он читал: «Работа, работа и работа – теперь по правде», «Чистая вода и электричество для всех». Он читал: «Тувий принесет Джидаду, которую вы хотите». Он читал: «Голосуйте за Тувия – и доступное качественное здравоохранение гарантировано». Толукути всюду, где десятилетие за десятилетием, за десятилетием, за десятилетием была его морда, теперь висела коварная морда узурпатора – насмехалась, издевалась, оскорбляла. В сердце униженного Отца Народа пылало яростное пламя гнева, его подмывало вернуться назад во времени, на то последнее собрание Внутреннего круга, где рядом сидели его преемник с заговорщиками, рассуждая о патриотизме и лживо, как теперь знал Отец Народа, расхваливая его.
Он представлял, как, вернувшись в прошлое, терпеливо дождется, когда иуды обожрутся и упьются, развалятся прямо на полу жирным брюхом вверх, как жадные чревоугодники. А в нужный момент он встанет на дыбы наперекор своим врачам, вскинет передние копыта и проревет: «Долой изменников! Долой заговорщиков!» – и всласть насладится их ужасом и замешательством, когда как из-под земли вырастет с оружием наперевес его Тайная гвардия – теперь-то он знал, что она и правда была нужна, – чтобы обрушить такую огневую мощь, толукути пролить такой град свинца и насилия, что раздавит всех черных дьяволов в кашу.
Отец Народа проезжал все и каждый светофоры без остановок, не глядя сперва налево, а потом направо, потому что, хоть больше не находился в Центре Власти, еще не растерял инстинктов правителя. Даже в такой ранний час организм столицы Джидады уже проснулся и давно ожил. Отец Народа, как и каждый день после переворота, ломал голову: как? Да, толукути как солнце жарит с такой силой без его приказа, а не моргает и не погружает вероломную страну в заслуженную вечную тьму? Как цветут цветы, не перепутав свои краски? Как грузовики, машины, велосипеды, такси и пикапы едут, не врезаясь друг в друга, – а это он себе и воображал в случае, если его вдруг уберут из Центра Власти. Как птицы не падают с неба? Как ученики надели правильную форму и знают, в какую школу им идти? Как из проносящихся машин льется веселая, радостная музыка, а не душераздирающие песни горя? Как бык, прислонившись к столбу, курит сигарету правильно, а не поджигает сам себя – да, толукути как жизнь и Джидада по-прежнему продолжаются без его правления?
В городском центре тротуары ломились от товаров, товаров, товаров. Он видел, как животные раскладывают вещи на капотах, багажниках и крышах машин. Видел, как животные развешивают вещи на деревьях и всюду, где их можно развешивать, и скоро толукути всюду, кроме самого воздуха, гудел огромный разнообразный рынок всевозможных товаров. Джинсы. Газовые плиты. Помидоры. Обувь. Хлеб. Платья. Ручки и карандаши. Мыло. Нижнее белье. Масло для жарки. Спецовки. Ремни. Цветы. Пиво. Апельсины. Парики. Телефоны. Кастрюли, сковородки и тарелки. Учебники. Чипсы. Радио. Крем для осветления меха. Духи. Презервативы. Метлы. Батат. Расчески. Автозапчасти. Зубные щетки и пасты. Ношеная одежда. Компакт-диски. Лук. Бананы. Чулки. Яблоки. Лекарства. Маис. Чехлы для автомобильных сидений. Дикие фрукты. Целебные травы. Контрацептивы.
Пока Отец Народа стоял и пытался понять, правда ли видит то, что видит, к нему обратилась корова в длинной юбке и белом чепце: «Что принесли сегодня, тетушка?» Корова назвала его тетушкой, потому что он, чтобы обмануть мерзких Защитников, стороживших дом, переоделся в шляпу и платье жены, выбранное за его длину и за то, что шло по цвету к бабочкам, а затем ускользнул в городской центр вместе с мертвыми товарищами – толукути и с бабочками за спиной.
Он не понял, о чем говорит корова, и отвернулся к оживленной дороге, но, конечно, уже скоро перед ним вырос гусь и спросил:
– Что принесли сегодня утром, тетушка?
На что Отец Народа гаркнул:
– Да что с вами, невежественные звери? Нельзя, что ли, пройти по этим жалким улицам спокойно, без того, чтобы ко мне не приставали?
– Простите, не хотел вас обидеть. Просто делаю свою работу, – сказал гусь.
– Но при чем тут я? И почему ты вообще пристаешь на улицах вместо того, чтобы работать в офисе, как положено? И разве тебе не в школе надо быть? И как тебя зовут, юнец, и кто твои родители, и откуда они?
– Школу-то я окончил. У меня МВА от Джидадского университета. Зовут меня Знание Джеле, сын Сонени Джеле и Мпиезве Джеле из Булавайо. А это и есть моя работа. И все это – мой офис, – сказал гусь, обводя театральным жестом улицу.
