Лютава взяла у нее кольцо Матери и надела на палец – тот же, где сидело золотое колечко Красовита. Из них всех она последней еще нуждалась в этом благословении, чтобы обрести свою судьбу.
– Принимаю твой дар, Семислава, Будогостева дочь, Лютомерова княгиня. – Лютава встала на ноги. – Я, сестра Лютомера, дочь Вершислава, внучка Братомера, правнучка Ратислава Старого, приветствую тебя в роду нашем и благословение богов и чуров зову на тебя. И вот что сказали тебе матери рода моего. Придет срок – родится у тебя дочь. Она на себя проклятие твое принимает. Ты дашь ей имя Младина – имя Девы Будущего. Тогда не достанет ее проклятие: что будущему принадлежит, то путам былого неподвластно. А после будет у тебя двое сыновей. И чтобы их проклятие не затронуло, Младина из дому уйдет и будет вдали, в чужом роду, расти и сил набираться. А как окрепнет – сама скажется.
– Уйдет?
У Семиславы упало сердце. Она все же надеялась, что удастся полностью сохранить будущую семью.
– Когда уйдет? Как созреет?
Вспомнилось, как сама она, впрыгнув в поневу, ушла в лес к ведунье, сестре отца. И Семислава уже видела, как ведет за руку двенадцатилетнюю юную дочь по тропке через поле, а на опушке леса ее ждет рослая женщина с волчьей шкурой на плечах – Лютава.
– Нет, – Лютава покачала головой. – Как родится, так и уйдет. Волчья Мать пришлет за ней.
– Боги… – Семислава прижала руку к груди.
– Не бойся за нее. Волчья Мать – ее бабка. Будет оберегать, как перстенек драгоценный. Мы справимся.
То же самое говорил Семиславе Лютомер.
Они обнялись, и бабы радостно кричали, глядя на этих двух – волчицу и лебедь, чья сила хранила их благополучие.
– А теперь давай, добирай наше богатство, Ржаная Волчица! – Лютава сняла с плеч шкуру и набросила на Семиславу.
Теперь сама молодая княгиня будет зваться Ржаной Волчицей весь этот год. И под этой шкурой выносит свое первое дитя – то, которое старшая жрица вятичей пыталась погубить именем Марены.
Семислава стала добирать последние колосья, а Лютава принялась вязать сноп. К ней на помощь пришли молодые бабы, и вскоре последний сноп был готов. Явились мужчины с Лютомером во главе, на поле закололи черного козла, голову и ноги зарыли на меже, а тушу вместе с последним снопом понесли в городец – жарить и угощать людей на веселом празднике дожинок, что вновь и вновь объединяет в общем радостном кругу всех: живых внуков с покойными дедами, небо‑отца с землей‑матерью.
И там князь Лютомер трижды обвел Семиславу вокруг очага, объявляя своей женой, княгиней угрян и матерью своего будущего рода.
Дожиночные пиры шли второй день. Вся округа собралась на свадьбу молодого князя: были забиты все обчины, все избы, на луговине виднелись шатры и шалаши, и даже в ближних селищах принимали десятки всякой родни. Всем угрянам хотелось увидеть новую княгиню – красавицу и волхву, как раз Лютомеру под стать.
Среди почетных гостей сидел и Красовит. Нарядно одетый, он говорил мало, но почти не сводил глаз с Лютавы. После возвращения из Чадославля она казалась притихшей, но успокоенной. С вышитым очельем и серебряными заушницами на голове, с цветными бусами на груди, она выглядела отличной невестой, и он уже не понимал, почему ему раньше мерещилось в ней что‑то звериное. Подмывало завести с Лютомером разговор о свадьбе. По уму стоило бы подождать, пока в Ильгане будет выстроен двор и заведено хозяйство, но жених и невеста оба уже не в тех годах, когда стоит откладывать!
Впрочем, сегодня все смотрели на Лютаву, потому что был ее черед рассказывать.
– Жили тогда червяне на Дунай‑реке, пасли стада свои, пахали пашни. Мирно жили и зла никому не желали. Правил ими князь Радослав, Радомиров сын. А за Дунаем греки жили, и были они народ немирный, разбойный и воинственный. Часто ходили они на нашу сторону, селища разоряли, мужей убивали, жен и чад в полон уводили, скот угоняли. Думали червяне, держали совет меж собой, как им быть, как беду избыть.
А за Дунаем стоял город греческий, и звался он Солонь‑град. Служили там две дружины: одна сторожу несла, другая на войну ходила. И вот однажды пришли греки на нашу сторону, хотели червян разорить, селища в дым обратить. Собрались мужи червянские и сказали: так и будут греки ходить разорять нас, если сами мы не перебьем их. Давайте сразимся с ними, а если не даст нам Перун победы, то все костьми поляжем.
И вот пришли греки, не ожидая себе беды, а червяне с князем своим Радославом устроили засаду. Напав внезапно, перебили всех греков. После взяли их одежды, и оружие, и чуров боевых и пошли с ними через Дунай. Подходят они к Солонь‑граду, а вторая дружина греческая смотрит и видит: идет великое войско, в греческих одеждах, с оружием и чурами боевыми. Подумали, что это свои возвращаются, и в радости открыли ворота. Тогда вошел князь Радослав с отроками и мужами своими в Солонь‑град, перебил стражу у ворот, и завязался жестокий бой. И победили червяне греков, взяли добычу большую, жен и чад греческих. С тех по стали сами в Солонь‑граде жить. Правил там Беримир, младший брат Радославов, а сам он ушел в отцову землю.
