Ослица ожидала сопротивления, ведь никто рожденный править не готов запросто расстаться со своим местом, но вот он – Отец Народа, чистый образ хвостатой преданности, и ей вовсе не пришлось прибегать к тактикам, которые она уже готовила.
«Вперед, доктор Добрая Мать, а я пока вздремну. Пока передохну. Прихорошу хвост. Посчитаю муравьев. Переберу альбомы времен славы. Перемерю любимые костюмы, чтобы проверить, какие мне впору сейчас, – как их много! Пока писаю жалкими каплями из-за этого мерзкого волшебника – Возраста. Смотрю на ушедшие дни своей славы на „Ютьюбе“, чтобы подготовиться к грядущим. Пишу у себя в голове мемуары, чтобы однажды враги не извратили мое наследие. Пересматриваю формулу правления, правления и абсолютного правления. Подержи бразды, дорогая ученая доктор Добрая Мать, потому что кто еще по-настоящему годен удержать их в Джидаде алчных и негодных дикарей, не способных ни на что, требующее мысли?» – говорил Старый Конь, и доктор Добрая Мать не сдерживалась, как бабуин, который нашел свисток.
И все же войдя в лучи собственной славы, доктор Добрая Мать даже с поддержкой Отца Народа все равно что вошла в логово скорпионов: сопротивление и отторжение почувствовались сразу, но, конечно, не застали ослицу врасплох: она все-таки посвятила годы прилежной учебе и узнала все и вся о Центре Власти под управлением, как она это называла, патриархального организма Джидады. Она лучше всех знала, что в Центре Власти находятся звери – с помощником президента Тувием Радостью Шашей во главе, – которые буквально прождали всю жалкую жизнь, постились и молились Богу каждый день без передышки, советовались с колдунами и приносили жертвы разнообразным богам, посвятили все силы одной и только одной цели: однажды заменить Отца Народа.
Да, толукути доктор Добрая Мать знала и то, что, согласно этому патриархальному организму, истинным правителем, настоящим Отцом Народа, как и предполагает титул, может быть только животное, родившееся со славными увесистыми тестикулами, и не только родившееся со славными увесистыми тестикулами, но и намеренное этими тестикулами пользоваться, чтобы стать отцом буквально целому народу. Понимала она и то уложение патриархального организма, что животное достойно править Джидадой, только если сражалось в знаменитой Освободительной войне, словно президентство – какая-то награда за убийство; что никогда в жизни не-Освободитель вроде нее не сможет править страной, рожденной, как говорится, кровью Отцов. Знала ослица и то, что́ участие в Освободительной войне подразумевает: данное животное – старик, да, толукути древний дед, способный по памяти назвать дни рождения всех давних деревьев Джидады. Осознавала она и требование организма, что животное в Центре Власти должно быть конкретного племени, да не просто конкретного племени, а конкретного клана, потому что Джидада – это страна, где кровь важнее мозгов, важнее квалификации, знаний, опыта, таланта или любого другого критерия.
И потому ослице, которая все-таки не напрасно прилежно училась столько лет, не надо было объяснять, что она не только не отвечает всем критериям, но уже и посмев мечтать вне рамок того, о чем ей положено мечтать, стала врагом самого патриархального организма. И все же нутро советовало не отчаиваться: пусть все против нее, на ее стороне главное оружие – Отец Народа собственной персоной; другими словами, она вне всех и каждого узких диктатов. Да, толукути она не воевала, в жизни не держала оружия – но будет править. Не обладает ни одной тестикулой – но будет править. Молода – но будет править. Не из важного племени – но будет править, да, толукути усядется, устроится, скрестит обе пары копыт в Центре Власти, пока не будет там как на своем месте, пока не покажется, что она рождена для него. Действительно знающие говорили и то, что теперь чувства доктора Доброй Матери к Отцу Народа несравненно усилены нектаром власти и потому это самая сладкая пора их брака.
Знающие говорили, что стремление доктора Доброй Матери к власти не только повергло Центр Власти в хаос, но и раскололо саму Партию Власти на множество фракций. Одна – это, разумеется, Внутренний круг самой ослицы: молодые товарищи, которые не сражались, как и она, в Освободительной войне, но не могли дотерпеть, когда перемрут все Освободители и придет их очередь править. В другую фракцию входили те сторонники доктора Доброй Матери, которые поддерживали ее, потому что даже палки и камни знают, что здравый смысл и самосохранение предписывают при любых обстоятельствах объединяться с Властью, – да, толукути эта фракция поддерживала ослицу из чувства долга, из чувства страха, потому что были обязаны Центру Власти тем, кем стали и что имели. Были и обычные граждане – да, толукути те, кто потели на митингах под шпарящим солнцем, одетые в символику власти, и бурно ее поддерживали – вполне возможно, как говорли знающие, из-за многослойного чувства преданности, а то и тупости. Наконец, были немногие отважные Освободители, мнившие себя Настоящими, Истинными Патриотами Страны и посмевшие бросить вызов доктору Доброй Матери на свой страх и риск, толукути поскольку знали, тестикулами чуяли то, что положено чуять каждому уважающему себя патриоту, то есть что будущий законный лидер Джидады с «–да» и еще одним «–да», страны, рожденной кровью Отцов, должен отвечать всем критериям безо всяких исключений.
