4. Его глаза везде и всюду
Когда знающие говорили в то время, что Спаситель Народа всюду, они имели в виду, что Спаситель Народа всюду. Толукути Туви вдруг украсил собой билборды по всей Джидаде. Был на банкнотах и монетах. На ярлыках одежды. На почтовых марках. На пачках сигарет. На правительственных зданиях. На пачках хлопьев. На плакатах, привязанных к деревьям, и на плакатах, наклеенных на камни. На пачках контрацептивов. На мешках кукурузной муки. На правительственных машинах. На банках нюхательного табака, и на банках детского питания, и на банках с тунцом, и на банках отбеливающих кремов, и на банках краски. На упаковках презервативов. На обложках школьных учебников и на обложках сборников упражнений. На флаконах с лекарствами. На мешках удобрений. На экзаменационных билетах всех уровней образования вне зависимости от темы. На дверях общественных туалетов. На боках автобусов. На пачках чайных листьев. На входах в церкви, бордели, больницы, бары, рестораны и футбольные стадионы. На упаковках игрушек. На упаковках туалетной бумаги. На регистрационных номерах. На пачках риса. А потом он очутился на флаге Джидады, прямо на нем, посреди красной звезды внутри белого треугольника, где раньше находилась каменная птица. Он был на значках формы начальной школы. На значках формы средней школы. На банках молочной смеси. На бутылках «Мазоэ». На упаковках пестицидов. На пачках тампонов. Да, лицо Спасителя Народа было на всем, и его пристальные глаза наблюдали за детьми народа изо всех возможных мест, со всех возможных направлений, отовсюду в Стране-Стране, да, толукути Спаситель наблюдал за Джидадой точно так же, как Бог присматривает за всей своей вселенной.
Пока Спаситель увлекался своей причудливой программой, нареченной им с Центром Власти «реформацией», жизнь в Джидаде становилась только мрачнее и мрачнее. Вновь страна попала в международные заголовки из-за гиперинфляции, из-за катастрофического дефицита продовольствия и топлива. Закрывались предприятия, в прежние легионы безработных вливались новые толпы. Вода, электричество и здравоохранение стали роскошью. Голод пришел с удобными подушками, осел в домах и отказывался уходить. Горе, разочарование и отчаяние пришли со смартфонами и делали всюду селфи.
Когда знающие говорили, что ребенок, который не плачет, так и умирает на спине матери, толукути они имели в виду, что ребенок, который не плачет, так и умирает на спине матери. Дети народа решили дать отпор дикому, бесчувственному режиму, который мог появиться на свет лишь из задницы самого дьявола. Уже зная махинации деспотичного Центра Власти, они действовали обдуманно. Времена требовали новой тактики, нового языка, чтобы не только выражать народный гнев, но и вынудить Центр Власти и Избранных прислушаться и ощутить этот гнев там, где больно, толукути в самом средоточии их чувств. Ведь даже палки и камни знали, что самое средоточие их чувств – не сердце, печень или кишки, как у животных с хотя бы с отдаленным подобием совести, а набитые карманы; в Стране-Стране дети народа бойкотировали бизнес Центра Власти. На этом новом языке они громко сказали, что отказываются, говорят «нет», больше не будут помогать набивать карманы бесстыжих грабителей и обжор, чье процветание есть народная бедность, чей успех – народное страдание.
А пока в Стране-Стране длился бойкот, толукути в Другой Стране шла не знающая примеров кампания по разоблачению коррупции. Трендились данные журналистов и озабоченных граждан, доказывая то, что большинство джидадцев знало и так: Центр Власти, Избранные и их семьи действительно обирают страну на умопомрачительные суммы. Расшаривались фотографии, на которых они небрежно вывозили из страны драгоценные минералы. Отчаявшиеся дети народа наблюдали в «Инстаграме», «Твиттере» и «Фейсбуке», как грабители похваляются богатой жизнью. Из Джидады выкачивались огромные суммы и прятались в офшорах. Появились данные, изобличавшие Центр Власти и Избранных в том, что они перенаправляют и растрачивают ошеломительные суммы, предназначенные для социальных программ и других важных служб Джидады. Всплыли аудиозаписи того, как они придумывали, как бы еще умножить нечестно заработанное богатство.
