мѢдь. Однако нужно отметить, что это чисто внутреннее расхождение, не выходящее за пределы балто-славяиского ареала, в отличие, например, от лит. výras - ст.- слав. мѪжь, где первое слово объединяет балтийский с италийским (лат. vir), а второе - славянский с индоиранским и германским (др.-инд. manus гот. manna). В случае с названием меди ни балтийский, ни славянский не имеют никаких надежных соответствий в иных индоевропейских языках. Более того, ближайшие этимологические соответствия балтийскому названию меди, по-видимому, находятся в славянских языках. Касаясь этимологии лит. vãris, vãrias, лтш. vars, др.-прус. wargien эмедьэ, Э. Френкель приходит к неутешительному выводу: "Etymologic unkiar" [537, с. 1200]. Среди попыток этимологизации балтийских названий меди следует прежде всего отметить сопоставление с балто-славянской основой *ṷаг- эварить, кипетьэ (рус. варить, лтш. varit, лит. virti), а в семантическом плане - с хет. ṷar ‘гореть’, арм. varem ‘зажигаю'. Эти сопоставления предполагают цветовое обозначение (‘красный’), связанное с процессом горения [147, с. 105]. Сильной стороной этой этимологии является ее фонетическая безупречность и семантическая правдоподобность: названия металлов по цвету - известная семантическая универсалия (ср., в частности, др.-греч. χαλχη ‘пурпур’ и χαλχος ‘медь’). Однако наличие того или иного изосемантического ряда обычно делает соотнесенную с мим этимологию правдоподобной, но отнюдь не делает ее бесспорной и ие исключает иных этимологических решений. Слабой стороной изложенной "цветовой" этимологии лит. vãris ‘медь’ является полное отсутствие у производных балтийской основы *паг- каких-либо следов не только цветового значения, но также и значения ‘гореть, зажигать’. Эта основа, как известно, связана не с огнем, а с водой: с кипением жидкости, с варкой. Характерно, что в славянских языках производные основы *uar-/uor- широко употребляется в металлургии: рус. варить медь, железо, рус. диал. вар раскаленное добела железо [527, I, с. 165], болг. диал, вар ‘железный шлак’ и др. В балтийских языках следы этого значения для той же основы сохранились у др.-прус. auwerus ‘металлический шлак’ - к лит. virti ‘варить’ [537, с. 1263]. В литовском языке наблюдаются четкие словообразовательные связи, которые объединяют прилагательные на -us с существительными на -is: kandús ‘куский’ - kañdis ‘кусок’ (ср. так-, же kandis ‘моль’), sargús ‘сторожкий’ - sargis ‘сторожевая собака’, gerus ‘пригодный для питья’ - geris ‘напиток’, kibus ‘липкий’, kibis ‘репейник’ и др.). С учетом "металлургического" значения рус. варить и других родственных славянских слов к этой же словообразовательно-семантической модели можно отнести также лит. varús ‘варкий’ - vãris ‘медь’. Семантическое обоснование подобной этимологии балтийского слова подкрепляется прямо противоположным качеством другого металла: "железо не варко... плохо варится" [527, I, с. 1668]. Показательно, что лит. varús ‘варюий (о мясе, горохе)’ имеет в качестве соответствия русское слово варкий9, употребляемое применительно к обработке металлов. Таким образом, этимологии лит. vãris, лтш. varš, несмотря на отсутствие полных цельнолексемных изоглосс, тесно связывает балтийский ареал со славянским. Наконец, др.-прус. wargien ‘медь’ также можно сопоставить с рус. диал. варганить ‘варить’ [529, 4, с. 46]. Изолированным является славянское название меди (ст.- слав., др.-рус. мѢдь и др.), "не имеющее надежной этимологии. Из предложенных решений наиболее правдоподобными представляются сопоставления со ст.-слав. смѢдъ ‘темный’ [533, II, с. 4-6] и с др.-в.-нем. smtda металл [536,11, с. 1078]. Более привлекательной из них представляется первая этимология, предполагающая цветовое обозначение меди. Тем более, что в процессе выплавки бронзы название меди как "темного" металла составляло пару :к названию олова как металла "светлого"10. Очень важной изоглоссой является балто-славянское название руды: лит. rũdá. лтш. rũda - др.-рус. роуда (ср. также др.- в.-нем. aruzzi ‘руда’). С легкой руки А. Брюкиера почти общепризнанным стало мнение о заимствовании балтийских слов из славянского [429, с. 128; 491, с. 192; 537, с. 745; 490, с. 492]. Перед нами - один из наиболее устоявшихся мнимых славизмов в балтийских языках. Какие аргументы, помимо пресловутой культурной "отсталости" балтов (А. Брюкнер), можно привести в пользу гипотезы о заимствовании? Только отсутствие в случае лит. rũdá - др.-рус. роуда полного фонетического соответствия. Поскольку лит. Saũsas = др.-рус. соухъ, а лит. dũmas = др.-рус. дымъ, при исконном родстве приведенных выше слов мы ожидали бы лит. *rauda или др.-рус. *рыда. Однако при этом совершенно не учитывается распространенное в балтийских и славянских языках чередование *ou (аu) : *u : *ũ. Соотношение огласовки корня лит. rũdá и др.