По обчине пролетел вздох общей радости. Со времен тех сражений миновало две сотни лет, но волхвы порой передавали эти повествования, не давая славянам, не раз с тех пор сменившим племенные имена, утратить связь с далекой родиной пращуров.
– Неправильно ты рассказываешь, – вдруг сказал Красовит, и все обернулись к нему. – Не так все было.
– Не так? – удивилась Лютава. – А как же?
– А вот послушайте меня. Жил князь могучий Радомир, и было у него четверо сыновей…
Когда Лютава вернулась из Чадославля, и Лютомер с невестой, и Красовит уже были здесь. Ждали только ее – и наступления дожинок, чтобы поймать Ржаного Волка. Лютомер не отступил от слова и готов был ждать со своей свадьбой хоть три года, пока Лютава не решит, как ей быть. Но она сказала, что откладывать нечего.
«Теперь ты исполнишь свое назначение с любым мужем, кого изберешь», – предрекла ей Дева у колодца судеб. С любым! Дойдя до колодца, взглянув в глаза самой себе, Лютава отныне несла осуществление судьбы в себе самой и не нуждалась в поисках. И думала, глядя на Красовита: почему бы и не он? Воевода достаточно знатен, чтобы такой брак не опозорил ее род, но не князь и не увезет ее в далекие дали. Он будет жить на Угре, в паре переходов от Ратиславля. Она и Лютомер будут достаточно близко, чтобы видеться когда пожелают. И она сможет оберегать его детей.
А Красовит, не будучи красив и весел, имел одно очень важное для нее преимущество. Он твердо верил в себя и свою силу. А для мужа сильной жены это важнее всего. Иначе он, мучимый тайным стыдом перед своей слабостью, потихоньку сгрызет изнутри и себя, и ее. Куда там духу подсадному…
И вот вы поглядите – он уже знает ее предков лучше ее?
– Стоял в дунайской земле город греческий – Солонь‑град, – продолжал Красовит, обращаясь к ней через обчину. – Держали в нем греки могучую стражу, и ездила она вдоль Дуная, глядя через реку. И видела на той стороне скот и людей, да не знала: что за люди такие? И вот как‑то подумали греки с царем своим: переправимся через Дунай, узнаем, что там за люди. Сказано – сделано: переправились. Приходят в селения, а там из людей одни бабы да ребятишки: мужи и отроки все, во главе с князем их Радомиром, Волкашиным сыном, в дальний поход ушли. Обрадовались греки, налетели на них, взяли баб и детей в полон, скотину угнали и воротились с радостью великой на свою сторону, в Солонь‑град.
В скором времени вернулся князь Радомир из похода с сыновьями своими и дружиной. Видит: земля пуста, жен и чад нет, скотина пропала. Откуда такая беда нагрянула, не змей ли огненный налетал? Стали жить червяне в пустых селищах своих. И вот однажды вторая дружина из Солонь‑града, желая взять добычу и славу не хуже первой, перешла Дунай‑реку. Да только не было им прежнего счастья: не жен и чад, а мужей и отроков оружных встретили они. И никто не спасся: одни убиты были, другие в полон взяты. Расспросили червяне пленных да и узнали, что за беда с их землей приключилась. Тогда взяли они у греков одежды, оружие, чуров боевых и переправились сами через Дунай. Князь Радомир с сыновьями своими первым пошел к Солонь‑граду, а большое войско поблизости затаилось. Увидели греки из города Радомирову дружину и решили, что это их ушедшее войско возвращается в славе и с добычей великой. Возвеселились они, открыли ворота и стали ждать с песнями и гудьбой. Червяне же, войдя беспрепятственно в град, перебили греков и захватили все их дома и добро. Обрели они здесь жен и чад своих пленных, и скотину, и много всякого скарба, и золота, и серебра, и платья цветного. Овладели они также и всей страной греческой за Дунаем и стали там жить[3]. Князь Радомир со старшими сыновьями возвратился на свою сторону, и наследовал ему старший сын Радослав. А в Солонь‑граде остался младший его сын Беримир. Он был отцом того Велемира, про какого я вчера рассказывал.
– Так твой род восходит через Велемира к Беримиру, а от него к Радомиру? – спросила Лютава.
– Да.
– А кто были его братья?
– Братьев было всего четверо: Радослав, Разбивой, Прибимир и Беримир.
– А отец их кто был?
– Радомир, ты же сама говорила. Ваши деды пошли от Радослава, а мои – от Беримира. А Волкаш, Радомиров отец, был сыном Ратомира. Ратомир же от князя Устрояна происходит, у того было пятеро сыновей – Ратомир, Порелют, Радогость, Лютомир и Будимир, а еще две дочери – Древана и Косана. Пришли они с полуночной стороны, где жили когда‑то три брата: Черняй, Беляй и Червень. Устроян был родом от Червеня, от его семерых детей и пошел род червян на Дунай‑реке. А уж те три брата, сказывают, самому Велесу‑Криву сыновья. Ну, что, русалка? – Красовит положил руки на стол и подался к Лютаве ближе. – Дальше никто уже не знает, кончились наши деды. Переговорил я тебя. Признаешь, что проиграла заклад?