У базарчика человека в зеленой форме ждал Мазут. Он стоял напротив ларька, торговавшего магнитофонными записями. Рядом был припаркован мотоцикл браконьера.
По другую сторону перекрестка, у магазина «Ткани», волновалась и беспокойно оглядывалась Верка — жена приговоренного к расстрелу Умара Кулиева.
Человек в зеленой форме, не глядя по сторонам, двинулся между рядами продавцов, торговавших сухофруктами.
Заметив его, Мазут оставил мотоцикл, направился в тот же ряд, навстречу.
Они поравнялись где-то посредине, где было больше всего покупателей.
Мазут спросил:
— У вас закурить найдется?
Человек незаметно огляделся, достал портсигар, открыл его, протянул Мазуту.
В одной половине портсигара лежали несколько сигарет, в другой — две отдельно.
— Я возьму эти две? — спросил Мазут.
— Конечно.
Он кивнул головой.
Мазут сунул сигареты в верхний карман и сразу прошел дальше. Человек в зеленой форме, как ни в чем не бывало, повернулся к прилавку с курагой.
Верка у магазина «Ткани», увидев Мазута, углубилась в ближайшую от нее улицу, Мазут уже хотел следовать за ней, но внезапно заметил Мириша Баларгимова. Тот что-то говорил по рации, показывая в сторону Мазута.
Не дожидаясь других действий со стороны Мириша, Мазут бросился назад, к мотоциклу. Включил зажигание, вскочил в седло, дал газ…
Тура был у себя в кабинете, когда ему неожиданно позвонил полковник Агаев.
— Можешь сейчас заехать? Мне не хотелось бы говорить по телефону.
— Сейчас буду.
Тура сложил бумаги в сейф, закрыл его, вышел в приемную.
Его образцовый секретарь Гезель поправляла в это время цветы на столе.
— Что мне отвечать, товарищ подполковник, если вас будут спрашивать?
— Я в областном управлении, у Агаева…
— Хорошо.
— Да! Вот еще что… Гезель! У меня к тебе просьба… Ты знакома с женой Умара Кулиева, осужденного браконьера…
— Конечно! Я училась с ней!
— Ты можешь меня связать с нею так, чтобы об этом никто не знал?
— Это очень легко! Она недавно приходила ко мне. Вас не было… Долго сидела, рассказывала про Умара… Она ведь и Умар еще с пятого класса… Гезель покраснела. — Как муж и жена…
— Мне надо с ней поговорить!
— Не знаю. У нее билет в Москву. Едут хлопотать в Верховный суд… Как раз сегодня…
— Тогда, как только она вернется…
Машину Тура припарковал у областного управления. Быстро взбежал по ступеням.
Друзья сидели в просторном светлом кабинете Агаева в уголке за журнальным столиком — Агаев и Тура.
Объясняя ситуацию, Агаев был максимально предупредителен и ровен, как всегда, в отношении Туры — человека, спасшего когда-то самое дорогое и близкое ему существо — двухлетнюю дочь.
— Задержан Мазут… Прокурор области настоял… — объяснил Агаев. — В тайнике, рядом с его «козлятником», вблизи метеостанции, обнаружили пистолет и патроны… Там же нашли бинокль и фотоаппарат Пухова… Такие дела. Я решил, что лучше будет, если ты узнаешь обо всем непосредственно от меня…
— Разрешите? — секретарь внесла на подносе чай, печенье, сахар, постелила перед каждым салфетку, поставила чашки с блюдцами.
— Спасибо, Тамара… Кудреватых — директор Сажевого комбината… У нас ведь все мнят себя крупными специалистами по борьбе с уголовной преступностью… Уже звонил Первому, катит на тебя бочку. Но ты не бери в голову. Ты новый человек тут! Мало ли что случается… Пей! — Агаев разлил по чашкам чай.
— И где сейчас Мазут? — Тура осторожно взял свои чашку и блюдце.
Все в кабинете Агаева было утонченное, подобранное со вкусом. Вот и эта посуда… Часть дорогого сервиза…
— В Красноводске. В следственном изоляторе. Довиденко решил отправить его отсюда подальше.
— Он арестовал его?
— На четырнадцать суток…
— Интересно, откуда к Довиденко поступили сведения? — спросил Тура.
— Я с ним не разговаривала. Вообще, мы не очень ладим. Ему бы только подмять нас под себя… Скорее всего, был анонимный звонок…
Саматов допил чай и рывком поднялся.
— Я еду в прокуратуру.
— Ничего, Тура, — Агаев проводил его в приемную. Офицеры, ждавшие в приемной, сразу поднялись при их появлении.
— Скоро тебе будет легче. По моим сведениям, тебе дали зама. Он уже едет.
— Зама? — переспросил Тура. — И кто он?
— Твой земляк напросился. Силов. Майор Силов. Знаешь? Как он?
— Силов? — На душе у Туры потеплело. — Хороший мужик…
К прокурору области Саматова в кабинет не впустили — попросили подождать.
Тура с минуту хмуро ходил из угла в угол, потом решительно направился к двери.
— Туда нельзя! — пискнул помощник за столом. Но Тура был уже у областного прокурора.
Как и перед тем, на кладбище, Довиденко выглядел недовольным, весьма высокомерным.
Прокурор находился в кабинете один. Он хмуро взглянул на вошедшего.
— У меня нет сейчас времени разговаривать… Зайдите к кому-нибудь из замов. — Подумав, он добавил: — экспертиза подтвердила: Пухов убит из пистолета, который изъяли в тайнике у Мазута. Скажи спасибо. Сейчас бы вы бегали, как бобики…
— Меня интересует только: от кого был сигнал?