Знающие говорили, что доктор Добрая Мать не боялась последней группы, что она справлялась с так называемыми Истинными Патриотами Страны так же, как Центр Власти всегда справлялся со своими врагами, – объявив войну. Ослица впечатляюще атаковала врагов – как настоящих, так и выдуманных, любого, кто, по ее мнению, стоял на пути ее судьбы. Ее методы были странными и сбивали многих с толку: ей не пригодились обычные и предсказуемые жестокие, кровавые и убийственные тактики, давно привычные для Центра Власти, нет, – ей хватало лишь рта, да, только рта: тридцать шесть зубов, среднего размера язык и дар Божий, а Бог, говорят, однажды обратившись к силе одного только слова, сказал: «Да будет свет», – и стал свет; сказал: «Да будет граница, чтобы отделить свет от воды», – и нате, толукути стала граница, чтобы отделить свет от воды; сказал: «Да будет то да се», – и стало то да се.
Да, доктор Добрая Мать одной силой голоса атаковала врагов на публичных собраниях и ставила их на место. Толукути ее мастерство в основном проявлялось в унижениях острым, как копье, языком, когда она спускала на землю большеголовых тварей с самой вершины величия.
«Встаньте», – приказывала она влиятельным животным на митингах, и они в самом деле торопились вскочить на лапы, словно чуть ли не пораженные молнией, и Джидада с недоверием наблюдала, как она изрыгала на них всласть, – ибо этим и были ее речи, полной блевотой, – да, толукути опущенные на землю, униженные животные стояли, понурив головы, не говоря ни слова – даже ни пкле.
Таким же выглядит на этом последнем видео и Туви. Доктор Добрая Мать нажимает «плей», откидывается на спинку кресла. И в самом деле интересно, думает она, что отвратительное животное словно съеживается, стоит ей могуче выйти на сцену, словно кровь подсказала ему, какое пришло время. Она не помнит, чтобы когда-нибудь видела его таким маленьким, таким смиренным, таким жалким, и смакует его унижение. С каждым животным что-то случается в первый раз, и она готова спорить, что это первый раз так называемого вице-президента: да, толукути его никогда в жизни – жизни посредственной, не будь в ней покровительства Отца Народа, – так не позорили на глазах у всей страны, на глазах его глупой женушки-ханжи, которая ведет себя так, словно ей уже вручили пояс «Снохи Года», на глазах его никчемных и престарелых так называемых товарищей-Освободителей, так и не забывших убогую войну, которая кончилась почти сорок лет назад и в которой не удалось бы победить без превосходящей военной мощи первой Революционной партии Джидады, и при этом Центр Власти жестоко ее предал, стоило заполучить независимость, объявил диссидентами, арестовал лидеров, уничтожил партийную структуру, после чего объявил войну их сторонникам, чуть ли не стерев партию из так называемой истории освобождения Джидады. Теперь ослица наблюдает – с удовольствием, – что так называемые товарищи сами ежатся в креслах, титаны изо всех сил стараются уменьшиться, пока она и их не поставила на место. И поставит – в свое время. Всех. До. Единого!
Ее мобильный пищит. Это пророк доктор О. Г. Моисей скинул ежедневную персонализированную мотивационную речь. Она свайпает и читает: «Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей». Исайя, сорок один – десять. Она читает сопровождающий текст: «Вдохновляющие, бесстрашные слова на последнем митинге, доктор Добрая Мать. Ваш глас, несомненно, глас самого Господа и истинное благословение для нас!!!» Доктор Добрая Мать обнаруживает, что стоит у окна и смотрит на обширные подстриженные сады. Она понимает, что подошла сюда не по своей воле, что на копыта ее подняло то, чему она не знает названия, – быть может, сила. И та же сила привнесла в ее сердце, голову, кровь, нутро ясность, которой она ждала: толукути час ее славы близок.
Она поднимает глаза к утреннему небу – пустому, потому что еще рановато для рассвета, – сосредоточивается на открытом просторе, пока не чувствует себя единой с необъятностью. А потом пробует: поднимает копыто, очень-очень медленно поворачивает и наблюдает – с садовыми статуями, травами, жакарандами, камнями, цветами и кузнечиками в свидетелях, – как солнце выбирается из материнских объятий на целых три часа раньше положенного и скользит по небу, пока не встает прямо над ее окном. Доктор Добрая Мать, уже выпрямившись, оторопевшая, ошеломленная, с трудом удерживается на дрожащих задних ногах, стоящих на пышном ковре, упершись передними копытами в стекло, чтобы не дать себе подняться, – да, толукути взлететь навстречу солнцу.