– Это у тебя-то ученая степень? – фыркнул Отец Народа.
Молодая птица кивнула.
– А та коза, которая разгружает одеяла из красной «мазды», на самом деле дипломированный историк. А кошка рядом, торгующая зарядками для мобильников, – инженер. Вообще-то здесь многие – выпускники: ученый джидадец – это ученый торговец. – Гусь закинул голову назад и раскрякался – толукути в этом смехе было много боли, гнева и надлома.
– Ну, я всегда говорил, что знание – сила. Но почему вы все торгуете на улицах? – спросил Отец Народа.
– Я – торговец? Да ни за что! Я меняю валюту, – сказал гусь, с заметной гордостью распушив хвост.
– Это еще что значит?
– Я покупаю и продаю валюту, которую ищу на улицах с утра до ночи. И по вашему красивому платью знаю, что у вас, тетушка, для меня найдутся доллары, евро или фунты, – сказал гусь, жадно подмигнув.
– Но для чего ты покупаешь и продаешь валюту? – спросил озадаченный Отец Народа.
Подошел баран и проблеял то, что уже начинало казаться гимном улиц:
– Что вы сегодня принесли, тетушка?
– Еще один? Да сколько вас? Кто вас послал?
Гусь раскрякался болезненным смехом, и баран, словно услышав знакомую любимую мелодию, усмехнулся и убрел.
– Ну, нас хватает – а куда еще пойти животному, когда девяносто процентов населения сидят без работы? – спросил гусь с лукавой ухмылкой.
– Но когда до этого дошло? – спросил Отец Народа.
– До чего? – огляделся гусь.
– До этого – весь народ торгует, весь народ говорит: «Что вы нам принесли, что вы нам принесли?» Что это за жизнь? – спросил Отец Народа, взмахнув копытом вокруг.
– Так уже столько лет, сколько правит чертова Партия Власти.
– Но я не понимаю! – воскликнул Отец Народа, обращаясь то ли к себе, то ли к товарищам, то ли к бабочкам.
– Ты откуда такая приехала, тетушка? – спросил гусь, с любопытством оглядывая Отца Народа в поисках признаков, из какой части света заявилась старая лошадь, когда даже опавшим листьям Джидады не придут в голову такие наивные вопросы.
– Я? Я ниоткуда не приехала и никуда не уеду. Мы сражались за эту страну, чтобы жить и умереть в ней, а не в чужих диких странах, как забытые Богом изгнанники. Хоть их спроси, они тоже это знают, – ответил Отец Народа, показав на товарищей за спиной.
– Кого спросить, тетушка? – забеспокоился гусь.
– Как же, моих товарищей, настоящих Освободителей. Товарищи, объясните этому юнцу, чего он не знает. – Отец Народа махнул на свою свиту.
Гусь оглядел хлопотавших так рано поутру джидадцев, да, оглядел толукути бодрых и внимательных, ведь даже палки и камни знали: дни, времена нынче такие, что тротуары, улицы, город не место для нерасторопных, – кто рано встает, тот американский доллар найдет. Раскрыл было клюв, потом передумал, махнул на прощание старой и, очевидно, ненормальной лошади крылом да поторопился прочь – наверное, в свой офис, которым был весь город.
Процессия бы не заметила школу, если бы не выцветший щит с надписью: «Джидадская старшая школа. Знание – сила» и со стрелкой. Находилось учебное заведение на окраине убогого тауншипа. Отец Народа со свитой шел мимо торговцев, продававших снеки, вдоль ржавого забора с яркими плакатами с изображением узурпатора, через ворота школы, мимо гравийной площадки с флагштоком, где на слабом ветерке развевались поблекшие лохмотья джидадского флага, мимо обветшавших корпусов с классами, мимо пустой библиотеки с выбитыми окнами и кособокими полками, мимо большого высохшего сада, где на солнце вяли на клумбах цветы.
Перед, по всей видимости, учительской Отец Народа постоял, глядя на стайку из десятка игравших девочек, – толукути формы задраны, обнажая бедра, которые, очевидно, должен был заметить даже слепой. Молодые самочки – видимо, заметив зрителя, – устроили целое представление. Выпрямились на задних ногах, выпятили груди, насколько могли, не переломив спины, задрали юбки еще выше, извивались и гарцевали. Когда они смеялись – толукути губами всех цветов радуги, – звук заставал врасплох, удивлял мягкостью словно птичьих перышек.
И толукути эти мягкие перышки унесли Отца Народа обратно в молодость, да, толукути в давно умершие дни славы, когда все самки знали его, когда все самки стремились к нему, когда все самки дрались за него, когда все самки любили его, а кто не любил – влюблялись; когда все самки, и их матери, и бабушки, и даже привидения прабабушек хотели его, да, толукути когда он был молод и хорош собой, когда не знал покоя, потому что буквально каждую секунду жизн