— Аноним позвонил. Из автомата, — он поднялся, позвонил секретарю — тот сразу вошел. — Я в обком…
Довиденко вышел, оставив Туру в кабинете.
Машину Тура вел сам, рядом сидел Хаджинур.
Серое, затянутое низкими облаками небо неслось им навстречу. Степь вокруг проживала свой самый счастливый — медовый месяц, вся она была темно-зеленой, покрытой фиолетовым цветом верблюжей колючки.
Впереди показалась метеостанция.
— Вон козлятник Мазута, — показал Хаджинур.
Они подъехали. Прибитые «заподлицо» доски образовывали глухой забор, достаточно высокий. На калитке висел замок. От метеостанции к «козлятнику» тянулись электропровода.
— Сделано фундаментально, — заметил Тура.
Их успели заметить. От метеостанции потянулась делегация: жена Мазута, малюсенький, смуглый до черноты человек — Бокасса, которого Тура уже видел во время осмотра трупа Пухова, знакомый тоже казах в галифе — Адыл, он и сейчас был выпивши. А, может, так и не протрезвел с того дня… Мальчик в коротких шортах с маленьким магнитофоном на шее и еще много детей — мал-мала-меньше.
— Начальник, ну, как там он? — спросил Бокасса, крохотный «мальчик-дедушка». Он вел рядом велосипед. — Живой? — На лице его плавала та же, что и в прошлый раз, когда Тура увидел его впервые, странная гримаса — то ли печальная улыбка, то ли счастливый плач. — Как? Как? — он наступал с беспечной опасной шуткой сумасшедшего, и Хаджинур принужден был ответить ему:
— Отойди, Бокасса, не путайся под ногами!
Карлик тотчас же забыл о своих вопросах. Он присоединился к детям, став между мальчиком с «вокменом» — самым крупным из детей, которому Бокасса доходил головой до плеча, и самым меньшим.
— Ну, как он? — повторила жена Мазута, здороваясь. — Живой? Передачи принимают?
— Должны принимать, — сказал Саматов. Она кивнула.
— Легко сказать — «принимают»… Я поеду, а с ними как? — она показала на детей.
— Хорошо, — сказал Тура, — соберите ему что-нибудь, мы захватим.
Она невнятно поблагодарила. — Это его «козлятник»? — Саматов показал на забор.
— Его.
— Вы покажете нам? Ключи есть?
— Отдали после обыска, — она полезла в карман широкой, как у цыганок, юбки. — Вот.
— А где они тут тайник нашли? — спросил Тура.
— Какой уж там тайник!
Не говоря больше ни слова, жена Мазута обошла изгородь — сбоку, со стороны моря, с несколькими досками, лежал камень, она нагнулась, откатила его. Тура и Хаджинур подошли ближе. Под камнем была не очень глубокая ямка. Дно ее устилал песчаник.
— Это? — Тура удивился.
— Да.
Они еще постояли. Потом женщина открыла замок, втроем они вошли в маленький огороженный со всех сторон дворик.
В глаза бросилось множество ящиков, разбросанных вокруг. В середине двора стоял домик или сарай. Саматов заглянул внутрь, кроме стола с чурбаками вместо стульев и верстака с инструментами он увидел еще маленький телевизор.
— Не надо было вам Мазута тогда отпускать с Осыпного, товарищ подполковник… — пожалел задним днем Хаджинур. — Он же сказал, что не будет жаловаться. Подумаешь, пару раз получил по шее! Что сгоряча не бывает… Сделали бы обыск, нашли бы тайник!
— Не знаю, Хаджинур. Может статься, что мы бы тогда ничего и не нашли… — заметил Тура. — Все это странно. Пистолет. Аноним…
— Думаете, Мазуту его подбросили?
— Я думаю, браконьер нашел бы лучшее место на Берегу, чтобы все это спрятать.
— А тогда зачем?..
— Кто-то решил убить сразу двух зайцев. И направить нас по ложному следу. И отомстить Мазуту!
Пока жена Касумова собирала передачу мужу, Саматов осмотрел берег. Впереди, в море, метрах в двухстах от берега, виднелись две скалы.
— Передайте ему, пожалуйста, — жена Мазута принесла узелок. В нем была лепешка, несколько луковиц, вяленая рыба, овечий сыр.
— У вашего мужа есть враги? — спросил Тура.
— У моего мужа? — Она хотела выиграть время, задумалась.
— Может, кто-то ему грозил? Или он кому-то дорогу перешел.
— Я ничего не знаю. У нас тут никто ничего не знает. Мы темные люди!
— Предупреждал он вас? «Будь осторожнее»… Или: «Этого человека остерегайся?»
— Мой муж?
— Да.
— Нет, ничего он не говорил.
Тура понял, что она ничего больше не скажет и вместе с Орезовым направился к машине:
— Сейчас ты займешься биографией Мазута, Хаджинур. Узнаешь его образ жизни, связи. С кем он бегал. В общем, прокачаешь всю его жизнь за последние годы. Этот тайник, звонок анонима из автомата — все это грубая подделка. У Мазута есть враги. И они никуда не денутся от нас! Проверь наши материалы, не проходил ли он по какому-то из дел в качестве свидетеля! Может, потерпевшего…
Они садились в машину, когда жена Мазута снова подошла:
— Вы можете мне сказать: его отпустят? Говорят, в городе подписи будут собирать, чтобы его тоже… как Кулиева! К расстрелу!..