-рус. роуда полностью совпадает с такими примерами, как лит. baũbti = bũbti ‘кричать’, láužti - Iũžti 'ломать (ся)’, лтш. virsaune = virsiine ‘вершина’, рус. студ - стыд, рус. диал. глудка = глыдка ‘комок земли’. Закономерное соотношение между балт. ũ и слав, (русским) у (оу) можно найти как в корневой, так и в суффиксальной части слова: лит. dũleti = рус. диал. дулетъ ‘тлеть’, лит. begũnas = pyc. бегун и мн. др.11 То же самое древнее чередование обнаруживается и у производных и.-е. корня *roud (h) -/*rud(h) -/*rũd (h)- ‘красный, бурый’: лит. raũdas, лтш. raũds = дp.-pyc. роудъ = гот. raups и др., лит. rudetI = pyc. диал. рудѢть ‘краснеть’ (*оu); лит. rudeti = дp.-pyc. ръдѢти, ср. лат. rũbere ‘краснеть’ (*u); лтш. rũdẽt - рус. рыжеть (ср. др.-рус. рыжд-ыи<*rũd-i-, лат. rũfus - с италийским f <*dh) и др. (*ũ). В балтийских языках синонимичность форм корня rãud- и rũd- подтверждается примерами типа: лит. rãuda=rũdas ‘зарница’, лит. rauda = лтш. rudulis 'плотва’ (ср. у того же корня: лат. raudus ‘медяк’, мн. ч. гй- dera). Как известно, начало металлургии бронзы в Прибалтике датируется началом II тыс. до н. э. В поселениях середины II тыс. на территории Латвии были обнаружены глиняные сосуды для плавки металлов, литейные формы и другие предметы, свидетельствующие о наличии местной металлургии [450, с. 60-61]. Уже для I тыс. до н. э. можно говорить об особом балтском стиле металлических изделий [450, с. 89]. Металлургия железа, добываемого из болотной руды, особенно бурно развивается у балтов в первой половине I тыс. н. э. [450, с. 99-100]. В этих условиях для обоснования предположения о том, что лит. rũda, лтш. rũda были заимствованы из белорусского или польского языка (sic!), т. е. где-то в середине II тыс. н. э., нужно найти какие-то следы исконно балтийского названия руды, что никем до сих пор не сделано. Связь как балтийского, так и славянского названия руды с добычей железа из руды болотной проявляется в таких изоглосса-х из области терминологии, связанной с болотом, как укр. руда ‘ржавое болото’ [526, 4, с. 85], лтш. rũda ‘ржавая вода’, лит. rũda ‘болотистая земля’ ср. также rũdpelke = rũdviete ‘ржавое болото’ и т. п. (другие примеры см.: [271, с. 109]). В литовской гидронимике хорошо распространены образования типа Rũdupis [543, с. 281 сл.]. Интересно отметить, что слова из литовской народной песни Bega kraujeliai kaip rudinelis ‘бежит кровушка словно (бурая) болотная водичка’ [539, XI, с. 870], видимо, проливает свет на семантическую историю рус. диал. руда ‘кровь’, что делает излишними ссылки на табу [532, III с. 513]. Наконец, два значения лит. raud-/rũd- ‘руда’ и ‘зарница’ (см. выше) повторяются у лтш. rũsa = rũsis ‘кусок ржавого железа’ и ‘зарница’ [541, III, с. 572 сл.]. В последнем случае ни о каком славянском заимствовании не может быть и речи, а в качестве tertium comparationis явно выступает значение ‘красный, бурый’. Представляется крайне сомнительной недавно вновь высказанная гипотеза о заимствовании и.-е. *roudh-/*rudh- ‘красный, руда’ из шумерского urudu- ‘медь’ [55, II, с. 712]. Общеиндоевропейский ареал распространения слов со значением ‘красный, бурый’ при единичных примерах значения ‘медь’ (древнеиндийский, латинский12) заставляет видеть в названиях руды и меди (а также ржавого болота, зарницы, крови и т. д.) обычную номинацию но цвету. Вот почему, если только перед нами не случайное созвучие, скорее можно допустить заимствование из какого-то индоевропейского языка в шумерский, нежели наоборот [484]. Итак, надежные изоглоссы и этимологические соответствия неразрывно объединяют балтийский и славянский ареалы в области названий металлов и руды. Лит. geležis, švlnas, álvas, vãris - рус. железо, свинец, олово, варить (металл) - эти соответствия не выходят за пределы балто-славяиского ареала. Лтш. sidrabs, zęlts, rū̃da - рус. серебро, золото, руда имеют надежные изоглоссные соответствия только в германском. Ни один другой индоевропейский ареал (включая индоиранский) не дает такого тесного единства при обозначении названий металлов и руды, как ареал балто-славянский. Важную роль при определении степени генетического родства между языками играет сопоставление глаголов, обозначающих: трудовые процессы. Балто-славянские изоглоссы в области металлургим и кузнечного дела здесь также весьма показательны: лит. liẽti = pyc. лить (металл) - с многочисленными производными (liẽtas = литой, lietinis = др.-рус. литьныи, liejikas = чеш. lijec ‘литейщик’); лит. ap-kauti, лтш. ap-kaut (устаревшее) = укр. о-кути, чеш. o-kout ‘оковать’; лит. kaustyti, лтш. kaustit ‘подковывать’ относится к чеш. kouti ‘ковать’ так же, как, например, лит. piaustyti к piauti ‘резать’, vystyti - к vyti ‘свивать’ и т. п.; лит. gareti = дp.-pyc. горѢти; лит. dū̃leti = pyc. диал. дулеть ‘тлеть’; лит. dū̃mti=дp.-pyc. дути; лит. dumeti = pyc. диал. дыметь, лит. dū̃myti = pyc. дымить (для краткости здесь и ниже даются примеры только из одного. балтийского и славянского языка). Из изоглосс, связанных с кузнечным делом, отметим: лит. anglis - рус.