Гнев детей народа в Другой Стране никого не удивил; в конце концов, удар топора чувствует дерево. Они ревели и рокотали электронной бурей, не знавшей конца. Благодаря их огромному числу внутри и вне страны трендились #хештеги, призывавшие к отставке Туви и Центра Власти. И этот гнев – толукути никто не знал, когда именно он перехлестнулся и распространился из Другой Страны в Стране-Стране. И никто не знал, как именно в Стране-Стране этот гнев заражал все на своем пути, словно вирус. Он проявлялся в бунтарских колыбельных, которые пели матери, качая голодающих деток и зная в глубине души, как обильна земля Джидады; в глазах молодежи, мечтавшей о том будущем, где можно вырасти и стать тем, кем мечтаешь или дерзаешь, без того, чтобы переходить границу и воплощать мечты на порой жесткой почве чужих краев; в хоре учителей, стоящих в обветшавших классах по всей стране и читавших внимательным ученикам отрывки из ключевых текстов об освобождении; в пылающих глазах джидадцев, чьи шрамы знали все, что можно, о варварстве и жестокости Защитников; в гранитных лицах из бесконечных очередей Джидады; в играх малышей, которые не могли заснуть от кошмаров о том, как Крокодил пожирает их будущее; в глазах так называемого рожденного свободным поколения, растившего новое поколение детей, которые никогда не видели настоящей свободы; в беспокойных позах подростков, не понимавших, как и почему их родители допускают, чтобы их так долго угнетала катастрофа под названием Центр Власти; в стиснутых зубах безработных масс Джидады, познавших все унижения под солнцем, – да, толукути этот гнев начал проявляться в текстах исполнителей, поющих в джидадских тауншипах; в микрофонах спокен-ворд-поэтов, бросающих гремучие рифмы в прокуренных барах по всей стране; в рядах актеров, воплощавших угнетение и возможное освобождение на сценах по всей стране; в злых шутках комиков, заставляющих публику одновременно и плакать, и смеяться сквозь сжатые зубы, потому что сатира на их страдания разом и уморительна, и опустошительна; в словах писателей, согнувшихся над пустыми страницами, чтобы излить боль, и злость, и мечты, и надежды нации, а также сказать власти правду; в молитвах христиан, просивших у Бога силы, потому что наконец прозрели – то есть увидели, что они сами и есть тот Сын Божий, кого они все так ждали, – да, толукути гнев пришел из Другой Страны и заражал многих в Стране-Стране.
– Йей, Сири, Сири, открой-ка ту штуку, – сказал Туви. Он говорил отрывисто, нетипично для его общения с Сири, потому что еще оправлялся от гнева на новые выходки воинственных детей народа. Он уже понял: они не только забыли свое место, но и хотят подкосить его авторитет, очернить на каждом шагу и унизить перед всем белым светом.
– Доброе утро, Туви Радость Шаша, сын Звичаперы Шаши и самый любимый и успешный сын Буреси Шаши, Спаситель Народа, Правитель Народа, Ветеран Освободительной войны, Величайший Лидер Джидады, Враг Коррупции, Открыватель Бизнеса, Устроитель Нового Устроения, Исправитель Экономики, Блюститель Порядка, Изобретатель Шарфа Народа, Самый Успешный Ветеран Освободительной войны, Главный Магнат Джидады, Гений Джидады, Презревший все Попытки Покушения, Победитель Свободных, Честных и Достоверных Выборов, Старший Назначатель, Уважаемый Мировой Лидер. Какую штуку открыть для тебя сегодня?
Спаситель слегка успокоился, услышав свое имя и титулы, произнесенные экзотичным голосом Сири. Вернулся к своему столу и сел.
– Ну знаешь, ту штуку, где про меня говорят короткими предложениями? Я хочу найти источник этой анархии, – сказал Спаситель, барабаня по столу копытом.
Толукути Сири, будучи Сири, открыла «Твиттер» Спасителя даже раньше, чем он договорил. Конь выпрямился. Его фотографию обновили – на этой он почти себя не узнавал, так молодо и красиво выглядел. На заднем плане развевался флаг Джидады – толукути новый, с его мордой в красной звезде в белом треугольнике. Прямо под строчкой, где говорилось: «Регистрация: декабрь 2011» говорилось «742,6 тысячи читателей». Каждый раз, когда Сири открывала ему «Твиттер», он проверял, сколько их. И каждый раз не понимал.
– Сири, Сири. Напомни еще раз, сколько граждан в Джидаде?
– В 2017 году население Джидады составляло 16 529 904 человека.
– И сколько у меня читателей в этой штуке?
– Сейчас у вас 742,6 тысячи читателей, примерно на 257 400 меньше, чем три месяца назад, когда у вас был миллион читателей.
Конь, задумавшись, отвернулся к окну. Во время войны, когда он сражался за освобождение Джидады, для таких животных существовали названия: диссиденты, дезертиры, предатели. И наказанием им были пытки или даже смерть. Как он и поступит с жалкими зверями, дезертировавшими с его «Твиттера». Толукути то, что в стране с населением в почти семнадцать миллионов его читают только жалкие 742,6 тысячи, было как соль на рану. А где остальные 16 257 400? Чем они там заняты, кого читают, если не своего вождя?
– Будь «Твиттер» Страной-Страной, вы бы увидели, вы бы меня узнали! – кипел он и потрясал копытом в экран. Именно так, будь «Твиттер» Страной-Страной, его бы круглосуточно патрулировали Защитники, а с джидадцами, кто его не читает, поступали бы соответствующе.
– Скажи, что говорят обо мне сегодня, Сири, что говорят? – попросил Спаситель. Ему не нравилось смиренно полагаться на Сири в чтении «Твиттера», но все же лучше она, чем министры, которые иногда читали только то, что, как они думали, он хочет услышать, и которые, как он узнал, склонны лгать, читать одно и пропускать другое; с Сири можно было рассчитывать, что она расскажет все как есть.
– Туви, ты! Как ты смеешь лепить свое отвратительное имя на каждую улицу, свою морду – повсюду, но при этом не давать нам работу! #ПартияВластиДолжнаУйти! – читала Сири.